§158. Описание legis actio sacramento in rem

В форме legis actio sacramento можно было предъявлять и личные и вещные иски. Более подробные сведения в наших источниках имеются относительно порядка, соблюдавшегося при вещных исках*(569).

Виндикация земельных участков и зданий, т.е. недвижимых вещей, в древнейшее время разнилась от виндикации движимых только тем, что она совершалась на том самом участке, о котором шел спор, разумеется, в присутствии всех необходимых лиц, следовательно, и магистрата. Так было, по-видимому, еще во времена XII таблиц*(570). Но когда границы римской территории раздвинулись так широко, что судебному магистрату, при множестве прочих дел, стало затруднительно разъезжать по спорным участкам, порядок виндикации недвижимых вещей (т.е. legis actio sacramento in rem) был несколько изменен*(571). Магистрат перестал ездить на спорный участок. Тяжущиеся приходили к нему на комициум в Риме, и здесь истец начинал спор тем, что описывал ту недвижимость, на которую он присваивает себе квиритскую собственность, например, он говорил: fundus qui est in agro, qui Sabinus vocatur, eum ego ex jure Quiritium meum esse ajo, а затем приглашал противника отправиться вместе с ним на спорный участок: inde ego te ex jure manum consertum voco; выражение "manum consertum", вероятно, означает тот же самый акт мнимого поединка, который совершался и при виндикации движимых, когда стороны накладывали на спорную вещь палочку. Магистрат приказывал тяжущимся отправиться на спорный участок со свидетелями. Из слов Цицерона и Геллия неясно, для чего он отдавал этот приказ: по-видимому, для того, чтобы тяжущиеся без него, но при свидетелях, совершили обряд виндикации, а затем, вернувшись в Рим, докончили здесь остальную часть производства, т.е. указали основание (causa) права и положили заклад.

С течением времени и этот порядок был видоизменен. Тяжущиеся, прежде явки к магистрату, отправлялись на спорный участок, брали оттуда кусок земли (glaebam) или черепицу с крыши здания, клали ее недалеко от трибунала и начинали legis actio, как выше сказано, описанием спорного участка; когда наступал момент приглашения противника отправиться на спорный участок (ex jure manum consertum vocare), тяжущиеся подвигали кусок земли к трибуналу и продолжали legis actio так же, как и относительно движимых вещей.

В такой же форме производились и остальные вещные иски, например, иск о наследстве, о семейных правах и т.д. Разумеется, в формулах, которые произносились при этом, делались соответственные изменения, например, если предметом спора была отеческая власть, то отец говорил: ajo hunc filium meum esse; если спор шел о свободе лица, то защитник этой свободы говорил: hunc ego hominem liberum esse ajo, и т.п.

Прежде чем идти дальше в описании дополнительных действий in jure, остановимся на короткое время на объяснении главных из вышеизложенных фактов.

1) Для чего нужно было присутствие in jure самой спорной вещи? Мы объясняем возникновение этого требования влиянием трех факторов: а) желанием привести в ясность, о каком именно предмете идет спор; b) при умственной неразвитости человека лучшее средство для этой цели будет состоять в том, чтобы он видел спорный предмет; с) простота быта делала это требование не стеснительным.

2) Как объяснить самый обряд виндикации? Для выяснения этого вопроса необходимо обратить внимание на то, что этот обряд изображает борьбу между тяжущимися: оба они держат в руках палочку, которая символизирует копье, и налагают ее на спорную вещь; при виндикации недвижимых этот обряд называется "manum conserere", что в буквальном смысле означает "сражаться"; самое слово "vindicatio" содержит в себе представление о насилии (vis). На основании этих фактов можно с большой вероятностью строить предположение, что обряд legis actio sacramento in rem есть остаток от периода самоуправства, когда права защищались употреблением физической силы.

3) Если признать правильность этого взгляда, то он может объяснить и еще одну особенность виндикации. Мы видели, что стороны не обращаются к магистрату с жалобой на нарушение права; каждая заявляет только о своем праве. При отсутствии государственной власти жаловаться было некому. Если ответчик соглашался на третейский суд, то, конечно, потому, что субъективно был уверен в своей правоте, следовательно, подобно истцу, также заявлял о своем праве. Эта переходная форма оставила след и на процессе per legis actiones.