ДИМИНУТИВЫ

Милому свойственно быть малым - с такой сентенции обычно начинается описание слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Эти суффиксы составляют важнейшую специфику русского языка.

Закрытость семейного общения создаёт хорошую почву для словотворчества именно в отношении диминутивов, поскольку «стороны» не боятся чужих ушей, а, следовательно, возможных упрёков в «сюсюканье». Обращает на себя внимание также некоторые изменения в предпочтении тех или иных суффиксов уменьшительности: не Дашенька, а Дашунчик, не Олечка, а Ольчик.

[Из записей семейной речи 1997-2000:] 1. Лапичек! Хороший! До предела хороший! 2.Дорогок! Дорогонек! 3. Ьедник, бедничек! 4. Добрый, добричек, доберман, ну что... 5. Хорошик! Добрик! Целый словарь лапонимов. 6. Молодец. Любимик. 7. Лапочечек, цвето- чечек, до-брый... [43]. [На рынке много ос. Мама дочке лет шести:] Да не бойся ты, Машонок! (авг. 2005). [Мама дочке не разрешает трогать свёрток:] Лизок! Это подарок! (16 авг. 2005). [По сотовому женщина лет 30, под Туапсе:] Женя! Женёк! (11 сент. 2005). [Молодая девушка по сотовому:] Ольчик, ты в офисе? (сент. 2005). [Методист по телефону:] Ладно, Ленчик? (16 марта 2006). [Перед собранием женщины, работники АХЧ:] Дашунька растёт? - Растёт. - И слава Богу! А то всё чепуха! (22 марта 2006). [Музыкальный работник детского сада, с. Двулучное Валуйский район Белгородской области:] Родители приводят детей в сад, и мы слышим: Ольгусик! Надюльчик! (29 марта 2006). [Библиотекарь по телефону:] А папик что делает? (2004). [Корреспондент газеты признается:] А я своего мужа называю мУжик (2004).

Таким образом, можно засвидетельствовать ИЗМЕНЕНИЯ В ДИМИНУТИВНЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЯХ: модели -ЕНЬК- + А, -ЕЧК- + А вытесняются моделями -ИК, -ЧИК, -ОК.

Возможности диминутива велики, но даже ласковая форма иногда не может снять внутреннего конфликта ребёнка с собственным именем. [В Доме творчества семилетний Богданчик начинает разучивать пьесу «Зайчик»:] Лучше б меня Зайчиком назвали! (весна 2006).

Семейная речь создаёт свою лексику по модели диминути- вов, и иногда сложно определить производящую основу слов мает, манюня. Скорее всего, имеет место словообразование по аналогии от прилагательного маленький.

[О грудном ребенке:] Как манюня? (июнь 2003). [Мама, г. Санкт- Петербург, в поезде двухлетнему Феликсу:] Масик, иди сюда! Фелик, иди сюда! (июнь 2004). [Молодой мужчина под Туапсе по сотовому телефону, по-видимому, супруге:] Масик? Масик! Я, знаешь, откуда звоню? (ребёнок лет трёх отходит в сторону) Захар!!! Иди сюда! Я из Новомихайловки звоню! Вагончики просто супер! (12 сент. 2005).

Некоторое отчуждение близких, охлаждение семейных чувств тут же сказывается на именованиях, которые становятся нейтральными и более суровыми, однако, скорее, действует просто привычка и пример «окружающих обращений». Так, советская традиция «не сюсюканья» весьма закрепила модель: Основа имени +К +А.

А. Гайдар, Н. Носов, А. Лиханов. Иногда даже считают, что так принято называть «своего» (в семье ли, в малой группе). [Женщина, за 60, на остановке знакомой:] Генку вынянчила им... (22 марта 2006). Конечно же, и в грубоватых вариантах имени, и в прозвищах за грубостью может скрываться дружеское чувство и даже родственная нежность.

[Директор областной библиотеки:] Нас пятеро росло в семье. Мама никогда не называла Федька, Валерка... Всегда ФБдюшка, ВалЕ- рушка (2007). Ещё раз подчеркнём, что выживали эти уменьшительно-ласкательные имена в условиях постоянных попрёков и насмешек по поводу «телячьей нежности», «сюсюканья», «баловства», но — удивительным образом выжили и, как свидетельствуют данные разговорной речи, отдавать «нейтралке» своё отвоёванное «ласковое пространство» русского языка отнюдь не собираются. Гимн внутрисемейному слову-символу находим в повести Николая Евдокимова «Страстная площадь»: «Крокодильчик» - это было самое ласковое из всех ласковых слов. Почему? Я не знал, но знал, что это слово объединяло мать и отца даже в самые сложные минуты их жизни. Со стороны это могло показаться, наверно, и смешным, и сентиментальным, но слово «крокодильчик» было как какое-то волшебство, в нём словно жило некое доброе для них воспоминание. Отец не только наградил маму прозвищем, но и дарил ей игрушки, брошки, значки и всякие другие изделия, изображавшие крокодила[44]. Внутрисемейный язык не может не отзеркаливаться в художественных произведениях. В отношении диминутивов во внутрисемейном дискурсе характерен следующий отрывок из романа Алексея Слаповского «Анкета»:

В положенный срок Ольга Владимировна почувствовала, что беременна. / Они были счастливы. Они часами гуляли, называя будущего сына Алешей, Алешечкой, Лешечкой, Лешунчиком, Шунчиком, Чун- чиком, Лексиком, Алексиком, Ляльсиком, Алексюшечкой, Аленьким Цветочком, Лешечкой-Лепешечкой, Лешечкой-Крошечкой, Лукошеч- кой, Хорошечкой, Люсюсюнчиком, ЛеоЛесей, Лешмандиком, Алле- Селе, Леш-Клеш, а также - Лесик-Куролесик, Лестик, Люстик, Листик, Чистик, Стиг-Прыг, Стишок, Лесиокус-Фокус, Шок-Фок, Люлек- Бегунок, Люлюшка, Лестик, Люстик, Листик, Чистик, Стриг-Прыг...

Гипокористические имена целесообразно изучать в первую очередь на материале внутрисемейной речи. Доцент Белгородского государственного университета Т. Ф. Новикова на занятиях с учащимися Майской гимназии (Белгородский район Белгородской области) предложила неожиданное задание: образуйте производные от собственного (своего!) имени. Победила десятиклассница Черменёва Наталья, подобравшая 59 вариантов:

Наталия, Натали, Нейчел, Нати, Наташа, Наташечка, Натуля, Наточка, Наташунька, Натик, Наташулька, Натулька, Наташенька, Наташечка, Ната, Наточка, Наташуня, Натаха, Наташка, Наташкин, Ната- шуля, Натанька, Натальюшка, Наташуня. Натуня, Ноня, Натуся, Нату- сик, Нонька, Натуня, Наташок, Наталюня, Наталка, Наталек, Наталька, Наталочка, Наталя, Нота (бабка Нота в нашем селе [приписка]), Нотка, Ноточка, Нотик, Таля (сестра Шукшина в его воспоминаниях), Талечка, Таленька, Талька, Талёк, Таша, Ташенька, Тусик, Ташка, Ташечка, Туся, Ташуля, Ташуня, Шуня, Шунька, Шунечка, Шунюля.

Девочка в чём-то превзошла вышеприведённый список писателя, поскольку не отрывалась от звукового облика самого имени (таково было изначальное требование со стороны учителя). Следующим заданием Т. Ф. Новиковой было обыграть в поздравлении семантику имени адресата (Евгений «благородный», Александра - «мужественная»), В процессе выполнения задания ростки внимания также были направлены к близким и дорогим людям.

В разговорной речи диминутивные формы проникают в сочетание имени и отчества, хотя далеко не каждое имя допускает такую деформацию.

[Работники кулинарии:] Наташ, а какие булочки? - Да по рублю Верочка Васильевна брала (8 ноябр. 2005). Аналогичный пример встречаем в тексте воспоминаний: - Ниночка Иосифовна! - подавилась я слезами. - У меня температура высокая! [46] Были зафиксированы также Неонилочка Альфредовна, Еленочка Николаевна.

Общение соседей также может приобретать «родственные черты», что проявляется в тяготении к диминутивам, причём не только в именах собственных.

[Дедушка-сосед полуторагодовалой девочке у подъезда дома:] Дашунчнк идёт? Ты пальцы в рот не бери! (окт. 2003). [Соседка, лет под 80:] Он не ходит у вас? Ну, ничего! По травке будет ходить. Как раз летечко придет, хотя сейчас летечко такое страшное. У меня гипертония... (2003).

Интересно, что диминутивность (ласкательность через преуменьшение) затрагивает не только существительные и прилагательные, но также глаголы и наречия, причём наречия из тех, которые плохо поддаются словотворчеству: молчком, наискось, рано.

[Комментарий ситуации женщиной, доктором наук:] Мы сидим молчичком, а как взглянешь... (?).[Преподаватель музучилища, унаследовавшая профессию матери:] Моя мама всегда говорила: А ты ладиком с людьми! Ладнком! (2003). [Милиционер в Харькове объясняет женщине:] Метро? Вот так вам, наискосячок! (29 ноября 2005 г.). [Прохожие:] Люд, наискосулю надо идти! (11 аир. 2006). [Водитель мартрутного такси по сотовому:] Поедем утренькОм! (20 апр. 2006). [На рынке знакомой покупательнице:] Здравствуйте! Вы сегодня ранькОм! (6 мая 2006).

О глаголах питеньки, спатеньки, гулятеньки в 1949 году прекрасно написал Н. В. Касаткин, подчеркнувший принадлежность такой словообразовательной модели языку нянь, языку ухода за самыми маленькими. Учёный отметил, во-первых, неоднозначность частеречной принадлежности подобных слов (это и существительные, и глаголы, и глагольные формы: деепричастия, причастия, вплоть до междометий!), во-вторых, отметил терциарность употребления (слово адресуется ребёнку, но с учётом, что присутствует и слышит кое-кто из взрослых членов семьи), наконец, в-третьих, Н. В. Касаткин отметил социализацию и «педагогизм» таких, будто бы чисто семейных слов[47].

Слово-отрицание Нет также употребляется с уменьшительно-ласкательным суффиксом: [На улице сын лет 4 маме:] Не- ет, негушки! (25 марта 2006).

Как личные диминутивы в разговорном дискурсе имеют тенденцию к свежим суффиксам (Дашунчик, Оксаник, Димон, Вован, Колян, Мишон), так и названиям предметов при их «переводе» на ласковый язык говорящие даруют подчас неожиданные суффиксы. [Продавщица продавщице:] Бананов хочется... Пойду возьму бананик (24 марта 2006). [Продавец:] Банаиики 40 рублей, хорошие! (4 марта 2010).

Уменьшительно-ласкательный суффикс и нежная интонация способны пересилить, переиграть негативную семантику корня в частном общении близких людей. [Молодая мама несёт на руках двухлетнего Диму, обхватившего её шею:] Страшилка-мудрил- ка! Улыбается так! Ты мой колобочек! Колобочек? (2004). [Папа 30 л. сыну Злет:] ГлУпонька! ГлУпонька ты маленькая! (22 февр. 2010). [Мама 30 л. сыну 7 л. о сотовом телефоне:] А он в кармане лежал, дУ- рушка... (9 марта 2010).

Производственная сфера также характеризуется широким использованием диминутивов. Трудно работать с гуляющей душой, не вкладывая себя целиком в то, что делаешь, но симпатия и интерес требуют специфических языковых форм, причём не только узуальных, но и окказиональных.

[Проводник кавказской национальности:] Подымаемся, сдаём постельку! [Проводница:] Орловской посадочки здесь нет? (12 февр.

1999) . [Доцент:] Я у журналистов не отхожу от доски! Всё нужно выписать, я пальчиками чувствую! (2004). [В научном отделе замначальника с секретарём разыскивают файл, общаясь в игровой форме:] Нижче, нижче, нижче! - Пустенько! Пустенько! Пустенько! (25 янв. 2006). [Деятель культуры, г. Москва, перед студентами:] Сейчас вы увидите такой роличек, который мы привезли... (3 февр. 2006). [Де- кан о посещаемости студентов:] Елена Александровна, месяцок отдыха возьмём, потом проверки возобновим... (15 февр. 2006). [Проводница поезда № 17:] Граждане России! Все взяли миграционноч- ки? (24 апр. 2006). [Электрик:] Всё нормальнечко! А ну-ка дайте мне фонарик, я присвечу! Всё пригорело капитальнечко... Сейчас мы займёмся телевизориком! - Обожжётесь! - Ничего страшного совершенночки нетути! Сейчас проверим! Все будет океюшка! (15 марта 2007). [Грузчик:] В стороночку! Аккуратненько! (6 дек. 2009).

На уровне отдельного страта общества диминутивы представлены богаче всего в речи реализаторов товаров и торговцев на рынке.

[В поезде продают халаты:] Махра на байке! Ага-а! У вас бёдрышки, а у меня их нету! (30 ноябр. 2005). [На рынке:] Халвишки возьмите! (23 дек. 2005). [Разносчица из вагона-ресторана о пиве:] А у нас нолторушечки нет! В вы «Киевское» пьете? (15янв. 2006). [Продавщица напарнице по прилавку о конфетах:] «Зульфички» у тебя нет? (4 февр. 2006). [При покупке мороженого мотыля на рынке:] В морозилочку положите и будете отламывать, сколько надо (февр. 2006). [В поезде:] Один процент читателей остался нормальных! Пресса кому? Подходи по одному! Меняю газетки на монетки! (23 апр. 2006). [Продавцы кваса, пересмена:] Вот тебе тряпочка под кран! Вот марлечка - стаканчики накроешь (3 июня 2006). [Покупатель уже расплатилась, но продавщица продолжает нахваливать апельсины:] Шкурочка тонкая! (2006). [На рынке:] Пятнадцать рублей капустка. Возьмите. Хоть на засолочку, хоть на борщик (29 ноябр. 2009).

Покупатели подхватывают «торговые диминутивы», начинается отзеркаливание форм: то, что сказал бы продавец, говорит покупатель. [Женщина лет 50, продавцу о хлебе:] И четверту- шечку, да, зайка? (дек. 2005). [Мужчина, лет 45, по сотовому с рынка, видимо, о щенках:] А так за семьсот маленькие. Рыженькие, чёрненькие, всякенькие! (18 марта 2006).

Диминутивы работают не только на производственную, но и на бытовую ситуацию, хотя быт по существу то же производство. [Женщина 76 лет:] Какой у меня цветок зацвёл! Белый! Прелесть! И внутри колосочек такой золотой, каталочка! (26 марта 2006). [Студентка о рецепте салата:] Там канусточка, морковка, рисик (6 апр. 2006).

Хотя в производственной, профессиональной сфере деятельности много диминутивов, но бытовые, повседневные ситуации иногда тоже дают обильные сборы лексики, отвечающей критерию ласковости, причём в самых неожиданных подчас ситуациях. Вместо ожидаемого более сдержанного: Все течёт! или: Сколько воды! слышим от интеллигентного мужчины, под 80, в троллейбусе, глядевшего на солнечную, бурную весну: Водичка потекла хорошо! (13 марта 2006).

Интересен и противоположный процесс, хотя процессом его можно назвать лишь по определению, не по частотности: утрата диминутивности, раздиминутивация, отказ от уменьшительно-ласкательного суффикса лексикализованной формы. [Преподаватель, г. Краснодар, во время отдыха:] Так бежали - везде иглы! (июнь 2004). Ср.: иголки во всём теле.

Мужские диминутивы (диминутивы, прозвучавшие из мужских уст), по-видимому, имеют некоторое своеобразие, но мы не претендуем на выявление такого своеобразия, ограничиваясь примерами-иллюстрациями. [Попутчик, 52 г., рассказывает:] А там за кладбищем ярок такой! (12 окт. 2005). [В поезде разговор 25-27-летних:] Ему краска в лицо ударила. - Да, Юрец? (21 февр. 2006). [По сотовому:] А у меня сабантуйчик предстоит! Сейчас на природу пойдём! (8 марта 2006). [Два студента, один направляется к автомату «Приём платежей»:] Купи мне хоть булочку, Евгений! — Подожди! Дай хоть червончик засуну! (28 апр. 2006). В следующем примере диминутив - трансфор фразеологизма. [Профессор-физик комментирует название учебного пособия:] «Теоретический курс и практикум по математике». Это вся математика под эту марочку может подойти! (29 янв. 2010).

Женские диминутивы: [Женщины-профессора на юге:] Я эксперт ещё. - Да моя золотиночка! Да мы вас ещё больше любим! (30 июня 2005). [Бабушка о трёхлетием внуке:] Завтра, может, на лы- жиках пойдём? (17 марта 2006). [По телефону:] Маленькие люди большие дела делают! Я это давно поняла. С этой студенткой [теперь лаборантом] я начинаю играть в маленького начальничка! Говорю: какая у вас юбочка красивая! (6 апр. 2006).

Мы избегаем регистрации гендерного своеобразия потому, что, во-первых, диминутивы вообще свойственны русскому человеку, во-вторых, диминутивы нужны и задействованы и в семейной, и в профессиональной сфере общения, в-третьих, демографические катаклизмы привели к реальным сдвигам в мужской и женской речи при наличии (в том числе и в сознании лингвис- та-исследователя!) идеальных гендерных моделей. Женское окружение, материнское воспитание, девчоночья безотцовщина, ранняя мужская смерть - всё это создает серьёзные предпосылки необходимости отдельного, полноценного гендерного исследования ситуации в русскоязычном разговорном дискурсе . Мы же [48] если и решаемся в этой своей работе на гендерные выводы, то в силу указанных причин выводы эти весьма осторожны.

24.