Поэтические воззрения славян на природу Слова

Славянские мифы о живой и мертвой воде

В многотомном труде «Поэтические воззрения славян на природу» его автор, первый русский мифолог и культуролог Александр Николае­вич Афанасьев (1826-1871), объединил два понятия: «живую воду» и «вещее слово».

Каждый человек, читавший в детстве русские народные сказки, помнит заманчивый миф о мертвой и живой воде. Одна - заставляет сра­статься разрубленное тело, заживляет нанесенные раны, другая - наделя­ет крепостью и даже возвращает саму жизнь. Подобные мифологические представления появляются в народном сознании далеко не случайно, и не случайно они всегда связаны с актом омовения. Омовение возвращает человека к исходному состоянию чистоты и здоровья; ритуальное омо­вение - аналог второго рождения, впоследствии удержанный в христиан­ской символике крещения.

Чтобы понять, почему живая вода сопрягается в народном созна­нии с вещим словом, нужно войти в круг забот и мыслей древнего чело­века, нужно понять его видение мира. В этом мировидении «земное» от- ражается в «небесном», а «небесное» порождает «земное». Например, дождевые облака издревле представлялись как реки и небесные колодцы. Холодная зима, налагая свои оковы на земные источники, запирала своей ледяной властью и священные небесные воды, а потому все мертвело, и земля одевалась в снежный саван. Весною небесный Перун разбивал эти оковы, гремел громами, и вода из небесных рек и колодцев омывала зем­лю и возвращала ей силу плодородия. «Слово» Перуна (гром) сочеталось с проливающейся на землю «водою» (дождь). Единство колдовского, вещего «слова» Перуна и волшебной, животворящей «воды» заявлены в событии весеннего дождя, первой вешней грозы.

В небесном своде первобытный народ созерцал череп вселенского, божественного великана, а в облаках, в плодоносном дожде - его муд­рость. Весенний дождь возрождает не только землю, но и человеческую мысль.

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

В дуновении ветров язычники признавали дыхание небесного вла­дыки; в свисте вихрей. в шуме падающего дождя слышали его дивную песню; а в громах славяне слышали торжественные глаголы - небесный владыка вызывал природу к новой жизни. будил ее от зимней смерти своим могучим громовым словом. Слово небесное - гром - сливается с даром небесным - дождем - уже в явлении летнего ливня: «вещее слово» и «живая вода» едины. Они изводятся с небес и являют собой некую мо­дель небесного бытия - синкретическую модель. синтезирующую слово и воду. как гром и потоки животворящей влаги.

Если в шуме ветров и в раскатах грома древнему человеку чуди­лись звуки божественных глаголов. то. естественно. что свой собствен­ный человеческий говор и плавное течение земной воды древнее созна­ние обозначало в выражениях. близких к небесному. божественному. Вот поэтому слова «речь» и «река» происходят от одного корня. Мы гово­рим: «льется речь», «течение речи», «плавная речь» (от глагола «плыть»). О речи бессмысленной говорим: «толчет воду в ступе» или «переливает из пустого в порожнее».