Промежуточное резюме

Сегодня, в эпоху медицинских революций, отдаливших врача от больного и создающих или усиливающих бездуховность взаимоотношений в медицине, необходимо не только правильное понимание терминов, но и целенаправленное их использование.

1. Мораль и этика, изучающая ее, более подвижные категории, чем закон, и они не могут быть совершенно одинаковыми в разных слоях общества и профессиях, тогда как закон должен быть единым для всех. Мораль подготавливает изменение закона и может в ходе развития общества входить в противоречие с законом. До тех пор, пока закон не изменен, он приоритетен в оценке действий или бездействия людей, каким бы антигуманным закон ни казался обществу при уже изменившейся морали.

2. Медицинская этика основана на моральных ценностях (аксиологии) людей, составляющих общество, тогда как деонтология основана на рационализме инструкций, устава, закона, единых для всего общества и полезных для него.

3. Этика и деонтология не конкурируют друг с другом, а лишь создаются различно: этика - долгим воспитанием моральных ценностей, деонтология - сравнительно быстрым усвоением правил. Несколько утрируя это различие, я бы сказал, что этика - в отличие от деонтологии - учит не только, как надо поступать, но и почему.

Я бы сравнил этику со звучанием симфонического оркестра, в котором друг друга гармонично сменяют партии скрипки, виолончели, духовых и других инструментов, и лишь время от времени оркестр звучит тутти[8] - то есть исполнение всем составом оркестра, хора. Деонтология же напоминает мне духовой оркестр, исполняющий марши, которые заставляют всех слушателей жить в едином ритме, порыве, чувстве, тогда как симфонию каждый воспринимает индивидуально.

Напомним, что любым оркестром - симфоническим, духовым, джазовым и т. д. - управляет дирижер, в данном случае - Закон, и если его нет или он заснул, и тем более политизирован - возникает не музыка, а какофония[9].

Поскольку в течение полувека мы употребляли не тот термин, что надо, хотя только благодаря Н. Н. Петрову имели в виду как раз то, что надо[10], то сегодня настала пора исправлять эту ненормальную ситуацию. Находят, по крайней мере, три способа ее исправления:

1) пытаются убедить медицинских работников, что медицинская этика и деонтология - это одно и то же, и не имеет значения, как это одно и то же называется, тем более что и то и другое есть доброе дело;

2) объединяют эти термины в этико-деонтологический гибрид, говоря о правилах поведения медицинских работников, основанных на нравственных нормах при выполнении своего гражданского и профессионального долга;

3) предлагают рассматривать деонтологию как проекцию медицинской этики на различные ситуации в медицинской практике, разветвляя деонтологию на хирургическую, психиатрическую, деонтологию средних медицинских работников и т. д.

Действительно, и медицинская этика, и деонтология делают доброе дело, и можно было бы не ломать копья в поисках терминологической чистоты. Не имеет значения, с каких позиций будут рассматриваться действия и бездействие медицинских работников - с этических или деонтологических. Но полагаем, что принципиальное значение имеет, как готовить медицинских работников и на что их нацеливать - на медицинскую этику или на деонтологию.

Если мы хотим получить быстрый результат, то должны ориентироваться на деонтологию: она не требует долгих раздумий и пригодна для всех работников, независимо от их исходного нравственного содержания. При четко поставленной и не слишком широкой моральной задаче результат будет столь же успешным, как и у работников, подготовка которых была ориентирована на медицинскую этику.

Если же мы стремимся к не столь быстрому, но к более широкому результату и - главное - получаемому без конкретно поставленных кем-то сиюминутных задач, то подготовка врача должна ориентироваться на медицинскую этику. Она длительнее, ибо рассчитана на аксиологию, и поэтому требует накопления моральных ценностей, но зато она - «навсегда» или, по крайней мере, не столь переменчива, как заказная деонтология.

По сути дела деонтология воспитывает долг, а медицинская этика создает совесть. Всякий человек должен стремиться делать добро и не делать зла. За добро хвалят, за зло наказывают. Если пытаться дать определение понятию «совесть», этой главы может не хватить, о чем свидетельствуют многостраничные рассуждения о совести в философских и психологических книгах. Я имею собственное определение этого понятия, которое подробно рассмотрел в другой книге [6], но считаю уместным привести его и здесь: Совесть - это внутренняя потребность совершать добрые дела и воздерживаться от недобрых при условии, что ни про те, ни про другие никто и никогда не узнает.

Подчеркнем: это внутренняя потребность, а не внешний приказ; и не ожидается ни наград, ни наказаний (никто никогда не узнает ни про добрые, ни про злые поступки).

Медицинская этика и деонтология не противоречат друг другу: просто они отражают разные грани процесса, направленного

на улучшение ведения больных. Автор этой книги со студенческих лет ориентируется именно на медицинскую этику. Может быть, этому способствовало раннее знакомство с замечательным апологетом деонтологии, который, конечно же, знал настоящую цену этому термину.

* * *

Термин деонтология придумал или, по крайней мере, распространил по всему миру Джереми Бентам в своей книге «Деонтология, или наука о морали». B этом двухтомнике, вышедшем в 1834 г. [17], т. е. через два года после смерти автора, ошибки начинаются с названия. Запятая в этом заголовке уравнивает понятия «деонтология» и «мораль», хотя, как говорят особо крупные интеллигенты, «их и рядом не лежало». Надеюсь, я сумел в этой главе убедить читателя в справедливости последней фразы. Если же не сумел, то, возможно, это будет достигнуто при прочтении следующей главы.

Если же какому-то читателю и этого будет мало, я напомню ему высказывания великого остроумца, профессора многих наук Георга Лихтенберга (конец XVIII в.): книга - как зеркало: если в неё смотрится обезьяна, то из неё не может выглянуть лик апостола.

А о судьбе реального создателя деонтологии я расскажу в следующей главе.