Фаза стагфляции (1260-1315 гг.)

Сельское население

Прирост населения продолжался до 1300 г., но более медленно, по­скольку общая численность населения Англии и Уэльса подошла к 6­миллионной отметке. В некоторых регионах рост, по-видимому, прекра­тился.

Этот период видел развитие классических признаков перенаселения, постулированных мальтузианско-рикардианской теорией. Цены достигли векового пика в 1310-х гг. (рис. 2.2), реальная заработная плата снизилась (рис. 2.3), арендная плата увеличилась (табл. 2.6а). Штрафы, уплачиваемые при вступлении в аренду, были другим методом, который помещики могли использовать для извлечения дохода от земли. Свидетельств о штрафах до середины XIII в. недостаточно, но то, что есть, предполагает, что они вы­росли еще более значительно, чем арендная плата (табл. 2.6б).

Анализ сотенных списков 1279-1280 гг. предполагает, что арендная плата за акр зависела от размеров держания, от того, является ли арендатор свободным или несвободным, был ли землевладелец церковным или свет­ским лицом, от плодородия земли и других факторов (Kanzaka 2002). Не­которые вариации в файнах, вероятно, объясняются разницей в плодоро­дии земель, обстоятельствами предполагаемого арендатора, близостью к рынкам, а также доступностью неаграрной занятости (Miller and Hatcher 1978:46).

Таблица 2.6. (a) Рента в 1000-1450 гг.

* Средняя арендная плата и сборы за акр

** Это открытая рыночная ставка, а для обычной земли, где повинности были комму­тированы, помещики требовали 24 шиллинга, но не могли найти покупателей.

(b) Вступительные штрафы (файны) за одну виргату, равную 30 акрам

* это исключительно высокий штраф

Возможно также, что некоторые лорды использовали файны как способ повышения доходности земли в случаях, когда арендная плата была недостаточно гибкой. Большая дифференцированность арендной платы и файнов затрудняет точные количественные оценки, но общая тенденция не вызывает сомнений: способность землевладельцев извле­кать прибавочный продукт крестьян во время фазы стагфляции увеличи­лась.

Крестьянские хозяйства в этот период становятся все более фраг­ментированными. Вот некоторые цифры, приводимые Григгом (Grigg 1980:68). Во владениях вустерского епископа доля крестьян, которые держали виргату (30 акров или 12 га) уменьшилась с 33% в 1250 г. до 25% в 1300 г. В Кемпси число мелких фермеров утроилось между 1182 и

1299 гг. Среднее держание в поместье Тонтон уменьшилось с 1.3 га в 1248 г. до 1 га в 1311 г. К концу XIII в. в поместьях, принадлежавших различным духовным лордам, треть держаний были меньше 1 га. Мини­мальный размер фермы, необходимый для существования семьи, по оценкам различных властей, лежал в пределах 4.5-6 га (см. ниже). К

1300 г. большинство крестьян Англии имело меньшее количество земли, и эти крестьяне не могли выжить без альтернативных источников дохода (Grigg 1980:68). Распределение земельных владений в конце XIII в. по­казывает, что средний размер держаний составлял примерно половину виргаты (табл. 2.7).

Таблица 2.7. Распределение крестьянского землевладения в 1280 г. (Кос- минский 1956)

Экономическими историками были сделаны несколько оценок кресть­янских бюджетов около 1300 г.

Таблица 2.8. Предполагаемый бюджет крестьянского хозяйства земель­ный надел которого равен полвиргаты (6 га); s - обозначение шиллинга; q - квартер пшеницы (8 бушелей = 64 галлона = 2.9 гекталитра = 218 кг)

Приведенный расчет содержит ряд упрощающих предположений. На­пример, крестьяне выращивали не только пшеницу, как предполагается выше. Тем не менее, общий результат будет примерно таким же при заме­не пшеницы на более реалистичные наборы зерновых культур. Например, Дайер (Dyer 1989:113) произвел более сложные расчеты, полагая, что сель­скохозяйственными культурами были пшеница, ячмень, горох и овес. По­вторяя его расчеты в предположении, что выращивали только пшеницу, мы получили результат, который менее чем на 10% отличается от резуль­тата Дайера. Другим источником доходов от сельскохозяйственной дея­тельности, который не принимает во внимание табл. 2.8, является денеж­ный доход от животноводства. Дайер подсчитал, что крестьянин держащий виргату, мог получить из этого источника дополнительный доход в 33 шиллинга.

Возможно, этого излишка было бы достаточно, чтобы покрыть дефи­цит в 5 шиллингов, или, возможно, крестьянин должен был полагаться на доходы от сада и домашней птицы, на дополнительный заработок жены и сыновей. Все эти дополнительные доходы были очень важны для выпол­нения обязательств перед землевладельцем, церковью, и государством. «Как крестьянин платил за одежду, кухонную утварь и мебель - не совсем понятно», - заключает Дайер. Необходимо заметить, что наши расчеты предполагают нормальные хозяйственные условия. Во времена даже не­большого неурожая держателю половины виргаты приходилось брать в долг, чтобы выжить.

Эти расчеты могут дать приблизительную оценку доли ресурсов, от­нимаемых элитой и государством у производителей. В предположении, что крестьяне могли компенсировать дефицит в 5 шиллингов путем использо­вания непахотных ресурсов, общий уровень производства крестьянского хозяйства будет составлять 50 шиллингов в год. Из этой суммы церковь брала 12% (что не включает в себя десятину от животных и садоводческой продукции), землевладелец забирал 38% (опять же, не включая трудовые услуги, а также, различные феодальные поборы, которые, вероятно, недо­оценены на 1 шиллинг), а государство брало только 2%. В результате, у крестьянина оставалось менее половины продукции (чего едва хватало на пропитание).

В то время как типичные держатели половины виргаты балансировали на грани выживания, немногие зажиточные крестьяне, обладатели целой виргаты, жили гораздо лучше. На основании исследования усадьбы епи­скопа Кливе в Глостершире в 1299 г., Дайер пришел к выводу, что «сред­ний держатель виргаты в нормальный год имел хорошие шансы получить

прибыль» (Dyer 1989:117). Напротив, мелкие держатели, чтобы свести кон­цы с концами, должны были найти работу на 130 дней в году. Поскольку количество таких мелких фермеров было очень велико, вполне вероятно, что лишь незначительное меньшинство из них было в состоянии обеспе­чить полную занятость. Контраст между экономическим положением раз­личных слоев крестьян может быть проиллюстрирован тем фактом, что около 1300 г. в Хельсовене (Вустершир) богатые крестьяне имели в сред­нем 5.1 ребенка, а мелкие фермеры - только 1.8 (Dyer 2002:158).

Одна замечательная особенность, выдвинутая на первый план расче­том крестьянского бюджета, - это то обстоятельство, что государству дос­тавалась лишь мизерная доля (2%) продукции крестьянских хозяйств. На­ша оценка налогов в 1 шиллинг следует Дайеру (Dyer 2002:258), который подсчитал, что крестьянин, родившийся в 1270 г. и взявший держание в 20 акров в 1293 г., будет платить прямые налоги каждый год в 1294-1297 гг. и затем еще девять лет между 1301 и 1322 гг. Его сын, сменивший его в се­редине 1320-х гг., будет платить налоги в 1327, 1332, 1334, 1336 гг. и три субсидии в 1337-1340 гг. В целом, два поколения будут платить 60 шил­лингов на протяжении 46 лет, или на 1,3 шиллинга в год. Держатели поло­вины виргаты, то есть 15 (вместо 20) акров, вероятно, платили немного меньше, скажем, 1 шиллинг в год.

У государства, конечно, были другие источники доходов, помимо суб­сидий, которые затрагивали крестьян непосредственно. Тем не менее, Дай­ер подсчитал, что в 1297 г. налоги короны составляли только 2% предпола­гаемого валового национального продукта (Dyer 2002:257). В общем, в Англии в 1300 г. было очень слабое налогообложение, и процесс извлече­ния прибавочного продукта был сильно дисбалансирован в пользу элиты. Действительно, грубые оценки показывают, что к 1300 г. элита оставляла крестьянам только минимум средств существования, и положение кресть­ян ухудшалось и далее в течение большей части XIV в.

Однако главным фактором, лежащим в основе народного обнищания в конце XIII в., была не феодальная эксплуатация, а значительный рост на­селения в предыдущие сто лет. Кроме того, эффект прироста населения за­ключался не только в крестьянском малоземелье, но и в дифференциации земельных владений. Одна треть сельских фригольдеров (свободных дер­жателей) имела акр или меньше земли, в то время как другая треть имела от 1 до 10 акров (Kanzaka 2002:599), что было недостаточно даже для про­питания, не говоря уже об уплате ренты. С другой стороны, 10% фриголь­деров были вполне обеспеченными, они имели 40 и более гектаров земли.

Урбанизация

Кин (Keene 2001:196) предполагает, что в 1100 г. в Лондоне насчиты­валось 20 тыс. жителей, что составляло 0.8% от общей численности насе­

ления Англии. К 1300 г. население Лондона достигло 80 тыс., что состав­ляет 1.3% от общей численности (Keene 2001:195). Подсчет налогопла­тельщиков в 1377 г. показывает, что в Лондоне проживало 1.7% населения Англии при том, что имелось чуть меньше 50 тыс. лондонцев (Keene 2001:194). Таким образом, между 1100 и 1400 гг. индекс урбанизации Анг­лии (определенный как доля общего числа населения, сосредоточенная в столице) увеличился вдвое.

Доля населения, проживавшего в крупных городах (более 10 тыс. че­ловек), также увеличилась. В XI в. был только один такой город, Лондон, в то время как в конце XIII в. насчитывалось от 14 до 16 городов с населени­ем 10 тыс. или более, в которых проживало не менее 5% населения Англии (Britnell 1995:10 ). Урбанизация продолжали расти и в течение XIV в.

В дополнение к увеличению населения в старых городах, в XII и XIII вв. были основаны новые города. Плановое строительство городов в Анг­лии и Уэльсе достигло своего пика во второй половине XIII в. (Beresford 1967:366).

Увеличение доли городского населения в XIV в., конечно, не являлось результатом лучших демографических показателей в городе по сравнению с сельской местностью. Действительно, все, что мы знаем о средневековых городах, предполагает, что они были демографическими клоаками («смер­тельными ловушками»). Большинство населения английских городов было истреблено вспышками чумы (Dobson 2001:276), но потери были компен­сированы в результате переселения из сельской местности. Прямым дока­зательством этого процесса является впечатляющий рост числа новых гра­ждан, записанных в регистре свободных в Йорке (Dobson 2001:276). Насе­ление некоторых городов, таких, как Ковентри, во второй половине XIV в. увеличилось несмотря на разрушительное действие Черной Смерти (Phythian-Адамс 1979:33).

Динамика элиты

В то время как общий рост населения в XIII в. замедлился и в конеч­ном счете достиг максимума около 1300 г., численность элиты продолжала расти на протяжении всей фазы стагфляции и даже далее (до 1350 г.). В целом, в XIII в. элиты экономически преуспевали. При этом количество магнатских семей увеличилось ненамного - возможно, с 160 до 200 - но их средний доход вырос с 200 до 670 фунтов в год, что в реальном выражении составляет более чем двукратное увеличение (табл. 2.9а).

Таблица 2.9. Изменения в социальной структуре высших сословий в 1150­1450 гг.

(^а) Магнаты (данные из табл. 2.3)

(b) Дворянство средних рангов

*в гектолитрах зерна

** в предположении, что количество рыцарей со шпорами не изменилось в течение XII столетия

из которых 1 250 рыцарей

(c) Низший слой элиты (очень приближенно)

*В гектолитрах зерна

** Хозяйства, обладающие доходом в 10-100 фунтов, включая дворянские бенефиции

Среднее дворянство также участвовало в этой экспансии: в 1200 г. бы­ло около 1000 рыцарей со шпорами (землевладельцев, владеющих землей с доходом не менее 10 фунтов в год), в 1300 г. - 3000 рыцарей и эсквайров с доходом свыше 20 фунтов в год, в реальном выражении примерно эквива­лентном 10 фунтам в 1200 г. (табл. 2.9b).

Численность мелких землевладельцев также увеличилась, хотя точная количественная оценка этого роста невозможна. Гивен-Вильсон оценил количество дворян с доходом более 5 фунтов в XIV в. в 9-10 тыс., а Ден­холм-Янг предложил цифру в два раза большую (см. табл. 9с). Дайер пред­полагает, что в 1300 г. имелось 20 тыс. семей с доходами от 10 до 100 фун­тов в год. Эта оценка, однако, включает в себя бенефициальное духовенст­во и исключает мелких землевладельцев, доходы которых составляли от 5 до 10 фунтов.

Истина, вероятно, лежит между этими двумя крайностями: в общем, вполне вероятно, что численность землевладельцев шла в ногу с численно­стью всего населения (хотя и с задержкой, см. ниже), и тогда она должна была утроиться от приблизительно 5 тыс. в XII в. до максимума в 15 тыс. в XIV в. Посмертные расследования поддерживают эту интерпретацию. Ко­эффициент замещения элиты был много больше единицы в течение всего периода 1250-1340 гг. Если бы земельная элита была закрытым классом, размер которого изменяется только в результате рождений и смертей, то ее численность увеличилась бы в 2.67 раза в течение столетия после 1250 г. В действительности, конечно, численность элиты зависела от социальной мобильности вверх и вниз. Однако не существует никаких доказательств массовой нисходящей мобильности после 1250 г., которая была бы сопос­тавима с мобильностью более раннего периода, которая привела к сокра­щению численности мелкого дворянства около 1200 г. (Given-Wilson 1987:16). Региональные исследования показывают, что потерявших землю было сравнительно немного. Например, в выборке из 31 семьи из Окс-

фордшира пять семей потеряли землю, девять получили ее, и семнадцать остались в прежнем положении (Dyer 2002:152).

Численность непроизводительного класса до крайности разрасталась за счет огромного количества духовенства. Англия XIII в. «кишела свя­щеннослужителями» (Jessopp 1892). Имелось примерно 25 тыс. монахов и монахинь (Moorman 1946:258). Что касается численности приходского ду­ховенства, то оценки колеблются от 40 тыс. (Moorman 1946:53) до 2% на­селения (Coulton 1907), что будет означать огромную цифру: более чем 100 тыс. В Англия XIII в. существовали 9-10 тыс. приходов (Moorman 1946:5) и на каждый приход приходилось около пяти священнослужителей (Moorman 1946:55). Хилтон (Hilton 1966:62), например, подсчитал, в епар­хии Вустер имелось 445 приходов и 2000 рукоположенных в сан священ­нослужителей. Эти цифры, таким образом, подразумевают оценку числен­ности духовенства около 1300 г. в 50 тыс. священников или даже в 75 тыс., включая сюда монахов и монахинь. И эта цифра не включает в себя огром­ное «клерикальное или полу-клерикальное подполье» (Hilton 1966:62).

Процветание элиты было обусловлено изобилием трудовых ресурсов, что приводило к увеличению арендной платы и снижению заработной пла­ты. Поэтому элитные доходы от земли шли в ногу с ценами или даже бы­стрее, чем цены. Дайер полагает, что «главная выгода для лордов получа­лась от увеличения числа арендаторов, которые были обязаны тяжелыми трудовыми повинностями и денежными платежами (Dyer 2002)».

Разрыв между экономическим благосостоянием простолюдинов и эли­ты увеличивался: в то время как доходы крестьян упали в результате не­хватки земли, повышения арендной платы и снижения заработной платы, элитные доходы увеличились как в абсолютном, так и в относительном выражении. Эта тенденция может быть замечена также в динамике зара­ботной платы военных. Уровень оплаты элитных кавалеристов (рыцарей) рос быстрее, чем цены, в то время как реальная заработная плата просто­людинов (пехотинцев) снизилась (табл. 2.10).

Таблица 2.10. Ежедневные ставки оплаты солдат в Англии d - пенсы, s - шиллинги (Harvey 1976:150; Contamine 1984:94).

*Цены варьировались в зависимости от ранга: от 2 шиллингов для одиночного рыцаря и 4 шиллингов для рыцаря со «знаменем», то есть с военной свитой.

Таким образом, общая картина доходов до 1300 г. выглядела как рас­тущее неравенство: уровень жизни простых людей ухудшался, доходы дворянства в целом опережали цены, а магнаты выиграли больше всех. В правление Генриха II лишь у немногих лордов доход превышал 500 фунтов в год (Bartlett 2000:80). Самый высокий доход 54 баронов в списке Сиднея Пэйтнера около 1200 г. составлял 800 фунтов, которыми обладал Роджер де Лейси, констебль Честера, умерший в 1210 г. Отношение максимально­го дохода к среднему доходу среди баронов было только 4:1. Сто лет спус­тя крупнейший доход в списке Пэйтнера из 27 лордов был у Эдмунда, гра­фа Корнуолла, который получал 3800 фунтов на момент его смерти в 1301 г. (Painter 1943:174). С учетом инфляции, это представляет собой рост в 2.8 раза. Еще больший доход имел Томас, граф Ланкастер - 11 тыс. фунтов в 1311 г. (Dyer 1989:29). Отношение максимального дохода к среднему было 16:1, по сравнению с 4:1 на сто лет раньше. Шесть графов (в том числе граф Корнуолл) получали доход более 3 тыс. фунтов в год (Dyer 1989:29). Наибольшее известное состояние в деньгах в Англии в конце средневеко­вья принадлежало Ричарду, граф Арундел; в момент его смерти в 1376 г. оно составляло 72 250 фунтов (Bean 1991:565).

Другой способ оценки благосостояния элит состоит в изучении по­требления предметов роскоши. Потребление вина достигло максимума в начале XIV в., когда англичане импортировали из Гаскони 20 тыс. бочек стоимостью 60 тыс. фунтов (Dyer, 1989; Miller и Hatcher 1978:81).). В предположении, что в то время насчитывалось 20 тыс. семей элиты, это со­ставляет 2-3 литра вина на одну семью в день!

2.4.