<<
>>

ЧТО СЛЕДУЕТ ИЗ ИНТЕГРАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ

Наше утверждение о единстве семантики и прагматики можно сформулировать точнее, как утверждение об их функциональном единстве. Иными словами, процессуальные модели языка не пользу­ются каким-либо отдельным, независимым уровнем семантической обработки или семантических знаний.

Семантические знания приме­няются в процессе обработки языковых данных точно так же, как прагматические, при этом задействованы те же способности делать умозаключения и пользоваться памятью, что и в процессах обыден­ного мышления. Семантика — неотъемлемая часть прагматики, то есть нашего общего знания о мире и об использовании языка. Ка­ковы эмпирические последствия такого утверждения? С психологи­ческой точки зрения, наиболее кардинальным является то, что процессуальный подход к языку не включает вычисления некоего уровня семантического представления, независимого от прагмати­ческих знаний и служащего входом (или, в случае вербализации, выходом) для отдельного компонента прагматического рассуждения (reasoning). Понимание достигается объединенным применением се­мантических и прагматических знаний. Значение слова или вы­сказывания представлено кате составная часть памяти, точно так же, как и другие знания. Важнейшим понятием здесь является память. Иные лингвистические теории могут существовать без адекватной концепции памяти, но процессуальные модели естественного языка — нет.

Для лингвистической семантики из высказанного взгляда следует два главных вывода. Первый состоит в том, что не существует „словаря", а есть только „энциклопедия". Иначе говоря, лексикон тесно связан с прочими нашими знаниями и неотделим от них. Второй вывод касается проблематичности понятия „буквальное зна­чение". Если представление лексем и высказываний включает структуры, неотъемлемо связанные с прочими знаниями, может ока­заться, что, вообще говоря, невозможно обособить части этих струк­тур, отождествимые с буквальным содержанием этих слов и выска­зываний. Таким образом, этот взгляд ставит под сомнение основания простых „восходящих" (bottom-up), чисто комбинаторных теорий значения, таких, например, как теория Катца — Фодора или семанти­ка условий истинности.

Почему же тогда самостоятельная семантика существует, и по­чему лингвисты пытались строить теории, основанные на такой точке зрения? По-видимому, эта идея явилась побочным продуктом других доктрин. Например, Луи Ельмслев (Hjelmslev, 1953) сумел подчинить семантику автономной системе морфологии и син­таксиса, постулировав полный параллелизм между структурами „плана выражения" и „плана содержания". Казалось, что в его теорию довольно искусно включалась семантика, тогда как в дей­ствительности она была изгнана — типичный пример того, «как зани­маться семантикой, на самом деле не занимаясь ею». Доктри­на автономного синтаксиса в порождающей лингвистике привела к похожему результату. Если считать, что синтаксис не зависит от семантики, то будет естественно предположить, что семантика, в свою очередь, независима от прагматики. Методологический смысл нашего взгляда состоит в том, что, поскольку семантика связана с прагматикой, она не должна изучаться независимо. Семантические теорий должны использовать такие крупные структуры для представ­ления обыденных (common-sense) знаний, которые изучались когни­тивными науками, то есть фреймы (Minsky, 1976; Charniak, 1978) я сценарии (scripts) (Schank, Abelson, 1977).

В работе Филлмора (Fillmore, 1976) дается особенно четкий пример такого подхода:

«В английском языке есть семантическая область, связанная с тем, что можно назвать ‘‘торговой сделкой”. Фрейм ее имеет форму сценария (scerfario), содержащего роли, которые можно обозначить как ‘покупатель’, ‘продавец’, ‘товар’ и ‘деньги’; он содержит такие “кадры”, в которых показано, как покупатель отдает деньги и берет товар, а продавец отдает товар и берет деньги. Весь сценарий (scenario) торговой сделки активизируется в сознании всякий раз, когда человек встречает и пони­мает любое из следующих слов: buy ‘покупать’, sell ‘продавать’, pay ‘платить’, cost ‘стоить’, spend ‘тратить’, charge ‘назначить цену’ и т. д., хотя каждое из них выделяет, или выводит на первый план, только небольшой участок фрейма. Каждое из этих слов несет в себе одновременно и фон, и изображение, и всю обстановку, и ту часть этой обстановки, на которую указывает данное слово».

Сложилось так, что стандартное возражение против такой кон­цепции семантики апеллирует к практической невозможности дей­ствительно указать все те знания о мире, которыми обладает чело­век. Например, Катц и Фодор (Katz, Fodor, 1963), приводя аргументы против уместности прагматики в семантической теории, утверждают, что «необходимым условием, которому должна удовле­творять любая разновидность такого рода теории, является способ­ность представить всю неязыковую информацию, нужную говоря­щему для понимания предложений...». Далее они пишут, что «пол­ная теория такого рода принципиально невозможна, ибо, чтобы удовлетворять вышеуказанному необходимому условию, эта теория должна была бы представлять все знания о мире, имеющиеся у гово­рящего.» Уязвимость этого довода в том, что способность представ­лять все релевантные знания есть нечто иное, чем действительное представление их. Иными словами, чтобы удовлетворить условию Катца и Фодора, единая теория семантики и прагматики не должна действительно представлять все эти знания, так же как семантиче­ская теория типа той, на которую ориентировались эти авторы, не должна действительно представлять значение всех слов некоторого языка. Скорее, в обоих случаях требуется потенциальная способность сделать это. Тот факт, что на практике невозможно точно указать все знания говорящего о мире, не обесценивает предлагаемую нами теорию. Цель такой теории — показать, как некоторая совокупность знаний о мире используется при обработке языковых данных в пред­положении, что говорящий/слушающий эти знания имеет.

Сходное смешение лежит в основе упорного (хотя, вероятно, не преднамеренного) непонимания исследований в области ИИ со стороны некоторых лингвистов и психологов. Для осуществления исследований в области ИИ — по проблемам ли естественного языка, планирования деятельности или решения задач,— нужно выбрать некоторую сферу знания, из которой можно будет черпать примеры и задачи. Сфера эта может оказаться сама по себе интересной, но чаще она скучна (уже задействованы, например, игрушечные кубики, рестораны, детские дни рождения, сборка водяного насоса), и не требуется особого ума для выявления тех фактов из этой сферы, которые должны быть известны для достижения поставленных целей. Суть исследования в этих случаях составляют не факты сами по себе, а методы их представления, организации и применения для понима­ния и синтеза высказываний или для решения задач. Утверждать, что в исследованиях по ИИ изучается «знание правильного пове­дения в ресторанах» (М а г s с h а 1, 1980), значит просто не понимать, о чем речь.

<< | >>
Источник: Б.Ю. Городец­кий. Новое в зарубежной лингвистике: Вып. XXIV. Компьютерная лингвистика: Пер. с англ./Сост., ред. и вступ, ст. Б. Ю. Городец­кого.— М.: Прогресс,1989.—432 с.. 1989

Еще по теме ЧТО СЛЕДУЕТ ИЗ ИНТЕГРАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ:

  1. ЭВРИСТИЧЕСКОЕ ВЛИЯНИЕ ФИЛОСОФИИ НА ФИЗИКУ:МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЭВРИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА И КОМПАРАТИВИСТСКИЙ (СРАВНИТЕЛЬНЫЙ) АНАЛИЗ
  2. 2. ЭКОЛОГО- СОЦИАЛЬНАЯ КОНЦЕПЦИЯ МОНИТОРИНГА
  3. 2.2. Концепция конкурентоспособности высшего учебного заведения
  4. Я-концепция и Я-мышление журналиста
  5. Документ 10 КОНЦЕПЦИЯ УЧАСТИЯ РОССИИ В ФОРУМЕ «АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО» (АТЭС) Одобрена Президентом Российской Федерации В. В. Путиным, 10 ноября 2000 г.  
  6. 1. КОНЦЕПЦИЯ СТИЛЯ: ОППОЗИЦИЯ ЛЕВОГО И ПРАВОГО
  7. 10. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ ПРАВО-ПОНИМАНИ
  8. Логистическая концепция «планирования потребностей-ресурсов»
  9. 4. Формационная и цивилизационная концепции общественного развития
  10. Механизмы функционирования интегральной эндокринной системы.
  11. Свобода человека как один из аспектов его интегральности (философский анализ) A person_freedom as an aspect of its integral (philosophical analysis)