ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

§ 5. Последствия расхождения между написанием и произношением

Было бы слишком утомительно заниматься классификацией непоследовательностей орфографии. Одна из самых прискорбных непоследовательностей — это многочисленность знаков для одного звука.

Так, во французском для звука з существуют написания j, g, ge (joli, geler, geai); для звука z — написания z и s; для звука s — написания s, с, 5, t (nation), ss (chasser), sc (acquiescer), s? (acqui- es?ant), x (dix); для звука k — написания с, qu, k, ch, cc, cqu (acquerir). И наоборот, несколько звуковых значений изображаются одним знаком: так, t представляет как t, так и s; g изображает как g, так и з и т. д.

Отметим еще так называемые «косвенные написания». Хотя в немецких словах Zettel «листок», Teller «тарелка» и т. п. и нет двойных согласных, все же пишут tt, 11 с единственной целью отметить, что предыдущий гласный является кратким и открытым. Вследствие подобного же рода заблуждения англичане добавляют в конце немое е, чтобы отметить удлинение предшествующего гласного: ср. made (произносится meid) «сделал» и mad (произносится maed) «сумасшедший». Это е создает для глаза видимость второго слога.

Указанные нерациональные написания еще соответствуют чему- то в языке, но есть и такие, которые вовсе ничем не оправданы. В современном французском языке нет двойных согласных, за исключением старых форм будущего mourrai «умру», courrai «побегу», и, однако, французская орфография кишит неоправданными удвоениями вроде bourru «ворчун», sottise «глупость», souffrir «страдать» и т. п.

Бывает и так, что орфография еще не установилась и в поисках правила проявляет колебания; получаются те колеблющиеся написания, которые свидетельствуют о производившихся в разные эпохи попытках по-разному изображать соответствующие звуки. Так, в древневерхненемецких словах ertha, erdha, erda или thrl, dhrl, dri графические знаки th, dh, d, несомненно, изображают один и тот же звуковой элемент.

Но какой именно? На основании письма выяснить это немыслимо. Отсюда вытекает то затруднение, что при наличии двух написаний для одной формы не всегда возможно решить, действительно ли мы имеем дело с двумя разными произношениями. Письменные памятники двух соседних диалектов одно и то же слово изображают по-разному: один диалект через asca, другой — через ascha. Если это одинаковые звуки, то мы имеем дело с колеблющейся орфографией, в противном случае различие носит характер фонологический и диалектальный, как в греческих формах paizo, paizdo, paiddo. Так же обстоит дело с двумя последовательными эпохами: в английских памятниках снзчалз рстречается hwat, hweel и т. п., а потом what, wheel и т. п. Что это — смена орфографии или фонетическое изменение?

Из всего сказанного нельзя не сделать того вывода, что письмо скрывает язык от взоров: оно его не одевает, а рядит. Это хорошо иллюстрируется орфографией французского слова oiseau «птица»: ни один из его звуков (wazo) не изображается соответствующим ему знаком — от реального языкового образа в этом написании не осталось ничего.

Другой вывод заключается в том, что чем хуже письмо выполняет свою функцию изображения живой речи, тем сильнее становится тенденция опираться именно на него; составители грамматик из кожи лезут вон, чтобы привлечь внимание к письменной форме речи. Психологически все это легко объяснимо, но тем не менее весьма прискорбно по своим последствиям. Частое употребление слов «произносить», «произношение» санкционирует это заблуждение и переворачивает закономерное и реальное соотношение между письмом и языком. Когда говорят, что нужно так-то и так-то произносить данную букву, то зрительное изображение принимают за оригинал. Для того чтобы oi произносилось wa, необходимо, чтобы oi существовало само по себе; в действительности же существует само по себе лишь wa, которое обозначается на письме через oi. Чтобы объяснить столь странное явление, добавляют, что в данном случае дело идет об исключении в произношении букв о и і; но такое объяснение тоже неверно, потому что тем самым признается зависимость языка от написания.

Можно подумать, что при произнесении oi как wa нарушаются законы письма, как если бы нормой был графический знак.

Эти фикции обнаруживаются даже в грамматических правилах, например в правиле об h во французском языке. Имеются французские слова с начальным гласным без предшествующего h, которые, однако, пишутся с начальным h в силу воспоминания об их латинской форме; так, пишут homme (прежде — оте) по связи с латинским homo «человек». Однако существуют другие слова, германского происхождения, где h действительно произносилось: hache «топор», hareng «селедка», honte «стыд» и др. Пока этот начальный h сохранялся в произношении, такие слова подчинялись законам сочетания при начальных согласных: deux в сочетании deux haches произносили d0; le в сочетании le hareng произносили 1э, тогда как deux в сочетании deux hommes произносили d0z, а le в сочетании Fhom- me произносили 1 и где, таким образом, при наличии начального гласного во втором слове действовало правило слияния (liaison) и происходили элизии. В ту пору правило «Перед придыхательным h слияния и элизии не происходит» имело реальный смысл. Но теперь эта формула лишена какого бы то ни было смысла, поскольку придыхательного h в начале слов больше не существует, если только не называть придыханием то, что не является звуком, но перед чем тем не менее не происходит ни слияния, ни элизии. Здесь мы имеем, таким образом, порочный круг, ah— лишь фикция, порожденная письмом.

Произношение слова определяется не его орфографией, а его историей. В каждый данный момент времени его форма представляет определенный этап эволюции, следовать которой оно вынуждено и которая регулируется точными законами. Каждый этап может быть определен предыдущим. Единственно, что подлежит рассмотрению, как раз то, о чем чаще всего забывают,—это происхождение слова,,его этимология.

Название города Auch в фонетической транскрипции будет oj*. Это единственный случай во французской орфографии, где конечное ch изображает звук J*.

Не будет объяснением, если сказать: конечное ch произносится как J* только в этом слове. По существу, вопрос заключается лишь в том, каким образом латинское Auscii могло видоизмениться в oj*; орфография тут ни при чем.

Как надо произносить gageure «заклад»: с се или у?

Одни отвечают: ga5oe:r, потому что heure «час» произносится ое:г. Другие возражают: нет, ga3y:r, так как ge равносильно 3, например в geole «тюрьма». Пустой спор! Вопрос, по сути, этимологический: gageure образовано от gager «закладывать», как tournure «оборот» — от tourner «вертеть, оборачивать»: оба они принадлежат к одному и тому же типу словообразования; следовательно, правильно только ga5y:r; произношение ga5ce:r вызвано лишь двусмысленностью написания.

Однако тирания буквы заходит еще дальше: подчиняя себе массу говорящих, она тем самым может влиять на язык и менять его. Это случается лишь в высокоразвитых, литературно обработанных языках, где письменные тексты играют значительную роль. В такой обстановке зрительный образ может создавать ошибочные произношения. Примеры этого, собственно говоря, патологического явления часто встречаются во французском языке. Так, фамилия Lefevre (от лат. faber «кузнец») писалась двояко: по-народному и просто Lefevre, по-ученому и этимологически Lefebvre. Вследствие смешения в старинной графике букв v и u, Lefebvre стало читаться Lefebure, с буквой Ь, которой никогда не было в этом слове, и с буквой и, которая" появилась в нем по недоразумению. Между тем теперь эта форма произносится именно так.

Вероятно, такие деформации будут случаться все чаще и чаще, и все чаще и чаще будут произноситься лишние буквы. В Париже уже говорят sept femmes, произнося букву t. Дармстетер предвидит день, когда будут произносить даже обе конечные буквы слова vingt, что является поистине орфографическим уродством.

Эти звуковые деформации относятся, конечно, к языку, но они не вытекают из его естественного функционирования; они вызываются внеязыковым фактором. Лингвистика должца их изучать в особом разделе — это случаи тератологические.

<< | >>
Источник: Фердинанд де Соссюр. ТРУДЫ по ЯЗЫКОЗНАНИЮ Переводы с французского языка под редакцией А. А. Холодовича МОСКВА «ПРОГРЕСС» 1977. 1977

Еще по теме § 5. Последствия расхождения между написанием и произношением:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. § 3. Системы письма
  3. § 5. Последствия расхождения между написанием и произношением
  4. Раздел 1. Думные дьяки Посольского приказа
  5. В. Матезиус О ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРОЛОГИИ
  6. Глава I Микаэль Агрикола (ок. 1510 - 1557)