ВЫВОДЫ

Анализ, предложенный в данной статье, развивает и подтверж­дает положения, выдвигаемые и другими исследователями, что даже теория, в которой лексический компонент отделен от синтак­сиса, все же должна допускать некоторое количество слов, обра­зуемых в ходе синтаксической деривации.

Кроме прояснения некоторых сторон русской грамматики, пред­ставленные здесь данные имеют значение и для теории языка. Русские слова, приведенные в разд. 1 и 2, дают объективное синтаксическое подтверждение тому, что постсинтаксические пра­вила стирания межсловных границ, предлагающиеся в ряде со­временных фонологических исследований, реально существуют. Кроме того, было показано, что синтаксически выводимые слова ведут себя иначе, нежели обычные лексические единицы: слова из разд. 1 — в отношении отрицания, слова из разд. 4 — в отноше­нии анафоры. Теория, требующая, чтобы образование лексических единиц производилось посредством трансформаций, чередующихся с другими синтаксическими трансформациями, не объяснит, почему наличие не в ненавидеть и сходных словах (относительно которых нельзя доказать, что они НЕ имеют отрицательного значения) не­существенно для синтаксиса, тогда как наличие не в нет и нель­зя— существенно. Такая теория также не объяснит, почему при­тяжательные прилагательные свободно допускают, чтобы место­имения отсылали к одной из их составных частей, тогда как другие слова не позволяют этого либо позволяют с некоторым затруд­нением,.

Данные, приведенные в разд. 3, заставляют сделать поправку к грамматической модели, предложенной Халле. Как было пока­зано, правила словообразовательного компонента должны иметь возможность применяться к выходу словоизменительных правил литерализации⁹. Но еще неизвестно, каким образом эта возмож­ность должна быть ограничена. Предложенный Халле своего рода фильтр для непродуктивных словарных формантов не сможет объяснить низкую продуктивность словоизменительных морфем в качестве словарных формантов. Это требует дальнейшего изу­чения.

Факты, приведенные в данной статье, в определенной степени свидетельствуют в пользу грамматической модели, в которой пол­ностью выведенные лексические единицы вставляются в глубин­ные синтаксические структуры. Различное поведение синтаксиче­ски образованных слов может быть отнесено на счет их различ­ного происхождения. Факты, обнаруживаемые при помощи данной лексикалистской модели, в достаточной мере обосновывают ее при­менение с эвристической точки зрения, независимо от того, на­сколько близко эта теория отражает языковую реальность. По мере того как данные, обнаруженные при помощи такой модели, прольют дополнительный свет на теорию, будет разработана бо­лее совершенная модель связи между словарной и синтаксической деривацией.