Трансформация истории схоластики.

Трансформация истории схоластики как относительно зре­лой части христианской философии позволяет лучше понять и по достоинству оценить смысл и значение последней. Если ис­торическая наука вполне справедливо обозначает границы Средневековья V-XV веками, то они не совсем корректны по отношению к истории средневековой философии.

который решительно настаивал на примате разума перед авто­ритетом религиозного предания. Дистанции между разумом и верой у него вообще не существовало. Учение философа под влиянием неоплатонизма явно тяготело к пантеизму. Поэтому все работы Эриугены были осуждены церковью, а сам он погиб от руки ортодоксальных теологов.

Второй период схоластики охватывает ΙΧ-ΧΙΙ века. Эту фазу отличают острые противоречия, вызванные монастырски­ми реформами, политикой обновления церкви, крестовыми по­ходами. Главным идеологом в этот период был «второй отец» схоластики Ансельм Кентерберийский, который пытался ра­циональным путем доказать необходимость воплощения Бога в человеке. Он увидел в вере начало рационального познания Бо­га: «Не ищу уразуметь, дабы уверовать, но верую, дабы уразу­меть» [5]. Эти слова можно считать программой Ансельма: пролить свет разума на то, что уже есть в вере. Итак, у Ансель­ма истина веры не есть продукт рациональных поисков. Она - скорее исходный пункт и результат веры, а еще точнее - столп ее рациональной конструкции.

Если мысль Ансельма в данной связи звучала бы как «ве­рю, чтобы понимать», то у другого Монблана схоластики, од­ного из основателей Парижского университета Пьера Абеляра - как «понимаю, чтобы верить». Осмысливая эпоху философской схоластики, просто нельзя умолчать об этом оригинальном фи­лософе Средневековья, ибо он - «французский Сократ, вели­чайший Платон Запада, современный Аристотель, великий спо­рщик и диалектик всех времен, властитель умов, гений много­гранный и проницательный; все превозмогал он силой разума и искусством слова» [6]. Эти слова были сказаны на его могиле в 1142 году. Абеляр очень высоко ценил метод диалектики, про­тивопоставляя последнюю софистике. Культивируя диалекти­ку, он, по сути, культивировал возможности рацио (разума) как критического способа осмысления знаний. Диалектический, или критический, разум - это разум вопрошающий, находящий­ся в непрерывном творческом поиске. Но разум не может и не стремится поглотить веру. Вера закономерно включает его в се­

бя. Таким образом, философский дискурс не может подменить теологического, но делает его более приемлемым, способствует уяснению тех или иных понятий. Все творения разума служат лучшему пониманию истин веры.

Третий период (XIII век) считается поистине золотым ве­ком схоластики. Он связан с именами таких философов, как Альберт Великий, Фома Аквинский, Иоанн Дунс Скотт. Аль­берт Великий (1205-1280), к примеру, будучи одним из наибо­лее образованных людей своего времени, утверждал, что муд­рость основывается на высшем разуме, освещенном верой. Од­ной из исторических заслуг Альберта было введение им в кон­текст христианской мысли аристотелизма. Аристотель и Авгу­стин, по мнению Альберта, - два высших авторитета филосо­фии и теологии.

Фома Аквинский считается самым крупным схоластом и гением метафизики одновременно.

Четвертый (заключительный) период схоластики знамену­ет размежевание разума и веры, что хорошо интерпретировано Вильгельмом Оккамом в XIV веке. Философская мысль евро­пейского Средневековья имеет ярко выраженные особенности. Ее главной отличительной чертой считается связь богословия с философской метафизикой. Этот наиважнейший признак схола­стики обуславливает ее содержательный характер: с одной сто­роны, отсутствие какой-либо свободы в отношении к основным принципам, нерушимо закрепленным религиозными догмата­ми, с другой - определенная мыслительная свобода в способе толкования бытия Бога. Разум, воля, эмоциональная сфера, столь тесно связанные с деятельностной функцией человека, тяготеют к фактору веры. Однако никакая деятельность невоз-

можна без знания. Иррациональное, подкрепляемое постоян­ным вторжением бесконечности в человеческий мир, сплошь и рядом выявляет прозрачность границ и даже законов, установ­ленных на путях познания.

Воля и разум представляют собой основные способности человека, создающие причудливые переплетения иррациональ­ного с рациональным. В период средневековья человеческое мышление совершает совершенно иную интеллектуальную ра­боту: разум работает исключительно внутри веры и на веру. Для средневекового мыслителя бытие задано изначально: оно существует до естественного человеческого разума.

Определенную роль в снижении теоретического уровня средневековой философии сыграло то объективное обстоятель­ство, что перед патристикой и ранней схоластикой стояли принципиально разные задачи. Так, представители патристики активно участвовали в создании «теоретических» основ разви­вающегося вероучения, схоласты же выступали за теоретиче­ское прояснение и систематизацию неизменных положений ве­ры. Поэтому само развитие схоластики шло в основном в жест­ких формально-логических рамках. Схоластический интеллек­туализм приносился в жертву форме. Мышление шло по пути дедукции и почти не знало индукции. Всеобщая форма схола­стической философии выглядела следующим образом: устанав­ливалось некое положение, приводились возражения против не­го, затем эти возражения опровергались посредством противо- силлогизмов и различений. В известном смысле схоластика ста­ла философствованием в формах интерпретации религиозного текста.

Представители схоластики стремились откровенно подме­нять изучение проблем реальной действительности процедурой формальных логических умозаключений. Они приводили бес­конечные множества дефиниций, определений и понятий. Со­вершенно очевидно, что здесь не было места творчеству как та­

ковому, зато явно просматривалось стремление схоластов к творческому изложению. От них стало зависеть содержание всех философских течений мысли того времени. Именно это и наложило отпечаток на характер, стиль и форму средневеково­го мышления, которое по существу своему было теоцентрич- ным, то есть для него единственной реальностью, определяю­щей все сущее, был Бог, а не природа, Космос или человек, как в античности.

Таким образом, Средние века дали Западной Европе ряд принципиально иных философских толкований христианских верований. Не стало исключением философское осмысление вполне ортодоксальных с церковных позиций учений мистиков (гр. mystikos - таинство). Мистикой тогда называли слепую ве­ру в способность человека вступать в непосредственное обще­ние с Богом и даже «растворяться» в нем. Это субъективное чувство связи с Богом и, более того, единения с ним мистики ставили превыше всего на свете, даже важнее догмата, бого­словского учения о Боге. Представителем этого религиозно­мистического направления в первой половине XII века является Бернар (ок. 1091-1153). Он открыто противопоставил рассудоч­ной логике схоластического богословия мистический экстаз как особое психическое состояние человека, которое достигалось им при помощи свободного акта воли. Кроме того, мистики призы­вали всех освободиться от первородного греха, который тяже­лым камнем лежит на душах верующих. Для этого необходимо:

а) очистить собственную душу от каких-либо чувствен­ных страстей (катарсис);

б) просветить ее мудростью - интеллигибельным светом божественных истин;

в) в результате полученного озарения — мистического экс­таза - слиться с Богом.

Все эти три ступени неразрывно связаны друг с другом.

Католическая теология определила мистику как эмпириче­ское познание божественной благодати человеком. Гегель же писал, что «у таких мистиков мы находим подлинное философ­ствование, которое обыкновенно называют мистицизмом» [8]. Одним из ярких выразителей немецкого мистицизма был Я. Бе-

ме (1575-1624). Он убеждал, что потусторонний мир, который, по Гегелю, постигается лишь разумом, может быть обнаружен индивидом в собственной душе, что возможно духовное обще­ние с Богом. Он учил, что «из первоосновы, которая представ­ляет собой вечное единство, безмолвие без сущности, вечный покой и ничто, силой стремления к «нечто» порождается боже­ство, потом Богом - вечная природа, затем властью божьей - духовный мир и как последнее порождение - земной мир» [8].

Мистицизм развивали и развивают многие видные религи­озные философы. Он влился в общий поток немецкого идеализ­ма. Наиболее яркое выражение мистицизм нашел в православ­ной традиции Иоанна Богослова, Василия Великого, Григория Нисского и других философствующих теологов. Мистики «ос­мысливают» проблему соотношения рационального и иррацио­нального в познании божественного бытия.

Полемика между представителями мистики и схоластики по вопросам о наиболее эффективных средствах приобщения людей к религии на уровне философии и теологии вылилась в спор о наилучших формах и методах защиты и обоснования христианского мировоззрения. Принципиально различные под­ходы к решению этих вопросов определили две основные ли­нии: религиозный интеллектуализм и религиозный антиинтел­лектуализм. Представители интеллектуального направления в религии опираются на человеческий разум, связывая с ним воз­можности теоретического доказательства бытия Бога. Они стре­мятся поставить разум на службу вере, то есть максимально ис­пользовать возможности всех рациональных средств (включая философию) для эффективного воздействия на' эловека.

2.5.