<<
>>

Святитель Иоанн Златоуст о народе и власти

В настоящее время народ воспринимается как высшая ценность, единственный источник легитимности, от имени которого и ради которого должно происходить любое деяние власти. К народу апеллируют представители самых разных идеологий: консерваторы и либералы, социалисты и фашисты, атеисты и клерикалы.
Можно без преувеличения сказать, что народ стал идолом современной социально-политической жизни, которому искренне или лицемерно поклоняются все. Всякого человека, не поклоняющегося этому идолу, неизбежно ожидает маргинализация, невозможность участия и даже просто присутствия в поле (используя выражение П. Бурдьё) политики.

В этой связи особый интерес представляет противоположная точка зрения, согласно которой народ не может занимать то положение, которое он занял (пусть нередко лишь на словах) в эпоху Модерна. Такой точки зрения придерживаются представители патристики. Цель данной статьи – анализ их позиции на примере святителя Иоанна Златоуста (349-407).

Темы народа Златоуст касается в контексте обсуждения тягот, связанных с обладанием властью. Святитель уподобляет обладателя власти человеку, который хотя и живёт с хорошей и красивой девушкой, но «обязался не смотреть на неё с вожделением», не говоря уже о чём-то более серьёзном. Используя этот образ, святитель хочет сказать, что хотя власть, как учрежденная Богом, есть благо (пусть и относительное), тем не менее она связана со многими опасностями, является серьёзным испытанием, пройти которое успешно очень трудно. Так же как и вид красивой девушки, «власть побуждает делать многое, Богу неугодное, и надобно иметь очень мужественную душу, чтобы пользоваться властью как следует» [2, с.434].

Кроме затруднений в деле спасения души – главном для христианина – обладание властью приносит и много земных тягот. Тот, кто является носителем власти, часто должен принимать непопулярные, но необходимые решения.

Подвластные люди часто не понимают или, что ещё хуже, не хотят понимать объективных причин обусловивших то или иное непопулярное решение, возлагая всю вину за него на принимавшего его властителя. Как виновник этого решения властитель становиться объектом всевозможных нападок – от словесных до физических, вплоть до убийства. Поэтому, замечает Златоуст, можно без преувеличения сказать, что власть «даже против воли делает многих обидчиками, у многих возбуждает гнев, снимает узду с языка и отворяет двери уст, как бы ветром раздувая душу, и как ладью погружая её в самую глубину зол» [там же].

Но многие, продолжает святитель, считают что, несмотря на все тяготы, у обладателя власти есть и определенные преимущества перед простыми смертными. Одним из таких безусловных преимуществ, по мнению многих, является слава властителя в народе. Да, говорят они, правитель, принимая непопулярные решения, может возбудить ненависть в народе. Но правитель может принимать и популярные в народе решения, становясь тем самым народным кумиром, обладателем народной славы. Нередко эта слава затмевает славу самих богов. Златоуст, обращаясь к этой теме, как всегда не соглашается с обывательским мнением, согласно которому слава в народе есть благо, указывая, что это, напротив, ещё одна тягота, связанная с обладанием властью. «Говоря о народе, – образно выражается святитель, – ты говоришь только о новых отмелях, подводных камнях, скалах и утёсах» [там же] для плывущего к Богу корабля (души). В самом деле, замечает Златоуст, «сколько людей в народе, столько и для честолюбца[то есть властителя, жаждущего народной славы. – С.Л.]уз, столько владык, и что хуже всего, каждый из них имеет своё особое мнение и всякий даёт о служащем приговор, какой случится, ничего не разбирая, а что вздумает один или двое, то все утверждают» [2, с.435].

Характерные для «народных мнений» субъективизм и неразумность не случайны. Представляется, что именно установление причин, делающих указанные признаки «народных мнений» закономерными, способно объяснить отрицательное отношение константинопольского святителя к народовластию (включая «власть» посредством славы).

Эти причины следует искать в святоотеческом учении о человеке.

Согласно христианскому вероучению человек, созданный чуждым греха, в результате грехопадения приобщился к нему. Такого, «пропитанного» грехом и рабствующего ему человека святые отцы вслед за апостолом Павлом называют ветхим человеком. Хотя в нём и сохранилось изначальное добро, всё же ветхий человек чаще действует, руководствуясь греховными страстями чревоугодия, сластолюбия, гнева, тщеславия и т. д. По причине этого ветхий человек удаляется от Бога, утверждается в абсурдной, с точки зрения святых отцов, мысли о своей самодостаточности. Он считает себя самым разумным, не нуждающимся в посторонних советах, в то время как все остальные должны прислушиваться к его мнению. Конечно, указанные признаки ветхой природы у различных индивидов выражены в различной степени, однако они есть у всех. Ориентироваться на таких людей

(в совокупности и образующих народ) не только опасно и преступно, но зачастую и невозможно. Поэтому старший современник Златоуста святитель Григорий Богослов и сказал, что «многоначалие есть то же, что и совершенное безначалие, находящееся во взаимной борьбе» [1, с.24].

После сказанного неудивительно, что Златоуст категорически против того, чтобы делать народ какой-то высшей инстанцией, безусловной ценностью. Высшей инстанцией, безусловной ценностью для христианина является исключительно Бог. Соответствие Божьим заповедям является единственным критерием правильности того или иного деяния или мысли. Именно перед Богом на Страшном Суде будет отчитываться человек (в том числе и властитель), о чём он должен помнить каждую секунду своей жизни. «Народ же – не Бог, которому он [в первую очередь – властитель, а потом и все остальные люди – С.Л.] должен дать отчёт» [2, с.434], подчёркивает Златоуст. Поэтому прислушиваться к его мнению либо опасно, либо излишне. Опасно, если это мнение не соответствует воле Божьей. Излишне, если соответствует, поскольку воля Божья известна и без народа.

Не случайно, замечает святитель, Бог, «устрояя, чтобы один повиновался, а другой повелевал, Он учредил не народное правление, но царское» [4, с.345-346]. Бог как всеблагой и всеведущий выбирает наилучшее для человека. Если он выбрал не народное правление, а монархию, значит, народное правление если и не является злом, то, во всяком случае, по благости явно уступает монархии.

Сказанное не означает, что властитель не должен заботиться о народе. Но с точки зрения Златоуста «забота о народе» и «выполнение желаний народа» это не одно и то же. Подлинная забота о народе со стороны властителя заключается в создании условий, для того чтобы люди могли идти по пути заповедей Божьих, идти к Богу. Прежде всего, это предполагает ограничение проявлений греха. Нередко такие действия непопулярны у народа, поскольку зачастую ветхие люди предпочитают грех. Именно поэтому «забота о народе» и «выполнение желаний народа» – это чаще всего не одно и то же. Святитель, объясняя это, говорит что властитель подобен врачу. Врач, не давая алкоголику утолить свою губительную страсть, искореняя её, спасает больного человека. Так же и властитель, борясь доступными ему средствами с грехом, даже если грех нравится народу, способствует спасению людей. Именно для этого, по мнению Златоуста, существует властитель: он «делает для тебя добродетель более достижимой, так как наказывает злых, а добрым оказывает благодеяния и почести и этим содействует воле Божией» [3, с.776]. Поэтому, когда перед властителем встаёт выбор – дать свободу (или даже государственную помощь) греху, став таким образом популярным в народе или бороться с грехом, рискуя стать непопулярным – благочестивый властитель, заботящийся о спасении себя и своих подданных, без раздумий должен выбирать борьбу с грехом. При этом правитель не должен полагаться только на физическую силу. Он должен, препятствуя злу силой оружия, одновременно объяснять людям пагубность греха, как с помощью своих собственных «информационных ресурсов», так и предоставляя максимально благоприятные во всех отношениях условия для деятельности Церкви, главной задачей которой является борьба с грехом.

Если народ поймет и примет всё это, то властитель может рассчитывать на популярность (причём вполне заслуженную с точки зрения Златоуста) и в случае принятия достаточно болезненных для народа решений.

Впрочем, святитель подчеркивает, что в любом случае популярность в народе не должна становиться главной целью деятельности властителя. Златоуст подчеркивает, что стремление к славе в народе чревато для властителя всевозможными проблемами и здесь, в земной жизни, и в жизни вечной. Прежде всего, властитель, желающий быть в чести у народа, становиться зависимым от настроения своего «господина». Можно даже сказать, что властитель становиться рабом, причём не одного человека, но тысяч и миллионов, ибо «поистине, сколько людей в народе, столько и для честолюбца уз, столько владык, и что хуже всего, каждый из них имеет своё особое мнение» [2, с.435]. Логичное завершение такой зависимости – превращение властителя в «законопреступного» и «несмысленного», ибо ради достижения славы в народе он уже готов на всё, в том числе на нарушение человеческих и Божьих законов, что иначе как бессмыслием не назовёшь. В самом деле, совершая грех, властитель готовит себе вечную погибель в геенне огненной, тем самым, становясь несмысленным, поскольку только несмысленный человек будет вредить самому себе. Даже в этой земной жизни такой властитель деградирует как личность, ибо, подчёркивает Златоуст, «поистине, ничто столько не унижает людей, как слава народная, делающая их боязливыми, подлыми, льстецами и лицемерами» [там же, с.434]. Все эти свойства неизбежно станут главными чертами характера властителя, сделавшего своей главной целью славу в народе.

Ещё одна опасность, на которую указывает святитель, связана с тем, что слава неизбежно порождает необоснованную радость, которая не менее опасна, чем печаль, поскольку «делает душу легкомысленной, надменной и непостоянной» [там же, с.435]. В беспричинно (ибо единственной причиной радости является слава у Бога) радующемся народной славе властителе развивается ложная уверенность в полном благополучии, что порождает легкомыслие, делает небрежным в исполнении Божьих заповедей и сами эти заповеди представляет не такими уж важными.

Конечным итогом такого умонастроения является развитие в человеке сатанинского греха – гордыни. Златоуст подчеркивает, что властителю, «славному в народе», объективно, независимо от его умонастроения (пусть даже и благочестивого) трудно сохранять трезвость и, напротив, легко впасть в состояние ложного благодушия и порождаемого им легкомыслия. Поэтому слава народная (которая может приходить и к властителям, которые к ней не стремятся) является серьёзным испытанием даже для сильных душ, не говоря уже о погрязших в греховных страстях.

Итак, поскольку и без жажды народной славы власть может вредить душе, то указание на опасности, связанные со стремлением к ней позволяет говорить о сугубой опасности власти для властителей, жаждущих прославиться в народе. Это позволяет святителю квалифицировать саму жажду славы в народе как страсть, которая ввергает человека в ад. По этой причине Златоуст и считает стремление к народной славе ошибкой и даже безумием (в случае, если человек осознаёт грозящие ему опасности). Напротив, благоразумный человек должен стремиться не к славе, а к бесславию и скорби. «Потому-то и Соломон, знавший лучше всех, что такое радость [властителя от народной славы – С.Л.], говорит: благо ходити в доме плача, нежели в доме смеха(Екл. 7, 3). Потому и Христос ублажает скорбящих, говоря: блаженны плачущие (Мф. 5, 4), а радующихся почитает несчастными: горе вам смеющимся, яко восплачите (Лк. 6, 25)!И весьма справедливо. Во время…скорби душа укрепляется, делается целомудренной, освобождается от всех страстей, становится возвышеннее и мужественнее» [2, с.435].

Тем комичнее и одновременно печальнее выглядит итог многих (если не всех) властителей, безудержно стремящихся в народной славе. Достигнув (при этом, приложив, как правило, немалые усилия) вожделенной славы, властитель через короткое время теряет её, ибо всё земное непостоянно. Причём, если обрести славу достаточно сложно даже откровенному популисту, то для её потери не требуется особенных усилий и предотвратить эту потерю не могут никакие заслуги перед народом, мнимые или реальные. Причина потери власти может быть самой смехотворной и даже совершенно выдуманной.

Более того, ещё не потеряв славу, властитель находиться в постоянном волнении, опасаясь за своё «богатство». «Не ужаснее ли это всякого волнения и бури?» [там же], задаёт риторический вопрос святитель. Страх потери славы погружает человека в ад одновременно с пребыванием в (псевдо)рае славы. Слава, говорит святитель, «для него[порабощенного ею властителя – С.Л.] и геенна и царство, когда он поглощен этой страстью» [там же, с.434]. Поистине, восклицает Златоуст, стремящиеся к народной славе властители достойны только сожаления: они и душу свою губят и земных благ не достигают.

Впрочем, с точки зрения Златоуста, не так уж и важно сколь долгой была слава властителя в народе. Даже если властитель смог стяжать долгую славу, не угасающую в веках, это не имеет никакого значения, если он достиг этого, погубив свою душу, ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16, 26). В самом деле, в мир иной человека сопровождают только его добродетели и грехи, а слава народная, как и богатство, оставаясь на земле (точнее – исчезая, как всё земное), не может спасти человека от геенны огненной. Именно поэтому не важно сколь долгой была слава властителя в народе. Скорее долгая слава – если она была достигнута греховными деяниями – будет дополнительным осуждением для человека на Страшном Суде. Поэтому главной целью благочестивого властителя должна быть слава у Бога – единственная слава достойная того, чтобы к ней стремиться.

Таким образом, с христианской точки зрения, выражаемой святителем Иоанном Златоустом, народ, как состоящий из ветхих, подвластных греху людей, не может быть высшей инстанцией, безусловной ценностью на которую должен ориентироваться властитель. Высшей инстанцией и безусловной ценностью для христианина является только Бог, соответствие заповедям Которого является единственным критерием правильности любого деяния или мысли. Для властителя опасно стремиться к славе в народе, ибо это стремление почти всегда связано с нарушением Божьих заповедей и по достижении делает душу властителя легкомысленной, надменной и непостоянной. «Зная всё это, – подытоживает святитель, – будем убегать славы народной и удовольствия, происходящего от неё, чтобы достигнуть истинной и вечной славы» [2, с.435] у Бога, в вечной благобытии в Царствии Небесном. Библиографический список

  1. Григорий Богослов, свт. Песнопения таинственные // Григорий Богослов, свт. Творения в 2 тт.: Т.2. – Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994.
  2. Иоанн Златоуст, свт. Толкование на святого Матфея евангелиста. – М., 1993.
  3. Иоанн Златоуст, свт. Беседы на послание к Римлянам. – М., 1994.
  4. Иоанн Златоуст, свт. Беседы на первое послание к Коринфянам // Иоанн Златоуст, свт. Полное собрание творений в 12 тт.: Т.10. – М., 2004.
С.Г. Лукина

Удмуртский государственный университет

<< | >>
Источник: Д.В. Чарыков (гл. ред.), О.Д. Бугас, И.А. Толчев. Традиционные общества: неизвестное прошлое [Текст]: материалы VII Междунар. науч.-практ. конф., 25–26 апреля 2011 г. / редколлегия: Д.В. Чарыков (гл. ред.), О.Д. Бугас, И.А. Толчев. – Челябинск: Изд-во ЗАО «Цицеро»,2011. – 270 с.. 2011

Еще по теме Святитель Иоанн Златоуст о народе и власти:

  1. МОСКОВСКИЙ РЕНЕССАНС. ИОСИФЛЯНСТВО 
  2. ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ИДЕАЛЫ СТАРООБРЯДЧЕСТВА 
  3. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН[112]
  4. Оглавление
  5. Святитель Иоанн Златоуст о народе и власти
  6. Новые бойцы в лагере славянофилов
  7. ГЛАВА III. Собор.
  8. Смута на Русской митрополии, и ее последствия для Новгородской епархии
  9. Идеологические основы «культурного возрождения» в Новгороде в середине XV в.
  10. Глава IV Эрик Соролайнен (ок.1546 - 1625)