13. ВАЖНОСТЬ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ НАЦИСТСКИХ ПРЕСТУПНИКОВ В ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЕВРОПЕ ЭФРАИМ ЗУРОФФ Efraim Zuroff

Одно из самых известных дел в карьере Симона Визенталя — привлечение к ответственности Карла Зилбербауэра, офицера гестапо, арестовавшего Анну Франк, ее близких и других евре­ев, прятавшихся вместе с ними в тайном убежище в Амстредаме.

Взаимосвязь этих трех вопросов хорошо прослеживается в по­следние годы. В Восточной Европе после распада Советского Союза и отстранения от власти коммунистов, все страны были вынуждены решать шесть практических задач, имеющих отношение к собствен­ной истории периода Холокоста. Этим странам также пришлось столкнуться с усилением проявлений антисемитизма, напрямую связанных с решением (или не решением) вышеупомянутых задач. Какие же это задачи? Признание своей вины; сохранение памяти о жертвах; правовое преследование преступников; документация; просвещение и реституция. Учитывая тот факт, что представите­ли населения практически всех этих стран активно участвовали в преследованиях, если и не массовых расправах над согражданами-евреями и над евреями из других стран, все эти шесть вопросов, с которыми не разбирались честно и открыто в течение коммуни-

236

Важность привлечения к ответственности нацистских преступников...

стической (советской) эпохи, стали важным испытанием для едва оперившейся демократии этих в этих странах.

Решение этих шести вопросов связано с глубоко укоренившим­ся традиционным антисемитизмом населения этих стран, который стал одной из основных причин коллаборационизма с фашистами и широко распространенного участия граждан этих стран в пре­творении в жизнь «окончательного решения». Теоретически, пере­ход к демократическому правлению должен был бы отправить эти предубеждения на свалку истории, но случилось ли это на практи­ке? С самого начала было ясно, что учреждение демократического строя в стране с непродолжительной историей демократии (или с ее полным отсутствием) не приведет автоматически к тому, что ан­тисемитизм, расизм и другие предубеждения на религиозной или национальной почве быстро исчезнут.

Понимание этого, по-моему, было одной из главных причин, по которой в течение прошедших пятнадцати лет решение практиче­ских задач, связанных с Холокостом, приобрело все большую зна­чимость и стало барометром уровня нравственности и Демокра­тичности стран посткоммунистической Европы.

При этом совершенно понятно, что некоторые из вышепере­численных шести задач в большей степени, чем другие могут спо­собствовать борьбе с такими предубеждениями как антисемитизм, что объясняется сочетанием их смысла и технических соображе­ний. Так, по-моему, можно с уверенностью сказать, что вынесение обвинительного приговора нацистскому военному преступнику в результате надлежащим образом проведенного судебного процес­са, продлившегося несколько месяцев, при условии, что он непред­взято и подробно освещался в местных (и международных) СМИ, должен иметь больший резонанс в обществе, чем непродолжитель­ная церемония, посвященная памяти жертв Холокоста. (В этом контексте важно отметить, что в отличие от практического реше­ния других, имеющих отношение к Холокосту задач, привлечение к ответственности нацистских преступников — это задача, время

237

Эфраим Зурофф

на выполнение которой очень ограничено, а потому ее решение не терпит отлагательств.

По этой причине вызывает сожаление то, что в период с 1990 по 2005 год в странах посткоммунистической Европы не состоя­лось никаких знаменательных судебных процессов над местными нацистами. Исключения из этого — два судебных процесса. Один состоялся в Хорватии — над комендантом подразделения лагеря Ясеновиц Динко Сакичем (процесс подробно освещался журнали­стами и имел значительный резонанс), а другой — в Польше, над офицером из Хелмно Хенриком Маня (процесс почти не освещал­ся в СМИ и почти не имел резонанса). Поэтому важно отметить два существенных факта, имеющих непосредственное отношение к этой ситуации. Во-первых, практически в каждой из этих стран были многочисленные нацистские преступники, которых можно было бы привлечь к ответственности. Среди них были несколько относительно крупных коллаборационистов, сыгравших важную роль в преследованиях и расправе над евреями. Во-вторых, в те же годы в этих странах состоялись многочисленные процессы над преступниками-коммунистами. Невыгодное сравнение между яко­бы схожими усилиями, чтобы привлечь к суду два типа преступни­ков, убедительно указывает на то, почему суды над нацистскими военными преступниками были (или могли бы быть) важными. Если взять в качестве примера Прибалтику, то там местными про­курорами были приложены существенные усилия к тому, чтобы вершить суд над преступниками-коммунистами, в одной только Латвии прошло двенадцать процессов, но при этом ничего или поч­ти ничего не было сделано для того, чтобы судить местных военных преступников-нацистов. Поэтому ни одни литовский, латышский или эстонский, замешанный в Холокосте нацист не был ни на ми­нуту лишен свободы с того времени, как эти государства вновь об-

238

Важность привлечения к ответственности нацистских преступников...

рели независимость. В Литве главные нацисты, такие, как Саугу-мас (из Литовской полиции безопасности), Александрас Лилейкис, командующий Вильнюсского округа, а также его заместитель Ка-зис Гимзаускас были признаны виновными в совершении престу­плений лишь после того, как их признали по состоянию здоровья непригодными, чтобы быть привлеченными к суду, следовательно никто из них не был вызван в суд. (Поэтому, несмотря на то, что Гимзаускас был осужден литовским судом, приговор не вызвал ни­какого общественного резонанса, поскольку обвиняемый ни разу не появился в суде и не понес никакого наказания за совершенные им преступления.)

Другие преступники-нацисты, среди которых были бойцы пе­чально известного Двенадцатого батальона запасного подразделе­ния литовской полиции, уничтожившего тысячи евреев в Литве и Белоруссии, избежали внимания властей даже после того, как не­сколько из них — тех, кто после окончания войны сбежал в США, — были лишены американского гражданства и возвращены в Литву. Латвия не стала судить офицеров «команды Арайса», Конрада Ка-лейса и Харийса Свикериса, а Эстония не стала выдвигать обви­нения против своих коллаборационистов, таких, как Эвальд Мик-сон, Гарри Маннил и Михаил Горшков. Всех их уже давным-давно следовало бы признать виновными. (Калейс, Свикерис и Миксон уже умерли, так и не будучи привлеченными к суду за совершенные ими преступления.)

Трагичность этой ситуации, надо отметить, лишь усугубляется тем, что усилия, направленные на то, чтобы привлечь к ответствен­ности этих преступников, были встречены очень враждебно значи­тельной частью местного населения. Реакция местных СМИ и осо­бенно в Интернете, на требования, чтобы нацистские преступники в Литве, Латвии и Эстонии были привлечены к суду, показала, что в этих странах нашлось мало сторонников и значительное число противников, многие из которых были антисемитами. Требования судить в отместку евреев-коммунистов, которые, как полагают, не­сут ответственность за преступления против прибалтов, были сре­ди самых мягких проявлений антиеврейских настроений, которые включали и призывы убить автора данной статьи.

239

Эфраим Зурофф

проведения таких судебных процессов были бы судебные разбира­тельства по делу преступников, участвовавших в Холокосте, кото­рые показали бы размах и чудовищность местной преступности и сотрудничества с нацистами. Если бы такие процессы проходили в местных судах, с участием местных судей, на родном языке, они могли бы стать очень эффективными средствами просвещения для борьбы с антисемитизмом. Они также могли бы помочь обществу этих стран посмотреть в лицо правде о соучастии в преступлении Холокост. В странах, где привыкли считать большую часть того, что написано о Холокосте пропагандой, а многих, осужденных за совер­шение нацистских преступлений, — советскими жертвами комму­низма, а не участниками геноцида, которыми они в действительно­сти являлись, такие судебные процессы могли бы иметь огромную правовую, образовательную, нравственную, историческую и обще­ственную значимость. Поэтому неспособность привлечь этих пре­ступников к суду является не только пятном в истории этих стран, но и трагедией для местного общества. Оно упустило уникальную возможность не только посмотреть в лицо кровавой истории своей страны и осознать ее значимость, но и, наконец, похоронить бич антисемитизма, которым эти общества были заражены на протя­жении многих поколений.

В свете всего этого жизнь и миссия Симона Визенталя приоб­ретают особенную значимость и глубокий смысл. А его неквали­фицированная поддержка и одобрение решения Центра в 2002 году начать «Операцию: последний шанс», которая предусматривает денежное вознаграждение за информацию, способствующую аре­сту и суду над нацистскими преступниками, в том числе в странах Прибалтики, усиливает необходимость таких судебных процессов в посткоммунистической Восточной Европе.

«Операция: последний шанс» была задумана основателем и пре­зидентом Фонда Таргум Шлиши во Флориде, Арье Рубиным, кото­рый в течение прошедших пятнадцати лет активно помогал Центру им.

240

Важность привлечения к ответственности нацистских преступников...

таля. Офису Центра в Иерусалиме было поручено осуществлять и координировать проект. Проект официально начался в июле 2002 года в Литве (8.07), Эстонии (10.07) и Латвии (11.07). Было несколь­ко причин для того, чтобы начать осуществление проекта в странах Прибалтики. Во-первых, это значительная роль, которую сыгра­ло местное население в убийствах, и чрезвычайно большое число жертв во всех трех странах. (Были уничтожены свыше 95 процен­тов евреев, оказавшихся на территории оккупированных Герма­нией Литвы, Латвии и Эстонии.) Тот факт, что почти все уничто­женные евреи были убиты рядом с домом (а не в лагерях смерти в Польше), повышал вероятность получения достоверной информа­ции относительно личности убийц. Кроме того, мы предположили, что относительно большое количество нацистских преступников, осужденных в СССР после Второй мировой войны, отсидевших свой срок и вернувшихся к себе на родину, захотят раскрыть имена своих товарищей-преступников за денежное вознаграждение. Не­смотря на то, что такая возможность, конечно же, создавала страш­ную нравственную проблему, мы полагали, что во многих случаях массовых убийств, только сами преступники, возможно, могли бы установить убийц, и они были нашей единственной надеждой на то, что мы сможем привлечь некоторых виновных к судебной от­ветственности.

Проект был объявлен на пресс-конференциях, проходивших в столицах каждой из этих стран, после этого в местных СМИ разме­щались объявления, рассказывавшие о злодеяниях, совершенных местным населением. Например, в Литве эти объявления расска­зывали об убийстве евреев, совершенном литовцами в автомастер­ских Лиетукис в Каунасе, широко известное зверское преступле­ние, в ходе которого свыше пятидесяти евреев были убиты литов­цами при помощи монтажных ломов. Некоторым из жертв в рот вставляли пожарные шланги, после чего включали воду до тех пор, пока у жертв не разрывались брюшные полости. Свидетелями этих убийств были толпы мужчин, женщин и детей, которые одобри­тельно гикали каждый раз, как еще один еврей погибал, а когда все были убиты, дружно спели литовский государственный гимн. Под­заголовок в объявлении, опубликованном в местной печати, гласил: «Литовские евреи не исчезли из страны. Их зверски убили в Пона-

241

Эфраим Зурофф

pax (Вильнюс), в IX Форте (Каунас), в Кузайском лесу (Шауляй) и в более ста других местах массовых убийств». Кроме того, что объ­явление обещало вознаграждение в размере S10 000, оно сообща­ло список телефонов местной еврейской общины, местной особой прокуратуры по расследованию преступлений, совершенных при тоталитарных режимах (нацистском и коммунистическом), а так­же контактную информацию иерусалимского офиса ЦСВ.

В Литве мы получили помощь от местной еврейской общины, возглавляемой доктором Симоном Альперовичем, согласившейся стать нашим партнером и вести запись поступающей информации. Вопрос партнерской работы в каждой из стран оказался намного сложнее, чем мы первоначально думали. Казалось, что местные ев­рейские общины будут с радостью готовы оказать поддержку про­екту и осуществить необходимую техническую поддержку, но все оказалось не так просто. На самом деле несколько общин, например в Эстонии и Германии, с самого начала отказались сотрудничать; а еврейская община в Латвии открыто выражала критику проекта, хоть в начале и согласилась помогать. Большая часть недовольства этими проектами, без сомнения, была вызвана опасением мести антисемитов. Тем не менее, хотя опасения были у всех общин, на­шлись такие общины в Литве и Румынии (под руководством по­койного профессора Цаяла и Юлиана Сорина), которые решились на то, чтобы поддержать проект, дав ему отличные отзывы в СМИ и сотрудничая при его осуществлении. Другие же общины поспе­шили присоединиться к критике местных СМИ. Оглядываясь на­зад, становится ясным, что реакция еврейских общин определялась не их размерами (в Румынии проживали около 9 000 евреев; в Лит­ве — 5 000, при этом в Германии — свыше 100 000 и Латвии — 12 000), а смелостью их руководителей и их убежденностью в необхо­димости привлечь убийц к суду. Эта убежденность часто зависела от того, были ли родственники руководителей общин уничтожены в этой стране в период Холокоста.

За первый год работы проект «Операция: последний шанс» по­лучил имена более 200 подозреваемых, в основном из Литвы. Вдох­новленные таким успехом, территорию действия проекта расши­рили в сентября 2003 года, включив в нее Польшу, Румынию и Ав­стрию. Основанием для решения о включении тех или иных стран

242

Важность привлечения к ответственности нацистских преступников...

был для нас факт, что местное население и/или их правительство (например румынское) активно участвовало в убийстве представи­телей местной (и не только) еврейской общины. В Прибалтике это было без сомнения именно так, в следующих трех странах проекта ситуация был посложнее. Поляки, например, очень сильно постра­дали от нацистов (ими было уничтожено три миллиона поляков, значительная часть польской интеллигенции) и нацисты не при­влекали их к осуществлению «окончательного решения» на терри­тории Польши. Тем не менее, несмотря на смелые и часто успеш­ные попытки Жеготы (подпольной организации, возникшей в 1942 году, чтобы помочь евреям в оккупированной Польше), многочис­ленные поляки все-таки участвовали в убийстве евреев. Это факт, который многие поляки отказываются признавать, предпочитая сохранять образ своей страны как жертвы нацистов.

В Румынии роль, которую правительство страны сыграло в мас­совых убийствах евреев на собственной территории, а также на ан­нексированных Румынией территориях и в Западной Украине, по большей части замалчивалась. В самом деле, с тех пор, как власть в Румынии стала демократической, ни один нацистский преступ­ник не был даже привлечен к следствию, не говоря уже о суде, а не­сколько румынских военных преступников-нацистов были реаби­литированы.

Что же касается Австрии, то работа по совершению правосудия над преступниками-нацистами проводилась из рук вон плохо — в результате ни один обвинительный приговор не был вынесен за прошедшие тридцать лет. Если учитывать тот факт, что где-то до начала 1990-х Австрия позиционировала себя как «первую жертву Гитлера», а не как ревностную соучастницу Германии по престу­плениям, то удивляться тут нечему. (Многие из главных нацистов, осуществлявших Холокост, в том числе Адольф Эйхман, Франц Штангль, Артур Зейсс-Инкварт и Одило Глобочник, были австрий­цами.)

Как только мы включили новые страны в территорию «Опера­ции: последний шанс», мы натолкнулись на трудности юридическо­го характера, связанные с законами о защите информации. Вопро­сы, заданные, похоже, польскими ультраправыми объединениями, привели к проведению расследования Польским департаментом

243

Эфраим Зурофф

по защите информации. Он подверг сомнению законность нашего проекта и не будет ли нарушением польского законодательства пе­редача информации о гражданах страны за рубеж (в нашем случае в Израиль) без их ведома. Позже с такой же трудностью нам при­шлось столкнуться в Венгрии. Другое неприятное явление, с кото­рым нам пришлось столкнуться на ранней стадии осуществления проекта, — огромное число антисемитских звонков на номер нашей телефонной «горячей линии» в Австрии. Из примерно 100 звонков, свыше 90 поступали от людей, звонивших, чтобы выразить свои недвусмысленно антисемитские убеждения (часто еще и антиаме­риканские). Эти люди, как правило, сообщали, что «настоящие военные преступники» это Буш и Шарон, и требовали обещанное денежное вознаграждение. Другие посылали в наш иерусалимский офис вырезанные из австрийской газеты Кронен Цайтунг, изда­ваемой огромным тиражом, размещенные нами в ней объявления с заголовком «Убийцы посреди нас», дополняя их аналогичными комментариями. Еще один типичный вопрос, который задавали в письмах и по электронной почте: «Когда евреи перестанут доить нас из-за прошлого?»

Мы получали отклики антисемитского характера практически во всех странах, где осуществлялся проект, но только в Австрии их количество было чрезмерным и несоразмерным с числом звонков и писем, содержащих информацию о подозреваемых. В других стра­нах нам не только сообщали имена сотен подозреваемых, но также ценные исторические сведения и слова поддержки и одобрения на­шей работы. Во многих случаях люди, подававшие информацию, заявляли, что они делают это не ради вознаграждения, а из чувства своего гражданского долга. Примером того может служить рассказ о судьбе еврейской общины из местечка Панемунелис (на идиш — Панемунок), полученный нами из Литвы. Это было местечко, в ко­тором жили примерно сто евреев, подробности их убийства до тех пор были неизвестны. Информант рассказал, что, будучи малень­ким мальчиком, в августе 1941-го он видел фургон, в котором на­ходились евреи, пятеро из семьи Олькин и пятеро из семьи Яффе. Фургон охраняли четверо вооруженных литовцев, чьи имена он сообщил нам, и они направлялись в сторону близлежащего горо­да Рокишкис. Полчаса спустя он услышал выстрелы из находяще-

244

Важность привлечения к ответственности нацистских преступников...

гося неподалеку Каролишкисского леса, а некоторое время спустя он увидел все тот же фургон, возвращавшийся в местечко только с находившимися в нем литовскими охранниками и большой кучей одежды. По словам информанта, который начал свое письмо с того, что не желает никакого вознаграждения, двое из четверых литов­ских охранников не дожили до этого дня. К сожалению, выясни­лось, что все четверо умерли к тому времени, когда мы получили эту информацию. Тем не менее, эта информация имела историче­скую ценность, поскольку пролила свет на жестокую судьбу этой еврейской общины.

Летом 2004 года территория проведения «Операции: послед­ний шанс» включила в себя Хорватию и Венгрию. Начало работы проекта в Хорватии было уникальным по трем причинам: две из них хорошие и одна ужасная. Первая причина — это то, что сам президент Хорватии Месич встретился с нами в день презентации проекта, чтобы выразить свою поддержку. Вторая причина — это то, что мы получили полное досье на бывшего начальника полиции Славонски Пожеги — Миливоя Аснера. В нем содержались антиев­рейские и антисербские указы, которые он лично утвердил, и кото­рые безоговорочно доказывали его соучастие в преступлениях Хо-локоста. Третья причина — это угрозы расправы над хорватскими евреями (а их руководители общины приняли решение проигнори­ровать нашу просьбу о сотрудничестве), а также предлагавшееся денежное вознаграждение за убийство министра юстиции Хорва­тии ($75 000), за убийство нашего хорватского партнера, доктора Зорина Пусича из Гражданского комитета по правам человека ($50 000), и за убийство автора этой статьи ($25 000).

В Венгрии у нас были юридические затруднения, о которых я пи­сал выше. Кроме того проект вызвал ожесточенную полемику вну­три страны по поводу его обоснованности. Критикующих проект возглавлял известный историк Холокоста еврей по происхожде­нию. Здесь мы также получили чрезвычайно полезные свидетель­ства преступлений, в данном случае — брат молодого еврея, уби­того в Будапеште в 1944 году офицером Венгерских вооруженных сил по имени Каролы Зентай. Он сбежал в Австралию в 1950 году и не был отдан в руки правосудия. На сегодня Зентай и Аснер — из всех подозреваемых, чьи имена были получены в ходе «Операции:

245

Эфраим Зурофф

последний шанс», наиболее вероятные кандидаты на скамью под­судимых.

Наша работа в Германии только начинается, и мы надеемся, что проект достигнет своих самых значительных результатов в стране, бывшей оплотом власти нацистов, граждане которой столь активно участвовали в осуществлении Окончательного решения. Вопреки распространенному мнению, правосудие было совершено над мно­гими преступниками-нацистами в течение прошедших нескольких лет. Поэтому мы осмотрительно оптимистичны и рассчитываем, что «Операция: последний шанс» поможет еще больше увеличить это значительное число.

После выше сказанного ясно, что оценка результативности про­екта не может быть сведена к конкретным правовым решениям. По­мимо помощи в расследовании и наказании нацистских преступ­ников «Операция: последний шанс» сыграла и продолжает играть существенную и важную роль в битве за торжество исторической правды в странах посткоммунистической Европы, в которых пи­шутся новые исторические книги о Второй мировой войне и о Хо-локосте и где тема соучастия местного населения в убийстве евреев остается болезненной и вызывающей много споров. При этих об­стоятельствах «Операция: последний шанс» имеет существенное значение не только в деле утверждения исторической точности, но и в деле борьбы с существующим сегодня антисемитизмом и под­готовки почвы для улучшения отношений между евреями и неев­реями в Европе.