Характер связей между стилями активности и источниками их детерминации

Данный вопрос будет подвергнут рассмотрению частично — только по отношению к индивидуальным стилям активности, то есть к таким стилям, которые характеризуют ИИ как систему. По определению индивидуальный стиль ментального поведения характеризуется каузальным типом детерминации, а индивидуальный стиль самодеятельности — телеологическим.

связей. Вместе с тем проблема однозначных и много-многозначных связей между свойствами индивидуальности и стилями ее активности в единой теоретической схеме (применительно к индивидуальным стилям именно ментального поведения и самодеятельности) анализу не подвергалась. Обсудим эту гипотезу более детально.

В теории В.С.Мерлина типы детерминации ИИ рассматриваются в структурном ключе: телеологический — много-многозначные связи между разноуровневыми индивидуальными свойствамии, каузальный — однозначные связи между свойствами одного и того же уровня ИИ. Но в контексте взаимосвязей ИИ-системы со стилями ее активности структурный подход к типам детерминации необходимо дополнить функциональным. Это предполагает, что индивидуальные свойства нужно рассматривать двояко: как собственно свойства и как свойства, выполняющие определенные функции (а не только находящиеся в связи) по отношению к индивидуальным стилям активности. При этом каузальная и телеологическая детерминация должна охватывать индивидуальные свойства как области внутренних причин и целей в аспекте их влияний на индивидуальные стили активности.

При таком повороте взгляда на проблему прежде всего возникают вопросы множественности и внутренних причин, и внутренних целей.

Помимо множественности внутренних причин, распределенных по разным уровням ИИ, встает вопрос о разделении полюсов индивидуальных свойств по признаку выполнения ими функций внутренней и внешней обусловленности человеческого поведения. В дифференциальной психологии изучено достаточно большое количество свойств, которые могут быть поняты как внутренние причины индивидуального стиля ментального поведения. Интроверсия—экстраверсия {Юнг, 1982; Eysenck, 1971; Handbook of Multivariable..., 1966; Мерлин, 1986), поленезависимость—полезависимость {Witkin, Goodenough, 1982; Холодная, 1990), интернальный—экстернальный локусы контроля {Rotter, 1966; Бажин, Голынкина, Эткинд, 1984), близость—дистантность к эго (Voth, Маутап, 1966) — одни полюса этих свойств выполняют функцию внутренней обусловленности человеческой активности, в то время как другие — внешней.

Конечно, это совсем не означает, что лишь какие-то одни полюса индивидуальных свойств могут выполнять функцию внутренних причин по отношению к активности индивидуальности. В действительности все обстоит сложнее. Наиболее отчетливо данное обстоятельство прослеживается у К.Юнга (1982) при анализе им экстраверсии—интроверсии. Согласно Юнгу, и у экстравертов, и у интровертов имеют место основные и ком-пенсирующие тенденции (установки), которые обусловливают противоположным образом их поступки. У тех и у других присутствует установка эгоцентрического характера, но у экстравертов она выступает как компенсирующая тенденция, а у интровертов — как основная.

Наличие и в экстраверсии, и в интроверсии противоположных тенденций свидетельствует как раз в пользу того, что привязка индивидуального стиля ментального поведения к каким-то определенным полюсам индивидуальных свойств не всегда правомерна.

Внутренняя телеологическая детерминация, как отмечалось выше, предполагает наличие также некоторого множества внутренних целей.

Между тем нужно предположить существование как раз множества различающихся между собой внутренних целей в зависимости от того, на стыке каких уровней ИИ они возникают. Соответственно возникает задача изучения влияний разноуровневых свойств ИИ-системы на стиль ее самодеятельности с учетом того, к каким именно уровням ИИ принадлежат эти свойства.

Очевидно, что при этом меняются акценты в постановке проблемы. Во-первых, областью существования внутренних целей — при мерлиновском понимании телеологической детерминации — является особое, межуровневое, “пространство”; во-вторых, особое значение приобретает содержательный, и лишь затем формально-динамический планы анализа внутренних целей; в-третьих, принципиальное значение приобретает вопрос о полиморфных связях между свойствами определенных уровней ИИ и об их вкладах в совместные (много-многозначные) влияния на индивидуальный стиль самодеятельности.

Особая роль в телеологической детерминации принадлежит фактору времени, которое, в свою очередь, распадается на физическое и психологическое. В физическом времени внутренняя цель приходит из прошлого в настоящее и направляется в вероятное будущее. Будущее является вероятностным, так как имеется некоторое (но не всякое) множество возможностей, из которых может быть реализована лишь одна.

Переход любой из возможностей в действительность можно понимать двояко: (а) как переход от свойств одних уровней ИИ к свойствам других ее уровней; (б) как переход от ИИ к объектам ее мира. Во втором случае этот переход опосредуется активностью, и именно в активности совмещаются вероятность возможного (будущее ИИ-системы как много-многозначный источник стиля ее самодеятельности) и определенность действительного (предметная направленность индивидуального стиля самодеятельности и результаты его обратных влияний на ИИ-систему).

Вместе с тем в психологическом времени вряд ли уместно телеологическую детерминацию сводить лишь к односторонним сдвигам по оси времени от прошлого через настоящее к будущему.

Какие же конкретные психологические образования могут выполнять функцию внутренних целей? Имеются некоторые основания и соображения в пользу смыслов (Леонтьев Д.А., 1988) и эмоциональных предпочтений (Дорфман, 1988; 1994 а, 6). По меньшей мере, они не являются производными от каких-либо внешних, социальных, воздействий и характеризуют особый способ существования ИИ как системы.

Между внутренними причинами и внутренними целями имеются и различия, и некоторое сходство. Различия обусловлены прежде всего тем, что во внутренних целях заложена схема отношений “после—до”. Внутренние причины, наоборот, демонстрируют отношения по схеме “до—после”. В то же время, как бтмечалось выше, внутренние причины локализуются на отдельных уровнях ИИ; внутренние цели — в межуровневом пространстве.

Вместе с тем между внутренними причинами и внутренними целями существует и определенное сходство. И те и другие характеризуют ИИ как самостоятельную систему, детерминируют стили ее активности и через последние направляются на объекты мира, превращая их в подсистемы ИИ-системы.

Более существенно, что внутренние причины, видимо, могут переходить во внутренние цели, и наоборот, возможно обратное движение от внутренних целей к внутренним причинам. В пользу этого предположения свидетельствует то обстоятельство, что в структурном отношении переходы от одних уровней ИИ к другим могут рассматриваться как переходы от внутренних причин одного порядка (одних уровней) к внутренним причинам другого порядка (других уровней) через внутренние цели, опосредующие данные уровни (межуровневое пространство). Соответственно могут возникать взаимопереходы между индивидуальными стилями ментального поведения и самодеятельности.