<<
>>

Интерпретация философии Гегеля

Из философов прошлого Ильина больше других привлекает Гегель. В 1912 г. в журнале «Русская мысль» он публикует статью «О возрождении гегелианства», где показывает актуальность гегелевской философии для современной философской мысли, развитие которой позволяет «при интуитивном углублении в духовную атмосферу философии Гегеля»[491] по-новому понять эту философию.
И не только понять, ибо «возрождение гегелианства» может дать «живое оплодотворение к самостоятельному философскому творчеству» (I, 50). Философия Гегеля, по мнению Ильина, оказалась созвучной стремлению новейших течений европейской философии - феноменологии Гуссерля, «философии жизни» - к интуитивизму в постижении своего предмета, так как «диалектический метод есть у Гегеля результат интуитивистического познания» (I, 51). По примеру Гегеля философия как «метафизическое мировоззрение» сможет осуществить «свободный подход к самому предмету», подход, который «при надлежа- щем углублении неизбежно приведет рано или поздно к постановке последних проблем, определяющих то, что называется философским мировоззрением» (I, 52).
Такое отношение к философии Гегеля делает Ильина продолжателем давней традиции гегельянства в русской философской мысли, вплоть до докторской диссертации его учителя П. И. Новгородцева на тему «Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве». Ильин включается в неогегельянское течение современной ему западноевропейской философии, возродившей интерес к Гегелю и переосмыслявшей его философию для решения новых проблем. Порой самого Ильина именуют русским гегельянцем, учитывая его труды о гегелевской философии 1912-1918 гг. Однако, имея в виду его последующую философскую деятельность, правильнее было бы сказать, что он прошел и закончил высшую школу гегелевской философии и неогегельянства, не оставаясь ее «вечным студентом».
В период с 1914 по 1917 г. Ильин публикует в журналах «Логос» и «Вопросы философии и психологии» шесть капитальных статей о различных аспектах философии Гегеля. В начале 1918 г. на основе этих статей выходит его двухтомная книга «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». Эта книга - одно из лучших произведений в мировой историко-философской литературе, посвященных гегелевской философии. Она, говоря словами ее автора, осуществила «тайну художественного перевоплощения», будучи «художественным воспроизведением философского акта» великого мыслителя, стремясь «увидеть тот предмет, который он видел и которым он жил»[492]. Вместе с тем Ильин не ограничивает себя только задачей воссоздания гегелевской системы. Как он писал в конце предисловия к своей книге, «философское значение гегелианства не в том, чтобы уче- ничествовать, но в том, чтобы учиться самостоятельному и предметному знанию о самом главном, что есть в жизни человека» (ФГ, 22).
Кратко остановимся здесь на выяснении того, в каком ракурсе автор книги анализирует гегелевскую философию и в каком направлении его мысль движется, отталкиваясь от Гегеля.
Философия Гегеля интерпретировалась самым различным образом, и в ней выдвигались как доминирующие и наиболее значимые разные ее стороны. Так, для марксизма наиболее важной и ценной частью этой философии был диалектический метод.
Ильин, напротив, полагает, «что «диалектика» не есть ни главное содержание, ни высшее достижение философии Гегеля» (ФГ, 113). Такое утверждение, конечно, отнюдь не означает, что он игнорирует гегелевскую диалектику. В его книге дается объективное ее изложение. Он подчеркивает, что «Гегель никогда не испытывал диалектику как «субъек- тивную» или тем более «произвольную» игру понятиями» (там же). Для него «диалектика есть не метод человеческого субъекта, прилагаемый или применяемый к предмету; но, прежде всего, метод познаваемого объекта». «Гегель не устает описывать диалектику как объективный ритм предмета». Притом этот ритм «закономерный». Основное начало диалектики Гегеля Ильин усматривает в «противоречии»: «Логическое, внутреннее «противоречие» есть необходимое и драгоценное состояние понятия: без него немыслим весь процесс диалектического развития» (ФГ, 115, 119, 121).
lt; Но Гегель, по Ильину, абсолютизируя диалектическое противоречие, несправедливо отрицает законы формальной логики (см. ФГ, 122). По сути дела, с его точки зрения, диалектика Гегеля представляет собой высший тип рациональности, подымающийся над «низшею, рассудочною сферой» (ФГ, 127). В этой-то сфере и применимы законы формальной логики, в том числе и формально-логический «закон противоречия», запрещающий об одном и том же предмете в одном и том же отношении что-либо утверждать и одновременно это же отрицать. Ильин резонно отмечает, что формальная логика и диалектика компетентны в различных областях: первая запрещает «смысловое противоречие», противоречие между полярно противоположными, несовместимыми суждениями (они называются в логике контрарными и контрадикторными суждениями). Он считает, что «противоречие», на котором покоится диалектика, не есть смысловое противоречие в его чистом и строгом виде». Диалектическое противоречие - противоречие не субъективное, а объективное. Ильин усматривал «сущность диалектики» в том, что «единство и побед- ность ее процесса покоятся именно на том, что противоречия ее не контрадикторны, а примирения ее нерасторжимы» (ФГ, 122, 122).

Гегелевская рациональность - это не рациональность «субъективного рассудка», следующего законам формальной логики, а разумная рациональность, постигающая объективные законы диалектики. Поэтому-то сфера Разума с ее диалектическими закономерностями не укладывается в «прокрустово ложе» рассудка. Ильин подчеркивает, что «диалектическое состояние понятия было не придумано Гегелем, а интуитивно усмотрено им в самой природе познаваемого предмета». Следовательно, высшая рациональность диалектики не противостоит интуиции, а предполагает ее. Ильин даже считает, что «по методу своего философствования Гегель должен быть признан не «диалектиком», а интуитивистом, или, точнее, интуитивно мыслящим ясновидцем». Гегель попытался «пропитать самый разум глубиною иррационального. Этот замысел его уже скрывал в себе некоторое примирение между «рационализмом» и «иррационализмом»; и замечательно, что Гегель видел в этом примирении не уступку чистого разума, а, наоборот, утверждение и обнаружение высшей Разумности». В гегелевских «конструкциях» «строгость рационализма сменяется романтическим приятием иррационального» (ФГ, 113, 115,491,232).
Сочетание строгого рационализма с «приятием иррационального» у Гегеля обусловлено его трактовкой мироздания и самой сущности Божества. По формулировке Ильина, «учение Гегеля состоит в том, что Понятие, открывающееся спекулятивной мысли, есть само Божество и что оно есть единственная реальность». Если, как учил Гегель, абсолютное Понятие, Абсолютная идея, или Бог, охватывает собою все сущее, «исчерпывает собою всю совокупность реальности», то такая философия, как считает Ильин, «исповедует пантеизм» (ФГ, 160, 171, 168).
Такой пантеизм и обусловливает знаменитое гегелевское положение: «все разумное действительно», ибо, по Ильину, «Разум не только имманентен миру, но он присутствует в нем целиком; все, что он создал в себе в своем домирном бытии, он отпустил в мир и внедрил в свое инобытие». Однако, «несмотря на это, мир не свободен ни от хаоса, ни от зла, ни от несчастия». И в результате этого «Разум ведет противоразумную жизнь не только в «природе», но и в жизни человечества» (ФГ, 226, 227, 462). Гегель, по убеждению Ильина, не в состоянии разрешить это противоречие между реальным эмпирическим миром, которому свойственно зло, сосуществующее с добром, «живая красота» и «живой хаос» (см. там же, 497-498, 480), с одной стороны, и Божеством, благодаря которому «все благодатно», - с другой. Гегель, таким образом, оказался не в состоянии обосновать теодицею, т. е. оправдать Бога, благого по определению, несмотря на факт существующего зла в созданном им мире. Гегелевская философия «бессильна показать, что в Боге все благодатно и божественно». Более того, «если мир всем своим составом входит в подлинную ткань Божией жизни, то он обнаруживает в этой ткани присутствие хаоса, зла и страдания». Ильин делает вывод о том, что по логике гегелевской системы «потенция потенции зла скрывается уже в самой до-мирной и чистой природе Божества» (там же, 495, 498-499).
В книге Ильина показано, как рационализм Гегеля, его панлогизм (т. е. стремление единой логической системой охватить всё сущее), его обожествление Понятия, сведение самого Бога к Понятию «приводит к глубокому конфликту с иррациональною стихиею бытия», ибо «эмпирический мир ведет неразумное, противоразумное, иррациональное существование». Это придает философии Гегеля, по мнению Ильина, трагический характер, поскольку «эмпирическая стихия как потенция зла имманентна миру и Богу» и она «есть живой источник Божиих страданий». И «если человеку суждена трагическая неудача в деле самоосвобождения, то это потому, что трагическая неудача входит органически в судьбу Божества». Незаметно для себя Гегель раскрывает, что «поэма Божия пути есть по существу трагедия Божиих страданий» (ФГ, 487, 478, 498, 468, 476).
<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме Интерпретация философии Гегеля:

  1.   3. Религиозная вера и «рационализм» неотомистской философии  
  2.   2. Фальсификация диалектико-материалистической философии путем «отождествления» ее с религией  
  3. Интерпретация философии Гегеля
  4. К ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ ГЕГЕЛЯ
  5. ФИЛОСОФИЯ
  6. А.М.Блок ГЕГЕЛЬ: «ХИТРОСТЬ МИРОВОГО РАЗУМА»
  7. Немецкая классическая философия
  8. 5.2. То 7тРаУ[ла аитб. Die Sache selbst. То самое, чем занимается философия.
  9. 4.5. Марксистская философия
  10. Что такоеполитическая философия?
  11. Постмарксизм в Германии. Триумф Гегеля над Марксом
  12. ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ
  13. К.А.Сергеев, Я.А.Слинин «Феноменология духа» Гегеля как наука об опыте сознания
  14. 4.5. Марксистская философия
  15. Г.-В.-Ф ГЕГЕЛЬ
  16. § 3. ОСНОВНЫЕ МОДЕЛИ СООТНОШЕНИЯ ФИЛОСОФИИ И ЧАСТНЫХ НАУК