О ПРОНИКНОВЕНИИ МАРКСИЗМА В РОССИЮ

Маркс был с 1846 г. знаком и состоял в переписке с литератур - ным критиком и публицистом П. В. Анненковым, знал М. А. Бакунина, который первым перевел на русский язык в 1869 г. «Манифест коммунистической партии». С Бакуниным, вступившим в I Интернационал и исключенным из него за анархизм в 1872 г., у Маркса были конфликтные отношения, как и с А. И. Герценом - сторонником идеи русского социализма. Россия интересовала Маркса и Энгельса с точки зрения перспектив революционного движения, и они были в курсе русских проблем, обменивались о них мнениями с видными политическими деятелями России, такими, как П. Л. Лавров, Г. А. Лопатин, В. И. Засулич.

В 1872 г. вышел в переводе на русский язык 1-й том «Капитала» (это был вообще первый перевод «Капитала» на иностранный язык), который вызвал большой интерес у экономистов. Маркс в послесловии ко второму изданию 1-го тома «Капитала» приводит отзыв на «Капитал» русского экономиста И. И. Кауфмана в журнале «Вестник Европы» как наиболее удачное описание диалектического метода. Но собственно российский марксизм появляется в начале 80-х гг.

Однако увлечение марксизмом охватило в 90-е гг. XIX в. некоторые круги русской интеллигенции если и связанной с революцион- ным движением, то только в самой начальной его стадии. Представители этих кругов печатали свои работы в разрешенных, т. е. легальных, «законных», изданиях и потому получили наименование «легальных марксистов». Уже в конце XIX - начале XX в. они отошли от марксизма, философия которого ими не принималась еще во времена «легального марксизма». У нас уже шла речь о таких мыслителях, которые от марксизма перешли к идеализму, как С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк и др. Аналогичный идейный путь проделали П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский.

Н. А. Бердяев на своем примере показал, в чем заключалась привлекательность марксизма для «легальных марксистов»: «Марксизм обозначал совершенно новую формацию, он был кризисом русской интеллигенции.

Видным «легальным марксистом» был Петр Бернгардович Струве (1870-1944). Он пришел к марксизму через свои экономические воззрения, противостоящие народнической социологии. «В 90-е гг., - отмечал он, - русский марксизм в идеях того же Маркса выражал понимание, диаметрально противоположное народничеству. Смешно говорить, что русский марксизм 90-х гг. был просто списан с Маркса и Энгельса. Что касается меня лично, то меня марксистом гораздо больше сделал голод 1891-1892 гг., чем чтение «Капитала»[529].

Но и «Капитал» Струве читал основательно, и даже издание этой «библии» марксизма в 1898 г. вышло под его редакцией. Маркс, по его словам, «соорудил бесподобное научное здание, которое, даже если оно когда-нибудь и будет разрушено, даст для будущих и зодчих, и каменщиков богатейший запас строительных мотивов и материалов» (354).

Еще будучи «легальным марксистом», Струве, как и некоторые немецкие социал-демократы, полагал, что марксизм не имеет философского обоснования, считая, что «социологическая доктрина Маркса так же мало по существу связана с философским материализмом, как современная физиология и психофизика» (343). Свою мировоззренческую позицию он самоопределял как «сильно окрашенный кантианством и неокантианством марксизм Струве» (187). В своем «Предисловии к книге Н. А. Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском» Струве отмечал, что книга Бердяева делает «важный шаг в деле критической перестройки марксизма на основе идеалистической философии» (344). Однако Струве считал, что существовал «второй период литературной деятельности Маркса, когда его материализм становится диалектическим, когда происходит синтез материалистической метафизики и диалектической логики» (343).

Теоретическая деятельность последовательно марксистских мыслителей, прежде всего Плеханова, определявшего собственно марксистскую философию как диалектический материализм (см. 341), была важным основанием отказа Струве, как и других «легальных марксистов», не только от этой философии, но и от марксизма вообще. Это окончательно выявили сборник «Проблемы идеализма», изданный по инициативе Струве в 1902 г., и сборник «Вехи» в 1909 г.