Он жил

Все так, все так.

Он жил, тот русский гений.

Слова легко слетали с губ и жгли.

... В тот день на войско Игорево тени от солнца почерневшего легли.

Но князь желал испить шеломом Дону.

Но не о князе я, а о поэте Ищу слова, как замысел велит.

Мне из двенадцатого века ветер Уже листок бумаги шевелит.

Ах, если б знать хоть что-нибудь! Какие Доспехи или платья он носил?

Молчат о нем колокола и Киев, Великий град на Древней той Руси,

А знал немало о его юдоли:

Где родился, в каком краю почил,

В каких палатах княжеских в застолье Медами, винами усы мочил.

Поэт, своим терпеньем удивленный,

Касался вещей, трепетной строки О горькой славе, о щитах червленых,

Что ограждали русские полки;

О том, как туго стянутые луки Над степью стрелы сыпали дождем,

Как проклял князь беспомощные руки,

Уж разлученный с боевым конем;

О той стране в Путивле перед валом,

Где Ярославна, устремляя взгляд К туманам юга, слезы проливала.

Те слезы в строчках и сейчас блестят.

Нам то печально, то светло над ними,

Но и они не помогают нам Узнать поэта истинное имя,

Чтоб навсегда отдать его векам.

Ах, если б знать его! Иметь могла бы Иной и эта тема поворот.

Но не унес его в ладонях слабых Из своего младенчества народ.

В.              Шефнер