ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

ПРОБЛЕМА КЛАССИФИКАЦИИ ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

Уже давно было замечено, что отношение придаточного предложения к главному в большинстве случаев сходно с отношением членов внутри простого предложения. В грамматиках XIX века придаточное предложение рассматривали как развернутый член главного предложения.

Так, П. Е. Басистов в 1848 году в книге «Система синтаксиса» писал: «Предложение, составляющее какой-либо член другого предложения, называется придаточным, а то предложение, в котором придаточное служит членом, - главным». В соответствии с этим определением он наметил пять видов придаточных, которые относятся к главному: а) как сказуемое: Да только те цветы Совсем не то, что ты (И. А. Крылов); б) как подлежащее: Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой: Ему и то уж силы придает, что подвигов его свидетель целый свет (И. А. Крылов); в) как дополнение: Он внутренне гордился, что он черкес (М. Ю. Лермонтов); г) как обстоятельство: 1) места: Случается нередко нам И труд, и мудрость видеть там, Где стоит только догадаться, За дело просто взяться (И. А. Крылов); 2) обстоятельство времени: Когда корысть себя личиной дружбы, кроет, Она тебе лишь яму роет (И. А. Крылов); 3) обстоятельство причины: Как много ручейков текут так смирно, гладко И так журчат для сердца сладко, Лишь только оттого, что мало в них воды (И. А. Крылов); 4) обстоятельство образа действия: Иной при месте так вздыхает, Как будто рубль последний доживает (И. А. Крылов); д) как атрибут: Была та смутная пора, Когда Россия молодая, В бореньях силы напрягая, Мужала с гением Петра (А. С. Пушкин).

В 1858 году Ф. И. Буслаев издал известный труд «Опыт исторической грамматики русского языка», в котором воспроизвел классификацию П. Е. Басистова. Авторитет Ф. И. Буслаева был и остается настолько значительным, что создание классификации подчиненных предложений на основе их соответствия членам предложения до сих пор приписывается ему, хотя эта классификация была введена даже в некоторые учебники для гимназий за десять лет до выхода в свет книги Ф.

И. Буслаева. Например, в «Учебнике русского языка» А. П. Смирнова (1848 г.) дана четкая классификация придаточных по их синтаксическим функциям.

Система придаточных, исходящая из сопоставления их с членами предложения, просуществовала в школьном преподавании больше ста лет. Составители учебников и пособий, подчеркивая сходство подчиненных предложений с членами простого предложения, отмечали, что «полного тождества значений такие параллельные конструкции не имеют»[75]. Например, придаточные следствия I (а), сравнительные (б), относительно-присоединительные (в), как правило, не соответствуют членам простого предложения, не могут быть заменены ими: а) Войницкий. Все это мило, но не убедительно, так что позволь мне, мой друг, топить печи дровами (А. П. Чехов); б) Человек может сохранять душевное веселье в часы самых трудных испытаний, как он может тосковать, даже отчаиваться, когда ничто ему не угрожает (И. Эренбург); в) Нос судьи понюхал верхнюю губу, что он обыкновенно делал только от большого удовольствия (Н. В. Гоголь). Вид таких придаточных определялся на основе установления смысловых отношений между частями сложноподчиненного предложения.

Среди придаточных, имеющих параллели в системе членов предложения, выделяли обычно две разновидности: а) предложения, непосредственно относящиеся к главному; б) предложения, уточняющие главное посредством конкретизации местоименного (соотносительного) слова.

Если союз или союзное слово не имеет в главном предложении соотносительного слова, то вид придаточного определялся при помощи синтаксического вопроса, устанавливающего соответствие придаточного тому или иному члену предложения. Напр.: 1) Алеша больше всего на свете боялся, как бы не перевели его в другую часть (М. Алексеев) - придаточное дополнительное. Ср.: Алеша боялся (чего?) перевода его в другую часть; 2) Солдат, что способен идти до конца, - Отвага нашей Родины непреклонная (А. Твардовский) - придаточное определительное. Ср.: Солдат (какой?), способный идти до конца,- Отвага нашей Родины непреклонная; 3) Несмотря на то, что день был прекрасный, народ не выходил гулять (Л.

Н. Толстой) - придаточное уступительное. Ср.: Народ не выходил гулять (несмотря на что?), несмотря на прекрасный день.

Если замена придаточного членом предложения невозможна или не совсем удобна, вид подчиненного предложения определяли только по вопросу: 1) А меня, Дуня, ликование берет, что нужен я позарез людям (А. Андреев) - придаточное обстоятельственное (причины), отвечает на вопрос: Меня ликование берет почему? 2) Рад, если Варварина личная жизнь наладится (Ю. Герман) - придаточное дополнительное, потому что отвечает на вопрос: Рад чему?

Вторая разновидность - это придаточные, конкретизирующие соотносительное слово главного предложения. Их вид устанавливался по синтаксической функции этого местоименного слова. Напр.: I) Тот, кто служит денежному мешку, всегда подлец (Л. Борисов) - придаточное подлежащее; 2) Наиболее опасные враги наши - это все те, кто хорошо знает нас (Л. Борисов) - придаточное сказуемое; 3) Все вредно для того, кто ничего не делает. Ничто не вредно для того, кто трудится (Л. Борисов) - придаточные дополнительные.

Эта система придаточных предложений часто подвергалась критике. Прежде всего указывали, что нет единого основания для классификации: одни подчиненные предложения определяются по соответствию членам простого предложения, другие - по смысловым отношениям между частями. Когда придаточные определяют по синтаксической роли соотносительного слова, то здесь отождествляются синтаксические функции самих придаточных с синтаксическими функциями тех местоименных слов, которые поясняются придаточными[76].

Но самым большим недостатком этой классификации, получившей название традиционной, считают тот, что в ней однородные по структуре и значению предложения оказываются отнесенными к разным типам и, наоборот, в один тип объединяются структурно и семантически разные предложения. Напр.: 1) Было так жарко, что трудно было дышать; 2) Наступила такая жара, что трудно было дышать; 3) Жара была такая, что трудно было дышать. В первом примере - придаточное степени, во втором - определительное, в третьем - сказуемое, «между тем структурная и семантическая однородность этих трех относимых к разным типам предложений очевидна», - пишет В.

А. Белошапкова .

В.              В. Виноградов, критикуя традиционную классификацию подчиненных предложений, приводит примеры на придаточные подлежащные, иллюстрирующие пестроту и разнородность конструкций, включаемых в один тип: 1) Кто ни проедет, всякий похвалит (А. С. Пушкин); 2) Кто ленив, тот сонлив; 3) Что с возу упало, то пропало; 4) Известно, что слоны в диковинку у нас (И. А. Крылов); 5) Все кажется мне, будто в тряском беге По мерзлой пашне мчусь я на телеге (А. С. Пушкин)[77].

Анализ недостатков этой классификации придаточных В. В. Виноградов заканчивает выводом: «Совершенно очевидно, что отношения частей внутри сложного предложения с грамматической точки зрения не тождественны и не параллельны отношениям слов внутри простого предложения. Поиски соответствий и параллелизма в этих отношениях чаще всего уводят в сторону от изучения синтаксической специфики разных видов сложного предложения»[78].

После выхода в свет «Грамматики русского языка» (Изд-во АН СССР, т. II, «Синтаксис», 1954) начались настойчивые поиски путей создания новой типологии сложноподчиненных предложений. При этом стали доказывать, что «классифицировать придаточные предложения сами по себе нецелесообразно, потому что они не представляют самостоятельных единиц, а являются лишь частями целого»[79]. Лингвисты обратились к книге В. А. Богородицкого, который в своей классификации отказался от сопоставления придаточных с членами предложения, а исходил из комплекса признаков: 1) к чему относится подчиненное предложение; 2) чем связывается оно с подчиняющим; 3) какие смысловые отношения выражены между частями сложного предложения[80]. Классификация

  1. А. Богородицкого, построенная на основе учета структуры предложения и его семантики, получила название структурно-семантической. Ее усовершенствование и развитие мы находим в трудах Н. С. Поспелова[81],
  2. Е. Крючкова и Л. Ю. Максимова[82], В. А. Белошапковой[83], С. Г. Ильенко[84] и других ученых.

При переиздании в 1962 году школьного учебника по синтаксису группировка придаточных предложений была приведена в соответствие с некоторыми положениями структурно-семантической классификации, разрабатываемой в науке.

Так, придаточные подлежащие, дополнительные и сказуемые были распределены между изъяснительными и определительными. Если они связываются союзным словом и относятся к указательному слову, то рассматриваются как определительные: 1) Счастлив тот, кто строит новую жизнь; 2) Я слышал т о, что вы прошептали; 3) Хороший человек - это тот, вблизи которого легче дышится (П. Павленко).

Придаточные подлежащие (а) и дополнительные (б), которые относятся к глаголу, требующему восполнения значения, или к предикативному наречию, прилагательному, которые сходны по значению с таким глаголом, рассматриваются как изъяснительные: а) Ирине вдруг показалось, что в комнате запахло ландышами; Пете ясно, что я не прав; Счастлив, кто строит новую жизнь; б) Попросим Виктора, чтобы он принес альбом с марками; Я рад, что вы успешно закончили свою работу. Придаточные изъяснительные могут также относиться и к имени существительному, и к словосочетанию: 1) Сообщение о том, что космический корабль благополучно приземлился, быстро облетело весь мир; 2) Она дала слово, что приедет утром.

В сложноподчиненных предложениях с придаточными обстоятельственными наблюдается большее, чем в других типах, единство смысловых отношений между частями, синтаксической функции придаточного и средств связи его с главным. Поэтому даже при разном подходе к классификации придаточных обстоятельственных мы видим меньше разногласий в выделении их типов. Например, в учебнике для средней школы в соответствии с традицией до сих пор выделяются придаточные образа действия и степени, места времени, цели, причины, условные, уступительные, следствия и присоединительные. Только придаточные сравнительные, которые считались раньше разновидностью придаточных образа действия и степени, сейчас выделены в самостоятельный тип.

Каковы достоинства этого варианта структурно-семантической классификации? Она облегчила дифференциацию придаточных необстоятельственных, так как вместо четырех типов: подлежащих, сказуемых, определительных и дополнительных - учащиеся различают теперь только два типа: изъяснительные и определительные.

Сняты также трудности, которые были связаны с отграничением очень близких по значению придаточных дополнительных от подлежащих: 1) Я слышал, что кто- то вошел на террасу; 2) Мне послышалось, что кто-то вошел на террасу. Оба придаточных рассматриваются как изъяснительные. Часто ученики ошибались при синтаксическом разборе придаточных дополнительных и подлежащих, сходных с определительными: 1) Тот, которого поражает молния, блеска не видит и гула не слышит (Л. Борисов);
  1. Федор Иванович думал о той, которую любит его сын (Л. Борисов). Теперь оба придаточных включаются в разряд определительных на основе их сходства с присубстантивными определительными. Ср.: 1) Человек, которого поражает молния, блеска не видит и гула, не слышит; 2) Федор Иванович, думал о девушке, которую любит его сын.

Нет также тех трудностей, которые возникали при разборе сложноподчиненных предложений с придаточными сказуемыми, близкими к определительным. Напр.: 1) Мороз такой, что страшно выйти из дома - придаточное сказуемое; 2) Стоял такой мороз, что страшно было выйти из дома - придаточное определительное. Оба теперь рассматриваются как предложения, имеющие значение степени и определительное.

Однако против этой классификации высказывают и серьезные возражения. Например, А. Г. Руднев писал: «Как показал акад. И. И. Мещанинов, ведущие грамматические категории - подлежащее, сказуемое, дополнение, определение и обнаруживаемые ими субъектные, предикативные, объектные и атрибутивные отношения устанавливают структуру каждого синтаксического построения, что прослеживается во всех языках и что характерно как для простого, так и для сложного предложения. Этого как раз и не учитывают составители школьного учебника при «обновлении» классификации придаточных предложений... Нужно ли говорить о том, что и по дидактическим соображениям очень важно сохранить преемственную связь классификации придаточных предложений с классификацией членов предложения... Ознакомившись с главными и второстепенными членами предложения, учащиеся прочно усвоят классификацию придаточных предложений»[85].

Резкой и во многом обоснованной критике подвергает структурносемантическую классификацию А. В. Дудников . А. Н. Гвоздев строит описание придаточных на основе их соответствия членам простого предложения, указывая, что, «несмотря на отмечавшиеся недостатки этой классификации, важно, что при ее использовании на первый план выдвигаются функции придаточных предложений»[86].

Можно ли сказать, что новая классификация сняла все трудности синтаксического разбора сложноподчиненных предложений? Нет, хотя бы потому, что сами авторы данной классификации колеблются в определении видов придаточных предложений. Так, в 1962 году, сразу после выхода переработанного, 9-го издания школьного учебника, разъясняя новую классификацию придаточных предложений, авторы относили к изъяснительным такие конструкции: 1) Он не знал того, о чем его спрашивала.; 2) Ему известно то, что его ожидает, хотя аналогичным примером иллюстрировали придаточные определительные: Т о, что мы увидели на, берегу озера, превзошло все наши ожидания.

В 1964 году, отвечая на вопросы учителей и методистов, С. Г. Бархударов и С. Е. Крючков все эти конструкции относят к определительным: 1) То, что я хочу рассказать, было в сороковых годах (Л. Н. Толстой); 2) Меня удивило то, что он сказал на собрании»; 3) Все, что полагалось в дорогу, было собрано и сложено в чемодан (С. Бабаевский)[87]. При этом они дают обобщающее правило: придаточные предложения, связанные с главным союзным словом и относящиеся к субстантивированным местоимениям, являются определительными[88].

Однако применение этого правила может привести к смешению определительных и изъяснительных предложений. В самом деле, какой вид придаточного в следующем примере: Отец рассказал о том, кто спас утопающего ребенка? Наличие союзного слова в придаточном и указательного слова в главном как будто дает основание квалифицировать подчиненное предложение как определительное. Однако это не совсем так. Если к придаточному поставим вопрос: О чем рассказал отец?, то оно, конкретизируя соотносительное слово, поясняет глагол-сказуемое и является изъяснительным. Если к придаточному поставим вопрос: О к о м рассказал отец?, то оно будет синонимично бесспорному определительному: Он рассказал о человеке, который спас утопающего ребенка.

Но стоит только в аналогичной конструкции употребить союзное слово что, как и вопрос оказывается бессильным помочь установить вид придаточного. Напр.: Отец рассказал о том, что видел на озере. Если это сложное предложение синонимично такому: Он рассказал, что видел на озере, то придаточное - изъяснительное. Если же оно синонимизиру- ется с другим: Он рассказал о происшествии, которое видел на озере, то придаточное - определительное.

О трудностях разграничения придаточных изъяснительных и определительных свидетельствует тот факт, что авторы методических пособий дают рекомендации учителю, противоречащие тому, что написано в учебнике.

Например, предлагается для учащихся такой пример: Нет ничего на свете, чего бы, не сумели руки твои, что было бы им не под силу, чего бы они погнушались (А. Фадеев) и рекомендуется придаточные разбирать как изъяснительные. Но если применить прием подстановки и соотносительное слово ничего заменить именем существительным (как рекомендуют авторы учебника), то следовало бы, конечно, здесь выделить три определительных придаточных. Ср.: Нет такого дела на свете, которого не сумели бы сделать руки твои, которое было бы им не под силу, которого бы они погнушались.

Обобщая все изложенное выше, мы должны признать, что многие вопросы, связанные с сочинением и подчинением, с классификацией придаточных предложений, еще не решены в науке. Этим объясняются те трудности, с которыми сталкиваются составители учебников и пособий для средней и высшей школы, а также учителя-словесники. Однако из разных противоречивых суждений лингвистов все же можно выбрать такие, которые более или менее «отстоялись», потому что авторы их стараются сохранить принцип «равновесия» семантических и формальнограмматических показателей в оценке того или иного явления.

Если исходить из принципа единства формы и содержания, те бессоюзные сложные предложения следует выделить как особый тип, потому что имеющиеся внутри этого типа различия в смысловых отношениях между частями сложного предложения не закреплены грамматическими средствами выражения этих отношений. Только союзы и союзные слова дают возможность дифференцировать наличие некоторой автономности, равноправия частей сложного предложения (при сочинении) и зависимости одной части от другой (при подчинении).

Но и при таком подходе к сложносочиненным предложениям как к предложениям, предикативные части которых связаны сочинительными союзами, а к сложноподчиненным как к предложениям, предикативные части которых соединены подчинительными союзами или относительными местоименными словами, остаются конструкции, которые стоят на периферии сочинения и подчинения. Особенно эта переходность ярко проявляется при объединении почти равноправных частей подчинительными союзами со значением сопоставления: Если существуют на земле люди передовые» дерзновенные, энергичные, то, как закон, рядом с ними ютятся отсталые, пассивные, трусливые (А. Андреев).

Нужно иметь в виду, что не всегда грамматическая форма связи совпадает с направленностью смысловой зависимости между частями сложного предложения. Иногда подчинительный союз начинает придаточное предложение, от которого по смыслу зависит главное предложение. В этом случае можно говорить об обратном подчинении.

Если же каждая из частей сложного предложения имеет свой подчинительный союз, при этом одно придаточное - прямоподчиненное, а второе - обратно подчиненное, тогда мы имеем взаимное подчинение.

Классификация обстоятельственных придаточных предложений в школьных и вузовских учебниках строится, как правило, на основе функционального принципа, т. е. путем сопоставления их с членами предложения (в тех случаях, когда есть соответствие придаточного обстоятельству). Классификация придаточных необстоятельственных находится в стадии пересмотра, отказа от группировки их в соответствии с членами предложения (подлежащим, сказуемым, определением и дополнением), в стадии поисков структурно-семантических критериев для выделения типов этих подчиненных предложений.

<< | >>
Источник: Е. Е. Долбик, В. JI. Леонович, Л. Р. Супрун-Белевич. Современный русский язык : хрестоматия. В 3 ч. Ч. 3. Синтаксис / сост. : Е. Е. Долбик, В. Л. Леонович, Л. Р. Супрун- Белевич. — Минск : БГУ,2010. — 295 с.. 2010

Еще по теме ПРОБЛЕМА КЛАССИФИКАЦИИ ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ:

  1. 331. Краткая история вопроса о сложноподчиненном предложении
  2. Полипредикативные предложения
  3. ПРОБЛЕМА КЛАССИФИКАЦИИ ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ
  4. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
  5. Развитие идей традиционного языкознания в структурносемантическом синтаксисе.
  6. Грамматические вопросы как средство презентации категориальных значений частей речи и членов предложения.
  7. Ответственность позиции и целостность теории.
  8. § 80. НЕРАСЧЛЕНЕННЫЕ И РАСЧЛЕНЕННЫЕ СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
  9. 331. Краткая история вопроса о сложноподчиненном предложении
  10. По разделам «Сложное предложение», «Бессоюзные соединения предложений»
  11. 5. Нерасчлененные и расчлененные сложноподчиненные предложения
  12. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  13. Сложное предложение как синтаксическая единица
  14. 1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе
  15. § 8. Проблема классификации сложноподчинённых предложений.
  16. НЕКОТОРЫЕ СИНТАКСИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КЛАССИФИКАЦИИ
  17. Большинство исследователей, работающих в области филосо­фии языка, а в последнее время даже и некоторые лингвисты признают, что удовлетворительная семантическая теория должна отвечать на вопрос о том, каким образом значения[63] предложений зависят от значений слов.
  18. Много лет назад, когда я впервые обратился к проблеме при­чинных отношений, меня интересовало прежде всего языковое оформление отдельных причинных утверждений[132].