Вместо заключения Аналогия как ведущий принцип освоения иноязычных слов в русском языке новейшего периода

Общее направление адаптационных процессов в русском языке но­вейшего периода проявляется в конкуренции иноязычных слов с лек­сическими единицами заимствующего языка, в стремлении органично влиться в систему и стать «своими».

Конкуренция своего и чужого проявляется двояко: с одной стороны, иноязычный неологизм «предъявляет» говорящему некоторые преиму­щества, актуализируя их (например, оттенок значения: электорат - ср. избиратели', краткость: емп; способность к деривации: массмедиа - ср. СМИ и проч.); с другой - соотносясь с уже существующей единицей языка-реципиента, он не только отталкивается по отдельным признакам от неё, например по значению - в случае синонимии, но и в чём-то упо­добляется ей, подстраиваясь под систему.

Слово языка-реципиента, с которым соотносится (по смыслу или/и по структуре) новое иноязычное слово, выступает по отношению к по­следнему как «образец». Ведущим принципом адаптации иноязычного слова становится принцип, или закон, аналогии. Этот принцип прояв­ляется в том, что новая лексическая единица, взятая из чужого языка, приобретает какие-то стороны и признаки своей структуры на основе подобия с тем. что есть в другом факте (или в других фактах). По анало­гии выстраиваются системы склонения и спряжения, передвигается ударение. Так. акцентный вариант слова бармен, широко распростра­нённый в устной речи. - результат аналогии со словами шоумен, супер­мен, яхтсмен и др. Аналогия может быть также причиной варьирования иноязычного слова. Числовые варианты слов дедлайн/дедлайны ‘край­ний срок', дрэд дрэды ‘причёска’ появились под влиянием аналогов:

ср. укладываться в деблайны (укладываться в сроки)', носить дрэды (носить косички).

Принцип аналогии действует в адаптационных процессах всех ос­новных типов, т. е. как в семантической адаптации, связанной с лекси­ческой семантикой осваиваемого в языке-реципиенте слова, так и в формальной адаптации, затрагивающей внешнюю, материальную обо­лочку слова.

Аналогия в процессе семантического освоения иноязычного слова заметна в таких процессах, как метафоризация и фразеологическая де­ривация, когда оказываются востребованными имеющиеся в языке «по- рождающис» модели. Например, модель метафорического переноса «жанр искусства —> событие», реализованная в устойчивых употребле­ниях комедия (о забавном происшествии), фарс (Не собрание, а фарс какой-то!), брама (семейная) и др., генерировала ряд новых метафор на базе иноязычных слов, см.: (политический) триллер, (политическое) шоу, (политический) экшн, ток-шоу (о заседании правительства), блок­бастер (о действиях НАТО), перформанс (о дне рождения и т. и.), ин­сталляция (метафора жизни), римейк политической стратегии и др. В этом и в подобных случаях действует так называемая смысловая аналогия.

Аналогия в процессе грамматического освоения иноязычного слова может быть как смысловой, так и формальной. Так, под действием аналогии обоих типов оформляется в современной русской речи род несклоняемых неодушевлённых имён существительных. Сферы влияния формальной и смысловой аналогии распределяются, как уже отмечалось в 2.3. следующим образом:

- существительные на -о в подавляющем большинстве случаев ста­новятся именами среднего рода: бунгало, парео, сумо и др. (на этом «участке» языка сильна формальная аналогия иноязычных слов на -о с исконными существительными среднего рода на -о);

- род имён существительных с основами на другие гласные всё чаще формируется по принципу смысловой аналогии, а именно «перенимает­ся» род слова-эквивалента или близкого по значению слова русского языка (биеннале ж. р. и выставка ж. р.; джакузи ж. р. и ванна ж. р.; гран-при м. р. и приз м. р. и др.). Это замечание касается и родовой ха­рактеристики слова евро', оно имеет признаки мужского рода, по анало­гии с родом рядоположенных имён существительных доллар, рубль, хотя в разговорной речи встречаются употребления, соответствующие нормативному «формальному» правилу (одно евро).

По-видимому, на этом участке языка смысловая аналогия успешно конкурирует с традиционным грамматическом правилом, что на самом деле не противоречит тому, что уже есть в системе языка. Мы имеем в виду присваивание рода аббревиатурным словам, когда аббревиатура получает род опорного слова производящего словосочетания (бывшая ГДР), и присваивание рода несклоняемым неодушевлённым именам собственным по роду слова-гиперонима (современный Токио, широкая Миссисипи).

Иными словами, род присваивается новому иноязычию осмыслен­но - с учётом его значения, которое соотносится со значением имею­щихся в языке слов. Тем самым говорящий как бы вписывает неологизм в парадигму языка.

Отметим, что присвоение рода несклоняемым существительным по принципу аналогии наблюдается и среди слов, восходящих к аббревиа­турам в языке-источнике. Например, ай-кью м. р. - ср. коэффициент', ди-ви-ди м. р. - ср. диск и проч. Несклоняемые иноязычные аббревиату­ры в большинстве случаев приобретают род в соответствии с родом опорного слова в русскоязычной расшифровке.

Аналогия действует и в небольшой группе несклоняемых существи­тельных, представляющих собой метонимические названия, перенесён­ные с наименований компаний, концернов и т. п. на готовый проду кт. В этом случае род, как правило, присваивается по наследству от слова, являющегося родовым названием по отношению к обозначаемому'. Например, как существительные женского рода употребляются некото­рые обозначения автомобилей по названию их марки (ауди, вольво, фер- рари, мицубиси, сузуки - ср. машина, иномарка). См., например, заголо­вок: Hyundai заболела вирусом. В этом же ряду метонимических назва­ний слово денди/дэнди ‘телеприставка для видеоигр’ - женского рода и баунти ‘батончик’ - мужского рода.

Можно отметить также действие аналогии, основанной на формаль­ном признаке, сходстве слова с его более полным вариантом, как прави­

ло склоняемым (по типу кофий мужской род —> кофе мужской род).

Наконец, под действием принципа аналогии происходит формирова­ние общего «сценария» в адаптации некоторых идентичных по структу­ре заимствований (см. 2.4-2.7).

В целом заимствование и адаптация идентичных по структуре или по семантике иноязычных слов свидетельствуют о том. что русский язык всё чаще принимает какое-либо конкретное слово уже как член какой-либо готовой парадигмы, микросистемы.

По своим чертам лексическое заимствование ещё более сближается со словообразованием: и в том и в другом процессе язык получает мо­тивированные единицы, а значит, заимствование, когда оно происходит из одного источника, становится всё более системным, а «закон» анало­гии всё более востребованным.

АЛ

БАС

БТС

ТСРЯ

КССПТ

ЛРЛЯ

НБАРС

НС-ХХІ

НСЗ

НСЗ-70

НСИС

ОССРЯ

РОС