<<
>>

1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе

Хронологически первым направлением исследования порядка слов бы­ла теория прямого (обычного) и обратного (инвертированного) словораспо-ложения, когда порядок слов рассматривался как последовательность членов предложения, т.е.

исследователи ограничивали изучение этой проблемы пре­делами синтаксической роли членов предложения [Греч 1840; Буслаев 1959; Грамматика 1954; Сиротинина 1965]. Отправной точкой рассмотрения про­блемы порядка слов являлось направление «от формы к функции». Некото­рые исследователи даже признают, что до 1960-х годов преобладало мнение о свободном порядке слов в русском языке. Это мнение подтверждали нали­чием флективности в русском языке [Пешковский 1956: 52; Грамматика 1960: 658; Будагов 1971: 222]. Тем не менее, некоторые лингвисты разделяли мнение о твердом порядке словорасположения [Шахматов 1941: 34; Орлова 1939: 31], они признавали грамматические функции словопорядка. Несмотря на то, что мнение о свободном порядке слов было довольно широко распро­странено, в русском языке активно исследовались нормы расположения слов. Очевидное противоречие между определением «свободный» и наличием все­возможных смысловых, стилистических и даже грамматических ограничите­лей этой «свободы» дало основание академику А.А. Шахматову, а вслед за ним И.И. Ковтуновой, Н.В.Текучевой, О.Б. Сиротининой назвать порядок слов в русском языке «далеко не свободным». Так, О.Б. Сиротинина справед­ливо полагает, что «арифметический подсчет теоретически возможных вари­антов порядка слов одного и того же предложения (обычное доказательство свободы порядка слов русского языка) и фактическая возможность употреб­ления этих вариантов - далеко не одно и то же. В русском языке есть нормы и закономерности размещения слов» [Сиротинина 1965: 167].

Поскольку спор о «свободном» и «твердом» порядке слов не был свя­зан с основной функцией словоположения в русском языке - функцией акту­ального членения предложения, мнения как о «твердом» порядке слов, так и о «свободном» были научно недоказанными и не имеющими достаточной перспективы. Однако со времени распространения идей В.Матезиуса иссле­дователи применяют подход, основанный на актуальном членении. Опираясь на идеи французского лингвиста XIX века А. Вейля, В.Матезиус тесно связал новый аспект членения предложения с главным средством его выражения -словопорядком. Данный подход господствует и в современном языкознании. Грамматическое членение предложения на состав подлежащего и состав ска­зуемого определяется позиционной структурой самого предложения. Пред­ложение имеет не только формальное, но и смысловое членение, поскольку коммуникативная нагрузка предложения между его членами может распре­деляться по-разному. Размещение коммуникативной нагрузки и определяет «актуальное членение предложения» (термин введен чешским лингвистом В. Матезиусом).

Под актуальным членением предложения мы понимаем «особое соот­ношение между компонентами его состава, благодаря которому заключаю­щееся в нем и преследующее известную цель сообщение развертывается в определенном направлении, в определенной коммуникативной перспективе» [Распопов 1970: 98]. По утверждению Т.П. Ломтева «в актуализованном предложении темой является та часть предложения, на которую не распро­страняется скрытый вопрос или скрытое отрицание, ремой является та часть его содержания, на которую направлен скрытый вопрос или скрытое отрица­ние, и она представляет собой ответ на скрытый вопрос» [Ломтев 1974: 210­211].

Изучение роли порядка расположения слов и компонентов в оформле­нии актуального членения предложения имеет определенное значение в об­щетеоретическом плане для исследования особенностей синтаксического строя того или иного языка. По мнению Р. А. Вафеева, теория актуального членения особо значима для языков с подвижным порядком слов:

«...словорасположение как проблема лингвистическая, особенно для славян­ских языков, не могла быть разрешена до тех пор, пока главный фактор - ак­туальное членение - находился за пределами этой науки» [Вафеев 1983: 52]. Порядок слов относится к аналитическому способу выражения грамматиче­ского значения. Он является важным грамматическим средством в языках с фиксированным порядком слов, не имеющих развитой системы флексий, где место слова в предложении определяет его синтаксическую роль. В языках же с развитой системой флексий значительно ослаблена синтаксическая функция словопорядка. В них словорасположение является средством пере­дачи актуального членения предложения и его стилистической принадлежно­сти. Порядок слов является одним из главных выразителей актуального чле­нения. В оформлении актуального членения коэффициент значимости поряд­ка слов находится в прямой зависимости от структуры языка: в славянских языках значение порядка слов для выражения актуального членения весьма велико, в то время как романские и германские языки помимо порядка слов используют и другие приемы для выражения актуального членения [Граур

1986: 4-5].

Современная синтаксическая наука признает актуальное членение предложения в качестве основной функции русского порядка слов [Адамец 1966; Распопов 1961; Ковтунова 1976]. Поэтому изучение порядка слов и предикативных частей предложения происходит в тесной взаимосвязи с тео­рией актуального членения, согласно которой предложение содержит два компонента: основу и ядро высказывания. Основа высказывания - это исход­ный пункт высказывания, часто содержащий уже известную слушателю ин­формацию, а ядро высказывания - это сообщение новой информации, ради чего и предпринимается высказывание. Ядро высказывания является глав­ным коммуникативным компонентом предложения. В то же время, по усло­виям контекста, основа высказывания может быть опущена, так как она со­держит уже известную информацию.

Выделяют и другие термины для обозначения двух компонентов пред­ложения: тему и рему [Ковтунова 1969; Boost 1965], данное и новое [Кру-шельницкая 1969], основа и предицируемая часть [Распопов 1970].

В. Матезиус связал деление предложения на основу и ядро высказыва­ния с порядком слов. Поскольку слушателю предоставляется новая инфор­мация об уже известном ему, основа обычно следует за ядром высказывания. Такую последовательность В. Матезиус определяет как «объективный поря­док», при котором «мы движемся от известного к неизвестному, что облегча­ет слушателю понимание произносимого». «Субъективный порядок» харак­теризуется тем, что ядро предшествует основе. Он свойствен эмфатическим высказываниям. «Такая последовательность, - утверждает В. Матезиус, -придает ядру высказывания особую значимость» [Матезиус 1967: 244-245]. В языкознании «объективный» и «субъективный» порядок слов иначе называ­ют прямым и обратным (инверсированным). Однако не всегда одинаковое содержание вкладывается в понятие прямой и обратный, объективный и субъективный порядок слов. В частности, О.А. Крылова и С.А. Хавронина прямым порядком слов считают последовательность «тема - рема», а обрат­ным - «рема - тема». По их мнению, объективный порядок - тот, который характерен для экспрессивно не окрашенной речи. При нарушении объек­тивного порядка слов возникает порядок субъективный [Крылова 1986: 136].

Нам представляется более последовательной точкой зрения мнение большинства ученых, которые разграничивают прямой и обратный, объек­тивный и субъективный порядок слов в зависимости от того, какое членение предложения при этом учитывается: актуальное или грамматическое. Обыч­ным, или объективным, порядком слов при таком подходе называется поря­док слов, при котором рема следует за темой, а эмфатическим, или субъек­тивным, называется расположение «рема - тема». В основе же различения прямого и обратного порядка слов лежит взаимное расположение подлежа­щего и сказуемого. Последовательность «подлежащее - сказуемое» называ­ется прямым порядком слов, «сказуемое - подлежащее» - обратным (незави­симо от взаимного расположения компонентов актуального членения пред­ложения).

В. Матезиус выделяет следующие факторы, влияющие на порядок слов: смысловой (главный) фактор; грамматический фактор и момент рит­мичности; фактор ритма равновесия, который определяется сочетанием длинных предложений с короткими, сложных с простыми, трудных для про­изношения с легкими; мелодический принцип, заключающийся в том, что необходимость определенной фонической линии для создания характерной окраски произносимого текста очень часто требует определенного порядка слов. Особый интерес вызывает замечание В.Матезиуса о различии характера актуального членения в различных функционально-речевых стилях. Соглас­но его утверждению, «в отрывистой повседневной речи картина актуального членения предложения гораздо богаче, чем в речи обработанной, особенно в письменной форме языка» [Матезиус 1967: 242]. Несмотря на то, что В. Матезиус не выделяет стилистическую функцию порядка слов, все его за­мечания, касающиеся субъективного порядка слов и ритмомелодики предло­жения свидетельствуют о понимании им стилистической значимости порядка слов.

Теория порядка слов и актуального членения предложения получила дальнейшее развитие в трудах таких русских и зарубежных лингвистов, как Г.А. Золотовой, И.И. Ковтуновой, Л.М. Лосева, Г.П. Немец, О.Б. Сиротини-ной, П. Адамца, Ф. Данеша, И. Мистрика, Я. Фирбаса.

Введение в отечественную лингвистику теории об актуальном члене­нии предложения связано с именем К.Г. Крушельницкой, которая назвала его «смысловым членением» предложения. Она предложила ввести термины «данное» и «новое» вместо «основы» и «ядра». В ее работах проблема смы­слового членения рассматривается как синтаксическая и поднимается вопрос о соотношении смыслового и грамматического членения. По мнению иссле­дователя, между грамматическим значением члена предложения и его ком­муникативным заданием существует определенная взаимосвязь: «Подлежа­щее преимущественно является данным в предложении. Дополнение почти одинаково выступает как данное и как новое; то же можно сказать об обстоя­тельствах места, времени, причины, цели. Такие же члены предложения, как обстоятельства образа действия и сказуемое, несут преимущественно нагруз­ку нового. Нагрузка определения тесно связана с тем, какой смысловой вес имеет определяемое слово» [Крушельницкая 1969: 98].

Таким образом, при рассмотрении вопроса о порядке слов нельзя исхо­дить лишь из таких категорий, как члены предложения. Порядок слов в пред­ложении следует рассматривать в рамках такого явления, как актуальное членение, т.е. под понятием «прямой» и «обратный» порядок слов подразу­мевается не последовательность расположения грамматических членов пред­ложения (подлежащего, сказуемого, определения, дополнения и обстоятель­ства), а последовательность расположения темы и ремы. В частности, И.И. Ковтунова определяет актуализацию как «приспособление синтаксической структуры предложения к конкретной коммуникативной цели данного вы­сказывания» [Ковтунова 1967: 121]. Актуальное членение зависит от причин, внешних для данного предложения, от контекста, речевой ситуации. «Распо­ложение слов в речи, - по словам автора, - опосредовано расположением других единиц, в состав которых они входят, - темы и ремы, а в состав и той и другой единицы могут входить слова любых категорий» [Ковтунова 1969: 11-12]. Порядок слов в предложении зависит от цели высказывания, его «со­общительного» смысла. Словопорядок предложения подчинен данному кон­тексту, структуре и семантике предшествующих предложений; его нельзя рассматривать только лишь как внутреннее качество структуры предложе­ния. И. И. Ковтунова описывает иерархию синтаксического и актуального членения, рассматривает высказывание как единицу языковой системы, ва­рианты порядка слов в предложении с разным синтаксическим составом, экспрессивные варианты словорасположения.

И. П. Распопов впервые провел полноценное исследование теории акту­ального членения в связи с его формальными средствами - порядком слов и интонацией. Вместо терминов «основа» и «ядро» высказывания, восприни­маемых как синонимы, лингвист предложил ввести термины «основа» и «предицируемая часть» [Распопов 1961: 97-114]. При изучении структурной организации предложения исследователь различает «два уровня синтаксиче­ского описания и синтаксической системы языка»: конструктивно-синтаксическую и коммуникативно-синтаксическую единицы. На первом уровне осуществляется синтаксическое членение, на втором - актуальное членение. Эта концепция позволила определить функции порядка слов на двух уровнях и установить иерархию этих функций в структуре предложения [Распопов 1973]. Основываясь на концепции И.П. Распопова, Е.С. Скоблико­ва предлагает рассматривать вместо двух аспектов в содержательной струк­туре предложения все четыре аспекта, с которыми связаны основные грамма­тические категории предложения: «номинативный» аспект, отражающий со­вокупность грамматических категорий внутреннего членения предложения; модально-временной; аспект целевого назначения; аспект коммуникативной перспективы [Скобликова 1985: 33].

В работе «Типология языка и речевое мышление» С. Д. Кацнельсон ут­верждает, что оформление синтаксических единиц, входящих в предложение в качестве определенных функциональных классов - предиката, субъекта и объекта - изначально ориентировано на актуальное членение. В концепции С. Д. Кацнельсона подлежащее (субъект) выполняет единственную функцию - является экспликандумом (уточняемым) при предикате-экспликанте, т.е. субъект является темой сообщения. Позиционная функция оформления субъ­екта является первичной функцией именительного падежа. Косвенным паде­жам в качестве первичных присущи различные семантические функции, од­нако любому косвенному падежу присуща также вторичная позиционная функция оформления субъекта. В качестве примера С. Д. Кацнельсон приво­дит фразу Спортом он занимается с детства, где вторичную позиционную функцию оформления субъекта несет творительный падеж [Кацнельсон 1972:

184].

По справедливому замечанию О. А. Лаптевой, «уровень актуального членения лежит над уровнем синтаксиса, это следующая ступень языковой абстракции» [Лаптева 1976: 246]. Несмотря на то, что актуальное членение имеет семантическую природу, это не значит, что здесь нет точек соприкос­новения с синтаксисом. Нам представляется, что анализ предложений с точки зрения актуального членения должен исходить из одновременного рассмот­рения двух планов - семантического и синтаксического в их соотнесенности.

Однако не все лингвисты признают возможность описания предложе­ния в композиционно-синтаксическом аспекте с позиций актуального члене­ния. Так, И.А. Мартьянова выделяет ряд трудностей [Мартьянова 1988: 142]. Прежде всего, по утверждению автора, нельзя рассматривать коммуникатив­но-синтаксические параметры предложения в отрыве от его конструктивно-синтаксической природы. Вторая проблема состоит в том, что анализ на ос­нове актуального членения часто препятствует исследованию строения пред­ложения, функционирующего в художественном тексте, характерной чертой которого является тенденция к разрушению традиционного последовательно­го перехода от темы к реме, изменению «классической» фразы. И, наконец, «тема» предложения определяется не адресатом, а субъектом речи; авторское членение текста не всегда совпадает с читательским, что может быть обу­словлено индивидуально - психологическими особенностями воспринимаю­щего. Такие предложения можно рассматривать со многих точек зрения.

В.Б. Касевич также признает термин «актуальность» членения предло­жения не совсем удачным. По мнению исследователя, речь идет о таком чле­нении предложения, которое актуально для данного контекста, т.е. предло­жение можно расчленить разными способами, но в конкретном контексте реализуется один из них. Вопреки пониманию актуального членения пред­ложения, связанность с контекстом учитывается не всегда. Представления о том, что предложения (высказывания) можно членить различным образом при сохранении их синтаксической структуры, по мнению В.Б. Касевича, нуждается в определенной корректировке. Прежде всего, при таком подходе не различаются аспекты речевой деятельности - речепроизводство и рече-восприятие. Вычленение темы сообщения является одим из первых этапов семантического структурирования, т.е. семантика предложения (или выска­зывания) задается до выбора синтаксической структуры. Поэтому с этой точ­ки зрения безосновательно утверждать, что «готовый» синтаксис модифици­руется применительно к коммуникативно-семантическим задачам, опреде­ляемым контекстом.

Во-вторых, при подходе к предложению с точки зрения актуального членения неправомерно говорить о «лабильности» структуры предложения. Такое утверждение отражает не аспекты речевой деятельности, а позицию лингвиста, анализирующего изолированное предложение. Поскольку такое предложение лишено просодических характеристик, оно может трактоваться по-разному, т. е. в нем по-разному могут выделяться тема и рема в зависимо­сти от того, в рамках какого потенциального контекста его представляют. При этом синтаксическая структура предложения не изменяется, «что и соз­дает впечатление об актуальном членении как о чем-то «надстраивающемся» над синтаксической структурой» [Касевич 1988: 84-86]. Однако в плане вос­приятия речи предложение не существует вне своего контекста, а в данном контексте предложение может члениться, как правило, одним-единственным образом.

Исследование словорасположения простого предложения, основанное на принципе актуального членения, послужило необходимой основой для ус­пешного решения проблемы порядка слов и предикативных частей сложного предложения [Сиротинина 1966; Учитель 1980; Щеулин 1977]. Аспект акту­ального членения простых предложений подвергался неоднократному описа­нию, этой проблеме посвящены многочисленные статьи, монографии и дру­гие исследования. Что же касается рассмотрения актуального членения сложных предложений, то известно лишь несколько работ [Распопов 1964; Шешукова 1972; Белоусов 1986].

В современном языкознании порядок предикативных частей представ­лен характерным признаком сложных предложений. Актуальность изучения данной проблемы вызвана тем, что «не конструкция создается из слов, но слова подбираются к конструкции, вернее, идет процесс взаимной подгонки слов и конструкции» [Гак 1972: 367]. На современном этапе определение ха­рактерных признаков порядка синтаксических сегментов в сложном предло­жении ведется в двух направлениях:

1) исследование основных закономерностей расположения отдельных конструктивных элементов и предикативных частей сложноподчиненного предложения;

2) исследование закономерностей порядка слов в пределах частей сложного предложения как отдельных предикативных единиц.

Изучение проблемы следования синтаксических сегментов связано с рассмотрением сложного предложения как коммуникативной единицы. В этом отношении прослеживаются две противоположные точки зрения. Пред­ставители первой точки зрения (Н.С. Поспелов, Г.Н. Рыбакова, Л.В. Шешу-кова) рассматривают сложное предложение как структурное и семантическое единство, которое функционирует в качестве одной коммуникативной еди­ницы. В. А. Белошапкова подчеркивает, что «функциональная целостность яв­ляется неотъемлемой и важной чертой сложного предложения, ... которая объединяет его с простым предложением и противопоставляет сочетанию предложений в контексте» [Белошапкова 1967: 18].

Противоположной точки зрения придерживаются И.П. Распопов, О.Д. Боев, О. А. Крылова. Они полагают, что сложное предложение не всегда яв­ляется одной коммуникативной единицей: «известная общность коммуника­тивного содержания, характеризующая сложное предложение, вопреки мне­нию некоторых лингвистов, отнюдь не означает, что любое сложное предло­жение предназначено для функционирования в качестве одной коммуника­тивной единицы» [Распопов 1973: 167]. Более глубокое проникновение в ис­следование сложного предложения потребует рассмотрения структурно-синтаксических и семантических функций порядка слов и предикативных частей.

Значительный вклад в изучение проблемы порядка частей в сложном предложении внесла В. А. Белошапкова. Наряду с большинством исследова­телей она отрицает мнение о том, что порядок слов простого предложения аналогичен порядку слов сложного предложения. Словорасположение в сложном предложении имеет характерные особенности. Порядок слов в час­тях сложного предложения иногда отличается от порядка слов в аналогичных по синтаксическому строению и смыслу простых предложениях. Автор объ­ясняет это тем, что словопорядок оформляет предложение как единое ком­муникативное целое, вследствие чего определенное словорасположение од­ной части требует определенного словорасположения в другой. Кроме того, в некоторых типах сложных предложений наблюдается жестко регламентиро­ванный порядок следования частей, другие же типы допускают свободу их расположения. Таким образом, одним из признаков анализа системы сложно­го предложения является «гибкость или негибкость структуры». Исследова­ние проблемы порядка частей сложного предложения должно рассматривать­ся с двух точек зрения. Во-первых, порядок следования частей необходимо рассматривать «как элемент статической структуры сложного предложения», члены которой выполняют одну и ту же роль, независимо от актуального членения предложения, от конситуации речи, от интонации и т. д. Во-вторых, данное явление предлагается исследовать «как элемент динамической струк­туры», ориентированное на ситуацию речи и актуальное членение [Белошап-

кова 1967: 25-26].

Итак, разработка теории актуального членения простого предложения стала необходимой базой для изучения сложного предложения в плане его актуального членения. Основные принципы актуального членения примени­мы как к простому, так и к сложному предложению. Тем не менее, актуаль­ное членение сложного предложения представляет собой особое явление, ха­рактеризующееся наличием ряда специфических черт. В противоположность коммуникативному заданию простого предложения, коммуникативное зада­ние сложного предложения значительно усложнено.

В нашей работе мы учитываем и результаты исследований ученых по проблеме словорасположения в других языках. Так, в молдавском языке, яв­ляющемся по своей структуре синтетико-аналитическим, порядок слов сво­боднее, чем, например, в английском и французском, но строже, чем в рус­ском и латинском. Согласно исследованиям М.Ф. Граура, в молдавском язы­ке сохранились некоторые падежные флексии, хотя и в меньшем количестве, чем в русском и латинском языках. Выделение темы и ремы осуществляется как при содействии порядка слов и интонации, так и при помощи других факторов, часто лексического порядка [Граур 1986: 4-5].

Во вьетнамском языке, по словам Т.В. Нго, порядок слов играет суще­ственную роль в организации синтаксических отношений между членами предложения. Он является важным средством для выражения коммуникатив­ной перспективы высказывания, поскольку словорасположение фиксировано не полностью. Выбор того или иного варианта среди возможных вариантов порядка слов носит значимый характер в процессе создания и понимания вы­сказывания [Нго 1993: 4]. Вследствие более жесткого порядка слов во вьет­намском языке сфера применения факторов, связанных с актуальным члене­нием, более узкая, чем в русском языке. Это способствует использованию во вьетнамском языке разных моделей там, где в русском языке изменяется только порядок слов: «То, что может выражаться в русском языке преобразо­ванием следования коммуникативных элементов, во вьетнамском языке вы­ражается либо преобразованием коммуникативных элементов, либо с помо­щью других синтаксических моделей, либо интонационно, либо лексически­ми средствами» [там же: 9].

При рассмотрении словорасположения в тюрских языках Д.С. Тикеев и Р. А. Вафеев приходят к выводу, что изучение порядка слов тюрских языков не получило такого развития, как исследование словорасположения русского языка [Тикеев 1997; Вафеев 1983]. Авторы выделяют отдельные этапы в изу­чении данной проблемы. Развитие теории прямого и обратного порядка слов, основанной на формальном критерии наблюдается на всех этапах изучения. Лишь с появлением работ, посвященных актуальному членению предложе­ния, говорят о новом этапе изучения словопорядка в тюркологии и русисти­ке. Синтаксические компоненты в русском и киргизском языках имеют как общее, так и различное позиционное оформление. В сопоставляемых языках «подлежащее занимает препозитивную форму по отношению к сказуемому; в русском языке объектное дополнение занимает постпозитивную форму, в киргизском - препозитивную; в русском субъектное дополнение находится в постпозиции, а в киргизском - в препозиции; в русском языке обстоятельства употребляются как в препозитивной, так и в постпозитивной форме, в кир­гизском - только в препозитивной. Детерминанты в сопоставляемых языках находятся в абсолютно препозитивной форме; определения в русском зани­мают препозитивную и постпозитивную форму, в киргизском - только пре­позитивную» [Вафеев 1983: 191-192]. Порядок слов является единственным формальным средством различения субъектно-предикативных, субъектно-объектных, атрибутивно-предикативных отношений, согласованного опреде­ления и предикативного определителя, определений, относящихся к разным определителям в русском и киргизском языках.

При изучении коммуникативно-синтаксического уровня предложения сопоставляемых языков Р.А. Вафеев выделяет следующие положения. В сти­листически нейтральной речи русского языка актуальная информация выра­жается в форме постпозитивной ремы по отношению к теме (Т - Р), а в кир­гизском языке - в форме интерпозитивной ремы (Т - Р - тематическое ска­зуемое). Стилистическая информация в рассматриваемых языках выражается либо в форме препозитивной ремы по отношению к теме (Р - Т), либо логи­ческим выделением постпозитивной ремы (Т - Р).

В кабардино-черкесском языке, по наблюдениям З.Г. Хутежева, слово-порядок характеризуется меньшей свободой, чем в русском языке, где «поря­док слов в любой момент может стать выразителем коммуникативной уста­новки говорящего» [Хутежев 1999: 81]. Кабардино-черкесский язык находит­ся на стыке языков, в которых порядок слов играет особо важную роль, и языков, где порядок слов служит всего лишь для реализации коммуникатив­ной и стилистической функции. Словопорядок является важным средством выражения синтаксической связи между членами предложения, однако поря­док слов фиксирован не во всех случаях. Порядок членов предложения «час­тично несвободен» [Таов 1998: 138]. Обычно некоторые члены предложения занимают определенные места, т. е. порядок слов выступает единственным средством передачи синтаксических отношений. В подобных случаях слово-порядок жестко регламентирован, и его изменение может быть причиной на­рушения семантики предложения: объект превращается в субъект и наобо­рот. Как и в русском языке, аранжировка слов в кабардино-черкесском языке служит одним из факторов стилистического оформления речи. Внесение оттенков эмоциональности, экспрессивности создается отступлениями от норм словопорядка. Как правило, в результате инверсированного порядка слов член предложения с экспрессивной окраской помещается в самом нача­ле или конце предложения.

Для исследования расположения слов внутри синтаксических групп в латинском языке Ж.Марузо пользуется методом стилистического анализа, основанного на положении наличия базовой конструкции, по отношению к которой другие конструкции осуществляют сигнификативные вариации [Ma-rouzeau 1939: 18]. Исследователь делает вывод о том, что стилистическая функция словопорядка наиболее важная, так как она способствует различе­нию смысла. Такого же мнения о размещении слов в латинском предложении придерживается Й.Мир [M i г 1970].

При изучении словопорядка латинского языка шведский исследователь Т.Скёльд [Ska1d 1976] берет за основу теорию позиционной модели датского ученого П.Дидерихсена. Лингвист указывает на имеющиеся различия в по­рядке слов таких языков, как финский и латинский, несмотря на то, что оба языка относятся к языкам с так называемым свободным порядком слов. Од­нако, по мнению Л. С. Ивановой, существенным недостатком модели, исполь­зованной Т.Скёльдом является то, что она не охватывает действия факторов, вызывающих сдвиги, перемещения слов в предложении [Иванова 1987: 3-4].

В исследованиях словорасположения Ж.Перро поднимает вопрос о не­обходимости выявления факторов, от которых зависит размещение слов в высказывании. Исследователь утверждает, что анализ следует вести в двух направлениях: изучать синтаксические структуры и структуры информатив­ные (к последним применяются термины topic - comment). Согласно его кон­цепции, «распределение составляющих в высказывании должно быть интер­претировано как результирующее двух основных факторов, один из которых порядок синтаксиса (синтаксический порядок в обычном смысле) и имеет цель организовать высказывание как сеть синтаксических отношений, дру­гим фактором является порядок сообщения..., этот фактор имеет цель органи­зовать высказывание как единство сообщения» [Perrot 1978: 23].

Изучение взаимоотношения актуального членения и порядка слов в простом предложении латинского языка позволяет языковедам сделать вывод о том, что порядок слов принимает участие в оформлении актуального чле­нения: в процессе приспособления высказывания к определенному коммуни­кативному заданию изменяется порядок следования членов предложения. Исследование стилистических возможностей порядка слов свидетельствует о разнообразии характера экспрессивных конструкций латинского языка, кото­рый в целях создания стилистического эффекта прибегает как к субъектив­ному расположению компонентов актуального членения и частичной инвер­сии, так и к использованию внутри компонентов актуального членения таких риторических приемов словопорядка, как хиазм, дистантное (часто рамоч­ное) размещение грамматически связанных слов [Иванова 1987: 36-37].

Г. В. Чернов рассматривает в сопоставительном плане средства актуа­лизации компонентов высказывания в языках со свободным и связанным по­рядком слов. В изучаемой группе языков «по признаку порядка слов фран­цузский и английский языки находятся на одном полюсе, как языки со свя­занным порядком слов, а русский и испанский языки - на другом полюсе, как языки со свободным словопорядком» [Чернов 1987: 169].

Исследователь выделяет основные средства актуализации высказыва­ния, к которым относятся средства рематизации и средства тематизации. Кроме того, средства тематизации рассматриваются как «отрицательные средства» рематизации. В группу средств входят:

- просодические средства (интонация, логическое ударение, темп про­изнесения, пауза);

- выделительные конструкции (например, в испанском языке - конст­рукция lo que ... es que) ;

- выделительные частицы и наречия (например, рус. только, а именно, даже, ведь, англ. really, actually) ;

- конечная позиция в высказывании. Как правило, в языках как со свя­занным, так и со свободным порядком слов коммуникативная нагрузка воз­растает от начала к концу высказывания (исключением из этого правила яв­ляется монорема в языках со связанным порядком слов, т.е. высказывание, в котором тема содержит «новое»). В английском и французском языках моно­ремы имеют обратный порядок слов - от ремы к теме;

- употребление неопределенного или нулевого артикля в артиклевых языках, а также неопределенного прилагательного в русском языке - какой-то, один;

- наличие отрицания, притягивающего пик коммуникативной нагрузки;

- показателем рематичности является длинная группа слов, притяги­вающая логическое ударение в сопоставлении с более короткой группой;

- начальная позиция сказуемого (как правило, это возможно в языках со свободным словопорядком) ;

- наличие средств тематизации в противоположном от коммуникатив­ного фокуса сегменте предложения (наличие предварительного упоминания в контексте; употребление определенного артикля; наличие личных, притяжа­тельных, указательных местоимений; низкая коммуникативная нагрузка дан­ной смысловой группы; лексические выделители темы).

Автор подчеркивает, что средства актуализации обычно не действуют обособленно, а употребляются в сочетании друг с другом. Кроме того, они образуют определенную иерархию, в которой первое место занимают просо­дические средства. Г.В. Чернов приходит к выводу «о наличии общей тен­денции средств актуализации смысловых компонентов высказывания дейст­вовать совместно, в одном и том же направлении» и рассматривает эту зако­номерность как речевую универсалию [там же: 174].

Рассматривая словопорядок в языках различных типов, Л. Теньер ут­верждает, что грамматическое согласование позволяет синтаксически свя­занным словам стоять далеко друг от друга без ущерба для понимания. Сле­довательно, чем больше в языке имеется возможностей согласования, тем больше в нем свобода словорасположения, и наоборот, чем меньше возмож­ностей согласования, тем жестче порядок слов и тем сильнее синтаксически связанные слова тяготеют друг к другу в речевой цепочке. В некоторых язы­ках (например, в латинском) настолько развиты согласовательные возможно­сти, что допускается линейный разрыв между связанными словами. В таких случаях говорят о разорванном линейном порядке [Теньер 1988: 33].

Мы приходим к выводу о неправомерности утверждения о свободном порядке слов в русском языке. В то же время мы признаем меньшую обу­словленность словопорядка в русском языке, чем в английском, немецком, тюрских языках с так называемым твердым порядком слов.

Проблема порядка слов и более пространных синтаксических сегмен­тов тесно связана с проблемой синтаксических аспектов.

На современном этапе развития языкознания различают три подхода к изучению синтаксиса: традиционный (или потенциальный), коммуникатив­ный (актуальный) и структурный [Ившин 2002: 8]. Однако некоторые иссле­дователи выделяют больше аспектов описания синтаксической структуры. Так, Н. А. Слюсарева предпочитает говорить о многоаспектном подходе к синтаксису. В качестве основных она отмечает логико-ориентированный и актуальный аспекты. В структурном аспекте, по мнению автора, структура предложения может рассматриваться как с точки зрения традиционной моде­ли членов предложения, так и с точки зрения разного рода структурных мо­делей. Наряду с этими тремя аспектами изучения синтаксиса Н. А. Слюсарева выделяет еще аналоговый синтаксис, который описывает единицы синтакси­ческих структур в качестве аналогов единиц описываемой языком действи­тельности, и, наконец, функциональный синтаксис, который изучает особен­ности языковой структуры в процессе речевой реализации [Слюсарева 1981:

3-4; она же 1986: 12-13].

Проблема синтаксических аспектов не является в литературе новой. Она затрагивалась многими синтаксистами, но наиболее полно была рас­смотрена в работах В.Г. Адмони, И. Эрбена, Л. Теньера, В.В. Богданова.

В монографии В. В. Богданова дано комплексное описание смысловой и синтаксической структуры предложения и его частей. Рассмотрение синтак­сических явлений в значительной степени базируется на принципе транспо­зиции. При анализе использованы материалы русского и других языков са­мой различной типологии. Своеобразие рассматриваемой концепции заклю­чается в том, что смысл любого предложения рассматривается как организо­ванная совокупность предикатных выражений. Простейший вид предикатно­го выражения представляет собой комбинацию предикатного и непредикат­ных знаков. В более сложных случаях в состав такого выражения может вхо­дить несколько предикатных знаков. Связь между семантическими и синтак­сическими структурами осуществляется посредством трансформаций. В мо­нографии детально анализируется строение предикатных выражений различ­ного типа, рассматриваются семиотические и семантические свойства обра­зующих их компонентов и механизм взаимодействия предикатных выраже­ний в составе многопредикатных структур. Кроме того, исследуется аппарат транспозиции, обеспечивающий преобразования предикатных выражений в синтаксические конструкции.

При исследовании проблемы линейной организации предложения и его частей В.В. Богданов рассматривает особенности линейной позиции доми­нанты, являющейся фактическим структурным центром предложения. В не­которых языках решающая роль доминанты для предложения маркируется линейными средствами. В линейно развернутом предложении наибольшей значимостью обладают начальная и конечная позиции. Психологически они соответствуют «моментам наибольшего ожидания» [Богданов 1977: 175]. Например, в арабском языке, как правило, доминанта занимает начальную позицию. В японском языке, напротив, она занимает конечную позицию. В некоторых языках доминанта занимает не начальную или конечную пози­цию, а какое-нибудь другое фиксированное положение. В частности, в не­мецком языке за доминантой закреплено второе место. Другими словами, в линеаризованном повествовательном предложении перед доминантой может быть расположена только одна единица (узел) первого уровня иерархии вме­сте со своими зависимыми.

В русском же языке за доминантой не закрепляется специальная ли­нейная позиция. В данном случае, по утверждению В.В. Богданова, сущест­вует минимальная зависимость линейных характеристик предложения от структурных. В структурном отношении доминанта, занимающая нулевой уровень иерархии, находится в тесной связи с синтаксическими единицами, непосредственно зависящими от нее и расположенными на первом уровне иерархии. Эта связь обнаруживается и в линейном плане. Действительно, ес­ли доминанта находится в начальной позиции, то все придоминантные чле­ны вместе со своими зависимыми будут расположены справа, если в конеч­ной позиции, то слева, а если в срединной позиции, то единицы первого уровня иерархии разместятся по обе стороны от доминанты. Однако особен­ность линейного оформления придоминантных членов (актантов и сиркон-стантов) заключается не только в этом достаточно самоочевидном факте. Эта связь оказывается более глубокой.

С точки зрения иерархического дерева каждый придоминантный узел (например, первый актант) вместе со своими зависимыми образует «куст». Своеобразие линейной организации предложения практически во всех язы­ках мира состоит в том, что на линейной оси каждый куст образует целост­ную замкнутую и относительно автономную синтаксическую группу. Для получения правильной линейной организации предложения линеаризация его иерархического дерева должна вестись по кустам, висящим на придоминант-ных узлах, причем линеаризация следующего куста не должна начинаться до завершения линейной развертки предыдущего куста. Данное положение В.В. Богданов иллюстрирует предложением из произведения И. А. Бунина «Пыль»: «Высокие запыленные тополя шумели от знойного ветра возле большого белого вокзала».

43

Согласно схеме данное предложение содержит три придоминантных узла: один актантный и два сирконстантных, причем каждый из этих узлов имеет свои зависимые. А это значит, что на доминанте «висят» три куста.

Сопоставляя иерархическую структуру предложения с его линейной организацией В.В. Богданов отмечает, что доминанта на линейной оси зани­мает срединное положение, так что слева от нее расположена синтаксическая группа высокие запыленные тополя, соответствующая первоактантному кус­ту. Справа от нее линеаризована синтаксическая группа от знойного ветра, соответствующая сирконстантному кусту (сирконстант причины), и, наконец, группа возле большого белого вокзала, коррелирующая в структурном плане с другим сирконстантным кустом (сирконстант места).

Таким образом, согласно концепции В.В. Богданова, кусты разверты­ваются поочередно. Однако это не означает, что порядок следования кустов на линейной оси не может быть иным. Возможен и иной порядок, если он необходим по условиям актуального членения или по каким-либо другим причинам. Например: «Возле большого белого вокзала шумели от знойного ветра высокие запыленные тополя». «От знойного ветра шумели возле большого белого вокзала высокие запыленные тополя» и т.д. Однако во всех этих случаях целостность и непроницаемость самих синтаксических групп, соответствующих придоминантным узлам, сохраняется, т.е. внутрь синтак-

44

сической группы не может быть введена синтаксическая единица, принадле­жащая другой группе.

Отклонение от вышеизложенного правила линеаризации принято на­зывать «непроективностью». Сущность непроективности В.В. Богданов де­монстрирует следующим примером: «Вещуньина с похвал вскружилась голо­ва» (И.А. Крылов. «Ворона и лисица»). Синтаксическое дерево этого пред­ложения представлено следующим образом:

Согласно правилу линеаризации дерева по кустам автор приводит «правильные» развертки этой структуры: «Вещуньина голова вскружилась с похвал»; «С похвал вскружилась вещуньина голова»; «Вскружилась вещуньи­на голова с похвал» и т.д., такие предложения были бы проективными. Одна­ко в рассматриваемом примере содержится непроективность, обусловленная тем, что группа вещуньина голова разорвана доминантой вскружилась и сир-константом с похвал. Непроективность вызвана самыми различными причи­нами, рассмотрение которых осталось вне поле изучения лингвиста.

Выделяют несколько типов линейного развертывания синтаксических единиц, образующих куст. Возможна ситуация, когда зависимые слова регу­лярно располагаются слева от управляющих. Языки, в которых преобладает такой тип линейного развертывания называют центростремительными [Tes-niere 1959]. Центростремительная тенденция может проявляться не только

между элементами группы, но и между группами в составе всего предложе­ния. К языкам такого типа относят японский, венгерский, литовский и др. Конструкции с левосторонним ветвлением нередко называют регрессивными [Звегинцев 1973].

Кроме того, во многих языках мира широко распространена также пра­вая линеаризация зависимых относительно управляющих в составе синтак­сической группы, так и внутри предложения. Языки с преобладанием такой линейной тенденции иногда называют центробежными [Апресян 1963]. Кон­струкции с правосторонним ветвлением иногда именуют прогрессивными [Ингве 1965]. Центробежная тенденция широко представлена в арабском языке.

Необходимо отметить, что языки только с каким-либо одним типом развертки практически не встречаются. Можно говорить только о преобла­дающей центростремительной или центробежной тенденции. К тому же, су­ществуют языки с уравновешенными противоположными тенденциями. К языкам такого типа относят русский, английский, немецкий и другие.

В.Г. Адмони принадлежит идея о «многолинейности речевой цепи», о «многомерности грамматических явлений» и о партитурном строении смыс­ла предложения. При изучении предложения В.Г. Адмони выделяет семь ас­пектов: 1) логико-грамматический; 2) модальный; 3) полноты предложения; 4) места предложения в развернутой речи; 5) познавательной установки го­ворящего; 6) коммуникативной задачи предложения; 7) степени его эмоцио­нальности [Адмони 1968]. Выделенные аспекты отражают важные особенно­сти предложения. Несомненным преимуществом является то, что они харак­теризуют предложение с точки зрения его речевой реализации. Однако, ли­нейный и категориальный аспекты остались вне поля зрения В.Г. Адмони.

И. Эрбен также предложил систему синтаксических аспектов. Он вы­деляет в каждом предложении формальную, или внешнюю, структуру (die formale Struktur) и функциональную, или внутреннюю, структуру (die funk­tionale Struktur) [Erben 1962: 519-520]. С точки зрения первой, предложение может быть охарактеризовано как построение, в котором выделяются главная и зависимая части, а также различные виды лексических групп. Согласно второй структуре, предложение характеризуется синтаксическими фикциями частей речи, лексических и придаточных предложений. Кроме того, здесь учитывается и функция предложения в составе более обширных речевых об­разований, а также функциональное взаимодействие на уровне частей речи и грамматических категорий.

В системе И. Эрбена нашли отражение важнейшие аспекты предложе­ния - формальный и функциональный, однако такой важный аспект предло­жения, как линейный, оказался неучтенным.

Французский лингвист Л. Теньер предложил «универсальную» систему аспектов предложения, поскольку она независима от конкретных языков и от конкретных моделей предложения. Автор развивает теорию грамматики зависимостей, закладывает основы семантического синтаксиса, представляет наиболее полное описание системы аспектов предложения. Большой заслу­гой данной теории можно считать то, что исследователь разграничил семан­тический аспект от синтаксического. В рамках синтаксиса Л.Теньер выделяет четыре аспекта: 1) структурный, 2) линейный, 3) категориальный и 4) функ­циональный. Семантический план - область мысли как таковой, в отвлече­нии от ее лингвистического выражения. Смысл составляет конечную основу структуры фразы и поэтому косвенно должен интересовать также синтаксис, ведь цель существования структурного плана лишь в том, чтобы сделать воз­можным выражение мысли, т.е. семантического плана. Поэтому в основе структурных связей лежат семантические связи.

Таким образом, Л.Теньер не только считает необходимым включить семантику в лингвистический анализ, но и рассматривает семантическое как фундамент синтаксической структуры. Синтаксис не смешивается с семанти­кой, но и не изучается в отрыве от нее.

Важная особенность концепции Л.Теньера - четкое разграничение ка­тегориального и структурного планов. Во фразе слова связываются друг с другом. Понятие связи, по мнению Л.Теньера, является базовым понятием структурального синтаксиса. В этом понятии проявляется отношение зави­симости между двумя терминами: управляющим и подчиненным. Обьектом изучения структурального синтаксиса, в отличие от синтаксиса категориаль­ного, является структура фразы, образуемая иерархией слов (или ядер) и их связей. Структурный план - это план лигвистического выражения связной мысли. Его можно охарактеризовать также, как структурный порядок, т.е. порядок, в соответствии с которым слова во фразе вступают в связи, образу­ют иерархию.

В структуральном синтаксисе связи рассматриваются Л. Теньером уже не с точки зрения их конкретной семантики, а с точки зрения общего синтак­сического содержания. Это связи слов не как семантических единиц, а как единиц категориального плана, как «частей речи».

Под линейным планом понимается порядок, по которому слова вы­страиваются в ряд на речевой цепи. В отличие от структурно-функционального порядка, имеющего, как правило, общие черты во всех языках, здесь, так же, как в сфере частных грамматических категорий и внешних форм, языки существенно отличаются друг от друга. На основе это­го различия Теньер разработал оригинальную классификацию языков.

В традиционной лингвистике языковые планы нередко изучались изо­лированно друг от друга, поэтому не постигались с достаточной адекватно­стью ни природа каждого из них, ни языковое целое. Теньер, напротив, стре­мится выявить конкретное многообразие языковых уровней, рассматривает последние в их реальной иерархии, в перспективе. Он противопоставляет структурный порядок категориальному с одной стороны, линейному - с дру­гой, отграничивает его как от парадигматики, так и от синтагматики. Соглас­но концепции Л. Теньера, структурный порядок является посредующим зве­ном между категориальным и линейным порядками.

Теньер строит свое изложение в основном по синтетическому принци­пу. Оно направлено не извне во внутрь, а изнутри во вне, от сущности к яв­лению (смысл - категории - структура - линейный порядок - звуковая цепь).

Структурный аспект отражает систему синтаксических связей предло­жения, которая может быть представлена в виде своеобразной сетки отно­шений, имеющей иерархическое строение; линейный - линейную организа­цию предложения, т.е. «порядок слов». Структурный и линейный аспекты, по мнению Л. Теньера, занимают центральное место в синтаксисе: «Весь струк­турный синтаксис зиждется на отношениях, существующих между струк­турным и линейным порядками» [Tesniere 1959: 19]. Суть этих отношений заключается в том, что линейный аспект имеет одно измерение, а структур­ный - несколько измерений. Это приводит к антиномии между ними, которая разрешается использованием синтаксических разрывов, или неконтактных синтаксических связей.

Категориальный аспект отражает категориальную (частеречную) при­роду синтаксических единиц, образующих предложение; функциональный характеризует эти единицы с точки зрения выполняемых ими синтаксических функций. И тот и другой аспекты находятся в таком же тесном взаимодейст­вии друг с другом, как структурный и линейный.

Таким образом, Л.Теньеру удается отразить почти все фундаменталь­ные аспекты, существенные для характеристики предложения. Тем не менее, автор не рассматривает коммуникативный аспект предложения, связанный с актуальным членением предложения.

Большинство исследователей отмечают широкое стилистическое при­менение словорасположения. В частности, говоря о порядке слов и интона­ции как о средствах выражения коммуникативной нагрузки членов предло­жения, К.Г.Крушельницкая подчеркивает стилистическое использование словопорядка для эмфатического выделения, особого подчеркивания данного и нового. Степень такой экспрессивности, когда новое предшествует данно­му, может быть различной. Так, препозиция обстоятельств образа действия широко распространена в силу их значения и потому менее экспрессивна, чем препозиция нового, выраженного существительным без определений, явно экспрессивный характер имеют предложения с подлежащим-новым на первом месте, где оно несет на себе эмфатическое ударение. К.Г.Крушельницкая отмечает использование таких конструкций в эмоцио­нально окрашенной разговорной речи [Крушельницкая 1956: 63-64].

В работе П.Адамца «Порядок слов в современном русском языке» про­водится подробная классификация основных вариантов русского словорас-положения. В основе этой классификации лежат так называемые «линейно-динамические структуры» (ЛДС), представляющие собой «обобщение целого ряда конкретных предложений с одинаковым составом синтаксических чле­нов, с одинаковым порядком слов и местом фразового ударения». На базе каждой ЛДС возникают различные «актуально-синтаксические типы», яв­ляющиеся обобщением множества конкретных предложений с одинаковым составом синтаксических компонентов, с одинаковой линейно-динамической структурой, с одинаковым актуальным членением и одинаковой общей ком­муникативной функцией [Адамец 1966: 48]. П.Адамец анализирует особен­ности использования разнообразных типов ЛДС в различных стилях речи. В частности, особенностями разговорной речи он считает постановку «ядра», выделенного фразовым ударением, в середину или в начало предложения, а не в конец; постпозицию неударяемых определений, отрыв определения от своего существительного. Автор указывает на меньшее разнообразие линей­но-динамических моделей в научном стиле по сравнению с разговорной ре­чью или беллетристикой, подчеркивает широкое использование в художест­венной речи конструкций с частичной инверсией комплексного ядра.

Подобной точки зрения придерживается Г.Я. Солганик. Он утверждает, что для обычного, стилистически нейтрального порядка слов характерно сла­бое фразовое ударение, такой словопорядок лишен экспрессии. Напротив, инверсивные словоформы обязательно получают логическое ударение, имеющее первенствующее значение. Инверсия всегда связана с выделением, она придает речи эмоциональную напряженность, экспрессию [Солганик

1991: 4].

В диссертационном исследовании «Порядок слов как стилистическое средство: (На материале творчества Вс.Иванова)» Мамедова Т.А. приводит следующую характеристику стилистической функции порядка слов:

1) материальную предпосылку и условие ее проявления составляет ин­версия, сопровождаемая изменением ритмомелодики предложения;

2) сущностная сторона стилистической функции порядка слов заклю­чается, по мнению автора, в том, что, варьируя расположение слов (без изменения актуального членения предложения), говорящий а) выражает свое эмоциональное отношение к предмету сообщения, речевой ситуации, адреса­ту и т. д.; б) вызывает у адресата ассоциацию с определенным функциональ­ным стилем речи, для которого характерны конструкции с данным порядком слов; в) подчеркивает, усиливает коммуникативную значимость какого-либо члена или части предложения ;

3) стилистическая функция порядка слов неотделима от коммуника­тивной, она накладывается на нее и усиливает ее действие [Мамедова 1986:

46].

Таким образом, стилистические качества порядка слов определяют их использование в текстах разной функционально-стилевой принадлежности. Обычный порядок слов характерен для научной, официально-деловой речи, в которой размещение слов не служит для выражения экспрессии; инверсия чаще встречается в произведениях художественной литературы и в разговор­ной речи. При изучении синтаксических вариантов словопорядка мы должны учитывать особенности сферы их употребления, т.е. функциональные стили речи, способ повествования, функционально-композиционные типы речи. Мы разделяем мнение А.Н. Кожина, О.А. Крыловой, В.В. Одинцова и многих других исследователей, которые определяют стилистическую окраску как синтез эмоционально-экспрессивной и функционально-стилевой окрасок.

Следует отметить, что словорасположение находится в тесном взаимо­действии с интонацией. Так, наряду с порядком слов О.С. Ахманова и Г.Б. Микаэлян рассматривают ритмико-интонационное членение предложения, т.е. членение предложения на группы слов, объединенных ритмически, ак-центуационно и мелодически. Причиной такого взаимодействия является тот факт, что внешняя, материальная сторона в конечном итоге также консти­туируется отношением языковых единиц - слов в речи. «Если внешнее вы­ражение порядка слов можно представить в виде формулы a+b+c+d.., где а, b, с и d обозначают различные классы слов - частей речи, то внешнее выраже­ние ритмико-интонационного строения предложения можно представить с помощью формул abcd, ab|cd, a|bcd и т.п., где вертикальная черта обозначает границу между ритмико-интонационными группами, т. е. место тонального соединения» [Ахманова 1963: 127].

При этом О. С. Ахманова и Г. Б. Микаэлян отмечают, что ритмико-интонационное членение предложения как определенную строевую синтак­сическую единицу, оформляющую строение частей предложения, необходи­мо отличать от интонации предложения. Интонации предложения не имеет отношения к оформлению внутренней структуры предложения, а служит для оформления предложения в целом, как единицы языкового общения, выра­жающей отношение говорящего к действительности и воплощающей в себе относительно законченную мысль.

Проведенное исследование Т.Е. Янко подтверждает, что ударения, со­четание которых обуславливает тип коммуникативной структуры, тяготеют к начальной и конечной позициям предложения [Янко 1988]. Этот факт опре­деляет и общая закономерность человеческого мышления, заключающаяся в том, что начало и конец любой цепочки символов фиксируются в памяти че­ловека намного прочнее, чем середина1, т. е. эти позиции акцентируются и лингвистически, и психологически.

Приведенный обзор различных концепций в теории порядка слов и ак­туального членения предложения нами предпринят для того, чтобы учиты­вать различные взгляды языковедов при анализе конкретного лингвистиче­ского материала. При этом нельзя не отметить, что в подавляющем большин­стве точек зрения преобладает лексико-семантический аспект, который про­является в том, что различные авторы оперируют главным образом категори­ей слова. Они обычно не учитывают, что на синтаксическом уровне слово предстает в качестве синтаксемы с характерными для нее такими свойствами как синтаксическая валентность, грамматическая оформленность, категори­альное значение и т.д., которые обусловливают возможность или невозмож­ность синтаксической сочетаемости, изменения позиции в позиционной структуре предложения, а следовательно, предрасположенности к сохране­нию или изменению своего места в словорасположении в рамках синтаксиче­ской конструкции.

Один из принципов анализа словопорядка определяет И.Ф. Вардуль: поскольку на порядок слов в предложении влияют различные, часто проти­воборствующие факторы, для изучения типологических закономерностей словопорядка необходимо четкое различие функций, которыми порядок слов наделен в языках, и исследование правил словопорядка отдельно по функци­ям [Вардуль 1989: 18]. Поэтому нам представляется необходимым рассмот­рение функций порядка слов.

см.: Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. - М.: Мир, 1978. - 320 с. С. 17.

<< | >>
Источник: КУДАШИНА В.Л.. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2003

Еще по теме 1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе:

  1. Предупреждение ошибок, связанных с употреблением слов в словосочетании и предложении
  2. 7.1. Основные признаки словосочетания и предложения
  3. СЛОВОСОЧЕТАНИЕ И ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  4. НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ О ПОРЯДКЕ СЛОВ В «ПИСЬМАХ ИЗ ФРАНЦИИ» Д. И. ФОНВИЗИНА И В «ПИСЬМАХ РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА» Н* М. КАРАМЗИНА
  5. СЛОВОСОЧЕТАНИЕ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
  6. СЛОВОСОЧЕТАНИЕ В ПРЕДЛОЖЕНИИ. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
  7. По разделам «Подчинительные связи слов и словосочетания», «Простое предложение», «Синтаксис формы слова»
  8. Синтаксис — раздел русского языка, который изу­чает словосочетание и предложение.
  9. 22. Распространение простого предложения. Атрибутивные, объектные и обстоятельственные словосочетания в предложении. Детерминант.
  10. СОДЕРЖАНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Глава 1. ПРОБЛЕМА ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ О РУССКОМ ЯЗЫКЕ