<<
>>

1.1. Порядок следования синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса как предмет изучения

Проблема организации предложения в русском языке всегда находи­лась под пристальным вниманием лингвистов. В частности, проблема поряд­ка следования отдельных компонентов синтаксической структуры с ростом числа и качества наблюдений над синтаксическими конструкциями различ­ных ярусов становится все более актуальной. Еще в недавнем прошлом эта проблема имела наименование «проблема порядка слов», однако на различ­ных ярусах синтаксиса ее проявления настолько разнообразны, что удачнее использовать термин «проблема порядка синтаксических сегментов».

Однако проблема порядка слов, как составляющая часть проблемы порядка синтак­сических сегментов, лежит в ее основе и представляет собой инвариантную часть общей проблемы. Большинство ее положений в той или иной форме, как мы увидим далее, проявляются и в тех синтаксических зонах, где сег­ментными единицами являются уже не синтаксемы.

Проблема порядка слов русского языка получила широкое развитие в разнообразных исследованиях. Рассматривается порядок слов как современ­ного, так и древнего состояния русского языка. В работах, посвященных изу­чению древнего состояния порядка слов русского языка, отводится большая роль доказательству родства славянских языков [Данеш 1962; Воробьев 1961] и приводится исторический обзор становления норм словопорядка со­временного состояния русского языка [Ковтунова 1969; Жихарева 1980; Ос­тапенко 1960; Маловицкий 1962].

При изучении современного словорасположения в русском языке рас­сматриваются разнообразные вопросы. Исследование А.Н. Печникова по­священо разработке прямого и обратного порядка слов; Н.И. Васильковой,

М.В. Всеволодовой, Нгуен Ту М., О.А. Крыловой и С.А. Хаврониной - опре­делению функций порядка слов; Т.А Мамедовой, Н.В. Изотовой, В.И. Забур-дяевой - изучению словопорядка в произведениях классиков.

В некоторых работах представлено описание различных типов конст­рукций, в которых инверсии подвергаются те или иные члены предложения. В этом ряду выделяются работы О.Б. Сиротининой - о порядке частей в со­ставном именном и составном глагольном сказуемых, К.А. Роговой - о по­ложении дополнения и обстоятельства места, Э.А. Клочковой и Л.И. Крюч­ковой - о месте прямого дополнения, Б.З. Санникова - о месте распростра­ненного определения по отношению к определяемому слову. В работах О.А. Лаптевой, З.Д. Поповой, Р.П. Андроновой, Л.А. Коробчинской, И.И. Ковту-новой, и других лингвистов анализируется расположение отдельных членов предложения в русском языке не современного, а более раннего периода, что дает возможность оценить нормы порядка слов и стилистические функции инверсии как явления исторически развивающиеся.

Вопрос об изменении порядка слов под влиянием актуального члене­ния предложения рассматривается в работах И.П. Распопова, О.Б. Сиротини-ной, Н. Н. Прокоповича, И.И. Ковтуновой и др. Словорасположение в слово­сочетаниях описывается также в исследованиях Г.Н. Акимовой, О.А. Крыло­вой, О.С. Ахмановой и Г.Б. Микаэлян, Е.С. Скобликовой.

Сущность синтаксических вариантов следования компонентов предло­жения понимается неоднозначно разными исследователями: то как «вариа­ции внутри одного и того же оттенка, создаваемые дополнительными грам­матическими средствами» [Формановская 1978]; то как «несколько разных употреблений, функций, значений одной и той же грамматической формы»; то как «несколько формально различающихся структур, выражающих одно и то же синтаксическое значение»; то как «ряд различающихся формально син­таксических структур, которые выражают значения, не различающиеся ни одним семантическим множителем» [Попова 1968].

Изучение и описание в полном объеме закономерностей порядка слов в современном русском языке невозможно без выявления исчерпывающего определения термина «базовый», «нейтральный», «доминирующий» порядок слов. По справедливому замечанию Р.А. Будагова, «подобно тому как в язы­ке вообще нельзя понять, что такое отклонение от языковой нормы, не зная, что такое сама норма, так и в более частной области порядка слов нельзя уяснить, что означают варианты порядка слов, не уяснив себе основных норм порядка слов в данном языке» [Будагов 1960: 392].

В исследованиях, посвященных рассмотрению проблемы порядка слов, не существует единого определения этого понятия. Некоторые языковеды ка­тегорически возражают против термина «инверсия» и тем самым отказыва­ются от признания существования «нейтрального» и «инверсированного» порядка слов. Например, А. Н. Дмитриев утверждает: «Выход из создавшего­ся положения - в отказе от дальнейшего употребления термина «инверсия»... Слишком привыкли исследователи наполнять термин «инверсия» содержа­нием необычного, анормального. Этот термин мешает понять: то, что при­выкли называть инверсией, является нормой, предписанной языком для бес­конечного множества грамматически правильных высказываний, создаю­щихся в речи» [Дмитриев 1976: 7]. В своей работе исследователь доказывает нормативность инвертированных словопорядков и описывает функции, при­сущие таким словопорядкам.

Иной точки зрения придерживается Б.В.Томашевский. Он считает ин­версией любое отступление от принятой нормы словорасположения, незави­симо от того, имеет оно стилистический эффект или не имеет [Томашевский

1983: 265].

И. И. Ковтунова же предлагает называть инверсией «только стилисти­чески значимый порядок слов в противоположность стилистически ней­тральному» [Ковтунова 1971: 170]. Большинство лингвистов разделяют эту точку зрения. В частности, О.А. Крылова и С.А. Хавронина указывают 3 слу­чая возникновения инверсии: I) когда рема предшествует теме, 2) при изме­нении последовательности компонентов словосочетания в пределах темы и ремы и 3) при изменении последовательности членов предложения в нерас-члененных высказываниях с нулевой темой [Крылова 1986: 135].

М. И. Абабкова особо подчеркивает, что «фиксированность порядка слов не абсолютна: фиксированный базовый словопорядок может изменяться под воздействием тех же факторов, что и базовый словопорядок в языках со свободным линейным варьированием, а именно при отражении «нестандарт­ного» актуального членения или эмфазы. Однако линейное варьирование в языках с фиксированным порядком слов имеет весьма ограниченный харак­тер.... Так, в русском языке реализуются все возможные способы расположе­ния элементов предложения Он знает это: Он знает это; Это он знает; Он это знает; Знает он это и т. п. В английском языке возможны лишь два ли­нейных варианта данного предложения: Не knows this; This he knows» [Абаб-

кова 1993: 5-6].

Коммуникативно маркированным порядком слов М.И. Абабкова счи­тает словопорядок, выступающий как некоторое контрправило актуального членения, которое «гасит» аналогичные функции членов предложения. Базо­вый порядок слов, напротив, не препятствует реализации первичных комму­никативных функций членов предложения и, таким образом, является ком­муникативно нейтральным. Исследователь определяет «базовый порядок слов как немаркированный член привативной оппозиции словопорядков, участвующих в передаче таких видов информации, как актуальное членение, эмфаза, коммуникативный тип высказывания, принадлежность высказывания к определенному языковому стилю» [там же: 13].

При этом собственной функцией базового словопорядка может быть участие в синтаксическом ко­дировании. В тех языках, где данная функция реализуется, базовый порядок слов носит фиксированный характер.

Едва ли можно согласиться с утверждением А. В. Исаченко о незави­симости базового порядка слов от контекста. По мнению исследователя, «грамматический» (базовый) порядок слов представляет собой оптимальное для определенного языка расположение элементов предложения на времен­ной оси и является контекстно независимым. Другие типы словопорядка, ис­пользуемые в данном языке, представляют собой «контекстовые варианты» грамматического порядка слов [Исаченко 1966: 27].

В концепции И. Б. Даниловой представлены два ряда терминов - пря­мой/ обратный и нормальный / инвертированный порядок слов: «прямой по­рядок слов определяется как обычное, а обратный - как необычное для языка в целом расположение непосредственно связанных членов предложения, в чем и заключается их отличие от понятий нормы и инверсии, различаемых в зависимости от типа предложения»; при этом «оказывается возможным счи­тать нормальным не только прямой, но и обратный порядок слов и называть инверсией как обратный, так и прямой порядок слов» [Данилова 1969: 7]. В рамках данной концепции мы можем представить словорасположение сле­дующим образом:

Я знал эту остервеняющую логику - прямой порядок слов, норма.

Эту остервеняющую логику я знал прекрасно (В.Семин. Нагрудный знак «OST») - обратный порядок слов, инверсия.

Голос задрожал у него (И.Шмелев. Человек из ресторана) - прямой по­рядок слов, инверсия.

У него задрожал голос - обратный порядок слов, норма.

В.Г. Адмони различает исходную и измененную форму порядка слов. Под исходной формой он понимает расположение синтаксической единицы «в состоянии синтаксического покоя», находящейся вне воздействия контек­ста. Измененная форма порядка слов образуется под влиянием определенных факторов, «как модификация исходной формы». Согласно его исследовани­ям, изучение теории словорасположения может также проводиться с позиции такого признака, как контактный / дистантный порядок слов: находятся ли слова в непосредственной близости, либо «дистанцированы», разделены дру­гими словами элементы, связанные друг с другом в смысловом и граммати­ческом отношении. Словорасположение в словосочетаниях вне предложения рассматривается как контактный порядок слов, тогда как в предложении сло­ва могут быть связаны и контактно, и дистантно [Адмони 1973: 292-293]. В зависимости от позиции какого-либо компонента словосочетания или пред­ложения по отношению к другим компонентам исследователь определяет препозитивный, постпозитивный и интерпозитивный типы порядка слов.

Порядок слов играет важную роль в организации предложения, он спо­собствует расположению слов и словосочетаний в определенной последова­тельности с целью создания предложения. Члены предложения распознают­ся в русском языке не по месту в предложении, а по грамматическим аффик­сам и словоформам. Поэтому порядок слов в русском языке считается сво­бодным. Приведем для иллюстрации следующие примеры: Он [Прозоров] вышел на знакомое место (В.Белов. Кануны). - Вышел он на знакомое ме­сто. - Вышел он на место знакомое. - На знакомое место вышел он. - На место знакомое он вышел.

Из данных примеров может последовать вывод, что располагать слова можно произвольно. Однако подобное утверждение было бы неверным. Ва­рианты расположения слов в предложении далеко не беспредельны. Несмот­ря на значительные маневренные возможности словопорядка, в русском предложении порядок слов возникает не произвольно, а с учетом определен­ных факторов, действующих и по отдельности, и в совокупности. Ряд грам­матических явлений регламентирован. Как правило, предлоги, союзы, части­цы имеют определенное место в предложении. Так, нельзя сказать: На вышел он знакомое место или Вышел он знакомое место на.

Кроме того, словопорядок в русском языке прежде всего обусловлен задачами выражения актуального членения предложения. Члены предложе­ния не являются показателями темы и ремы, для этой цели, в первую оче­редь, служат порядок слов и интонация. Например, именно предложение Он вышел на знакомое место может служить ответом на вопрос «Куда он вы­шел?». Другие же предложения передают иную информацию.

Следует отметить, что вынесение ремы в начало предложения может быть обусловлено смысловой избыточностью, когда контекст обеспечивает самоочевидность темы, выносимой в конец предложения. В частности, В.Е. Шевякова приводит следующий пример: Вопрос хочу вам задать (А. Тол­стой). Она утверждает, что в этом предложении дополнение вопрос - рема предложения, распознанная путем вычитания из состава предложения самоочевидных тематических элементов хочу вам задать, ибо всем понятно, что вопросы обычно «задают» [Шевякова 1987: 44]. При помощи этой инверсированной конструкции говорящий стремится подчеркнуть важное и новое для собеседника.

Кроме того, ответные реплики диалога очень часто представляют со­бой только рему, поскольку тема была выражена в вопросе. Другими слова­ми, самоочевидные сегменты часто подвергаются опущению, элиминации в ответах на вопрос вследствие своей избыточности:

- Ваша фамилия? - резко спросил Марков.

- ПодполковникРощин...(А. Толстой. Хождение по мукам).

- Куда же ты сейчас-то едешь?

- В Москву за директивами (там же).

Существуют и другие случаи фиксированного порядка слов, когда из­менение этого порядка вызывает изменение синтаксических отношений и значения. Выделяют две основные причины этих ограничений: структурную связанность компонентов предложения и смысловую их значимость. Слово-порядок может варьироваться с целью изменения смысла и акцентных ка­честв предложения, но в рамках сохранения общих структурных свойств предложения как синтаксической единицы.

Как совершенно правильно указали Якобсон и Хилл, языковое обще­ние основано на том, чтобы воспринимающий сообщение непременно искал в нем какой-то смысл. Воспринимающий языковое сообщение непременно исходит из того, что всякое высказывание должно нести какую-либо инфор­мацию. И если передающий сообщение не сделал эту информацию вполне ясной, написав, например, Colourless green ideas sleep furiously (Бесцветные зеленые идеи спят яростно), - воспринимающий сообщение будет стремить­ся как-то истолковать, интерпретировать, «повернуть» воспринятое, чтобы привнести, вложить в него какое-то содержание [Хилл 1962; Jakobson 1959]. Таким образом, мы непременно должны учитывать, с одной стороны, опре­деленную совокупность элементов (парадигматический план), а с другой -правила соединения этих элементов в речевой цепи (синтагматический план).

Вышеприведенные примеры разнообразны и противоречивы. Они убе­ждают нас в том, что для полноценного исследования проблемы следования синтаксических сегментов необходимо рассматривать не отдельные явления как таковые, но в их комплексной взаимосвязи.

В. Матезиус считает, что нормальный, или нейтральный, порядок слов проявляется в том, что слово или словосочетание в зависимости от своей грамматической функции занимает в предложении определенное место до тех пор, пока какой-либо другой фактор порядка слов не вызовет изменения в его положении [Матезиус 1967: 263]. Наша дальнейшая работа будет посвя­щена установлению этих факторов.

Под порядком слов в предложении мы понимаем порядок расположе­ния его грамматических членов по отношению друг к другу не только с це­лью организации коммуникативно значимого смысла предложения, но и за­данного фактором речевой стратегии высказывания. Словопорядок, соче­тающий с определенным выражением определенное языковое содержание, постоянно воспроизводимое в речи, должен быть отнесен к числу единиц языка. Пользуясь терминологией А. И. Смирницкого, порядок слов следует отнести к числу строевых языковых единиц, т. е. таких единиц, внешней сто­роной строения которых является не «какая-либо конкретная материальная оболочка, но определенное объективно данное, доступное внешнему воспри­ятию отношение между отдельными частями материальной оболочки того или иного образования» [Смирницкий 1959: 16].

Однако нами рассматривается не только порядок слов, но и порядок более пространных синтаксических отрезков речи - сегментов. Мы исходим из определения О. С. Ахмановой, согласно которому «сегмент - это отрезок речи, вычленяющийся из данной последовательности как воспроизводимый в других последовательностях без потери тождества» [Ахманова 1966: 399]. Таким образом, термин «сегмент» нами употребляется не только относи­тельно слов, но и в расширительном значении применительно к синтаксиче­ски и семантически соотносимой группе слов, характеризующейся целостно­стью. При выделении сегмента ни в какой степени не отменяется определе­ние языковых единиц (синтаксемы, словосочетания, предложения и т.д.). В практике лингвистического анализа явление сегментирования используется уже давно. Так, например, при анализе предложений усложненной структу­ры сначала определяется первый уровень членения, который позволяет оп­ределить характер синтаксической связи на первом и последующих уровнях. Затем производится анализ полученных таким образом сегментов второго порядка. Далее применяется морфологический анализ по частям речи, мор­фемный, фонемный, фонетический анализ. Такая процедура сегментирова­ния проводится сверху вниз: от сложного к простому, от простого к про­стейшему. Мы, наоборот, идем от простого к сложному. В нашем случае сегменты являются материалом для конструирования всё более сложных синтаксических единиц в зависимости от коммуникативных потребностей языка и речи. Выявляются характерные для каждого синтаксического яруса особенности проявления коммуникативного аспекта языка. В этом и состоит один из элементов новизны нашей диссертации.

Второй элемент новизны заключается в том, что мы пытаемся осмыс­лить роль порядка следования синтаксических сегментов для выражения се­мантического содержания, экспрессивности, модального плана, потому что деление сегмента на тему и рему позволяет с учетом всего сказанного нетра­диционно подойти к выделению данного и нового на синтаксических ярусах от словосочетания до сложного синтаксического целого и текста. Естествен­но, что явлений фонетики и фонологии, морфемики и морфологии мы каса­емся лишь в тех случаях, когда они участвуют в определении синтаксическо­го статуса интересующих нас единиц.

Мы разграничиваем явление сегментирования, как процедуру анализа, и явление сегментации, которая проявляется сейчас наиболее интенсивно в литературной и разговорной речи (расчленение предложения на отрезки: парцелляция, метасинтаксис и др.) Но по возможности пытаемся проанали­зировать также и эти явления на уровне сложного синтаксического целого и высказывания с учетом не только коммуникативных, но и психолингвистиче­ских, паралингвистических и иных факторов, диктуемых нередко экстралин­гвистическими обстоятельствами и обстоятельствами антропоцентрического плана, т. е. мы учитываем по возможности совокупность причин, влияющих на речь говорящего.

Достаточно большое внимание в диссертации уделяется суперсегмент­ным явлениям языка, прежде всего ударению, интонации и цезуре, поскольку они в живой речи активно участвуют в оформлении тема-рематического пла­на высказывания и в мотивировании порядка следования сегментов.

Анализ взглядов по проблемам словопорядка приходится на следую­щий раздел.

<< | >>
Источник: КУДАШИНА В.Л.. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2003

Еще по теме 1.1. Порядок следования синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса как предмет изучения:

  1. 1.11 Порядок следования текстовых фрагментов
  2. В сложных предложениях важную роль играет порядок следования предикативных частей
  3. ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ НА СИНТАКСИЧЕСКИЕ ГРУППЫ
  4. ПОРЯДОК СЛЕДОВАНИЯ ЧАСТЕЙ ОПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ
  5. ПОРЯДОК СЛЕДОВАНИЯ ЧАСТЕЙ
  6. СОДЕРЖАНИЕ
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. Глава 1. ПРОБЛЕМА ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ О РУССКОМ ЯЗЫКЕ
  9. 1.1. Порядок следования синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса как предмет изучения
  10. 1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе
  11. 1.3. Функции порядка слов как синтаксических сегментов
  12. 1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении
  13. Выводы:
  14. 2.1. Проявление порядка сегментов на низших ярусах синтаксиса
  15. 2.4. Порядок слов в предикативном сочетании