ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении

Общеизвестно, что синтаксис является высшим ярусом языковой сис­темы. Вслед за М. Я. Дымарским мы считаем невозможным рассматривать «законы организации речи» без комплексного анализа явлений всех синтак­сических уровней [Дымарский 1988: 132].

Исходя из этого, необходимо мно­гостороннее исследование разных единиц синтаксиса в их органической взаимосвязи. Иерархия и функционирование словопорядка тесно взаимосвя­заны с основными уровнями языковой структуры - морфологическим, син­таксическим и семантическим. Лишь интеграция аспектов синтаксических единиц может дать целостное представление о характере синтаксических единиц. По утверждению Н.И. Кондакова, структура и семантика взаимосвя­заны и взаимообусловлены, как форма и содержание, образующие диалекти­ческое единство: «Форма всегда находится в единстве с содержанием, т. е. с тем, что является основой предмета и явления. Форма зависит от содержания, но обладает относительной самостоятельностью и может оказывать влияние на содержание. Между содержанием и формой в ходе развития предмета, яв­ления происходит постоянная борьба» [Кондаков 1975].

Именно структурный и семантический аспекты отражают наиболее существенные свойства предложения, проявляющиеся при его функциониро­вании. Коммуникативный (функциональный) аспект освещает самый первый этап формирования мысли и сопровождает все этапы формирования предло­жения: он оказывает влияние на формирование структурных и особенно се­мантических свойств предложения.

Среди исследователей нет единого мнения о том, структурные или се­мантические признаки синтаксических единиц должны быть на первом плане при их изучении, т.е. от чего исходить: от формы к содержанию (от структу­ры к семантике) или от содержания к форме (от семантики к структуре). В лингвистической литературе представлено три подхода. Некоторые ученые предлагают исходить «от формы к содержанию», другие «от содержания к форме», третьи - допускают оба варианта.

И. П. Распопов пишет: «...синтаксис целиком «вращается» вокруг пред­ложения, но при этом ставит перед собой две дифференцированно решаемые задачи: во-первых, выяснить, каким образом предложение складывается (конструируется) из словесных форм (или в некоторых случаях отдельно сло­весная форма), и, во-вторых, установить, каким образом тот или иной ком­плекс связанных друг с другом словесных форм приобретает качество особой лингвистической единицы - единицы сообщения» [Распопов 1981: 15-16]. Со­гласно этой концепции, исследователь выделяет два уровня в синтаксической системе: конструктивно-синтаксический и коммуникативно-синтаксический.

Мы разделяем мнение И.П. Распопова о неразрывной связи семантиче­ской и грамматической организации предложения, о том, что костяк семан­тической структуры предложения образует совокупность выражаемых пред­ложением грамматических значений. Семантическую структуру предложе­ния лингвист понимает как организуемую, главным образом, грамматиче­скими средствами. Исследователь считает недопустимым разобщенное рас­смотрение семантической и грамматической структуры предложения: «Такой подход расходится с общепринятым пониманием грамматики и ее категорий, каждая их которых обладает, как известно, своей собственной семантикой. Если же придерживаться указанного понимания (несомненно адекватного, о чем свидетельствует весь предшествующий опыт научного языкознания), то нужно признать, что сама постановка вопроса о соотношении семантической и грамматической структур предложения является абсурдной» [Распопов 1970: 95]. Однако при рассмотрении грамматических единиц мы признаем «абсурдным» не столько вопрос о «соотношении», сколько вопрос о возмож­ности раздельного самостоятельного существования «грамматической» и «семантической» структур.

Той же точки зрения придерживается и Е.С. Скобликова. При этом она отмечает, что семантическая структура предложения не исчерпывается сово­купностью передаваемых им грамматических значений. Однако «это и не «сумма» лексических и грамматических значений, а своеобразный их «сплав» [Скобликова 1985: 35].

Известно, что знак характеризуется двусторонней природой: планом выражения и планом содержания. Поскольку язык предназначен именно для коммуникации, значение, семантика пронизывают всю систему языка: все его единицы либо наделены значением, либо обслуживают значимые элемен­ты. Соответственно, можно говорить о семантике морфемы, слова, предло­жения (высказывания). Когда мы трактуем семантику как особый уровень, имея при этом в виду содержательную сторону высказывания, предложения, то план выражения высказывания мы относим к синтаксису, а план содержа­ния - к семантике, распределяя две стороны сложного знака между двумя самостоятельными уровнями.

Некоторые лингвисты, в частности В.Б. Касевич, выделяют семантику в качестве особого уровня. Согласно его справедливому утверждению, при восхождении от морфемы к предложению растет мера формальной сложно­сти языковых единиц. Лишь с достижением определенного уровня формаль­ной организации, который соответствует предложению, «происходит «добав­ление» семантики к «готовому» формальному объекту - предложению (если учесть, что морфемы, слова все же не асемантичны, то можно говорить о «добавлении» не семантики вообще, а коммуницируемой семантики). Мо­дель, основанная на такого рода посылках, окажется нейтральной по отноше­нию к анализу и синтезу; семантика в ней будет самостоятельным уровнем» [ Касевич 1988: 45]. В своих работах автор допускает существование относи­тельно автономного семантического уровня, «расположенного над» синтак­сическим. Этот уровень располагает собственными чисто семантическими единицами («семантическим словарем») и правилами их сочетания, функ­ционирования («семантическим синтаксисом»). Однако в языке не просто провести четкую линию границы, которая разделяла бы область синтаксиса и область семантики.

Представители другой (традиционной) точки зрения не выделяют се­мантику в качестве особого уровня, разграничивая формальные и семантиче­ски нагруженные аспекты синтаксиса. В данном понимании синтаксис при­знается знаковым уровнем со своими планом выражения и планом содержа­ния, которые обладают известной автономностью.

План выражения синтак­сиса может обладать собственными закономерностями, не имеющих семан­тических импликаций, а тому или иному фрагменту плана содержания не обязательно соответствует конкретный фрагмент плана выражения.

Мы приходим к выводу, что все свойства предложения обусловлены семантикой, но при классификации синтаксических единиц исходным явля­ется структурный аспект, поскольку структурные показатели позволяют опи­сать семантические особенности. Между структурными и семантическими свойствами нет четкой границы, она размывается в ступенях обобщения, аб­страгирования семантических характеристик. Тем не менее, в исследователь­ских целях необходимо разграничивать структурные и семантические свой­ства, учитывая их соотношение.

При соответствии структуры (формы) и семантики (содержания) доста­точно структурных признаков для квалификации и классификации синтакси­ческих единиц и их семантики. В таких случаях синтаксические единицы об­ладают полным набором дифференциальных структурных и семантических признаков. Например, выделяются типичные простые и сложные предложе­ния и их разновидности, типичные члены предложения и т. д. Однако во многих случаях наблюдается несоответствие структуры и семантики. По за­мечанию В. В. Бабайцевой, именно эти случаи несоответствия особенно инте­ресны для анализа, так как «именно они отражают «жизнь» языка, являются движущей силой развития и совершенствования языковой системы» [Бабай-

цева 1986: 6].

Вслед за В.В. Бабайцевой, мы признаем совмещение двух подходов к описанию синтаксической науки: «от структуры к семантике» и «от семанти­ки к структуре». Своеобразие совмещения сводится к тому, что в одних слу­чаях необходимо больше внимания уделять структуре, в других - семантике. Для иллюстрации этого явления приведем следующий пример:

Необыкновенный ведь он человек! (С.Залыгин. Соленая Падь).

Он сильный, мужественный человек окончательных решений (А.Толстой. Хождение по мукам).

При определении объема членов предложения преимущественное зна­чение имеют структурные показатели.

Однако даже в сфере несинкретичных членов предложения не всегда достаточно для информативной полноты чле­на предложения одной опорной словоформы. Так, совершенно очевидно, что структурные конституэнты подлежащего и сказуемого в этих предложениях (он человек) не обеспечивают семантической полноты главных членов. Сло­ва, восполняющие информативно недостаточные слова, называются семан­тическими конкретизаторами. В первом примере семантическим конкретиза­тором сказуемого является словоформа необыкновенный. Во втором предло­жении семантическими конкретизаторами сказуемого служат словоформы сильный, мужественный и цельное словосочетание окончательных решений, в составе которого опорный компонент решений, а окончательных - семан­тический конкретизатор.

Предложения, имеющие в своем составе нечеткие по объему члены предложения, В. В. Бабайцева предлагает рассматривать в два этапа: на пер­вом этапе выделять опорные, структурно обязательные словоформы; на вто­ром - давать семантические оценки объема членов предложения с учетом коммуникативного задания:

Я стал человеком, который уже не владеет собой (М.Булгаков. Мас­тер и Маргарита).

Надо заметить, что редактор был человеком начитанным... (там же).

Начальник артиллерии был человек полнокровный и жизнерадостный (А. Толстой. Хождение по мукам).

Рассмотрим последний пример. На первом этапе анализа выделяем На­чальник был человек, на втором отмечаем, что в составе сказуемого человек -структурная словоформа, но ее недостаточно для семантической полноты сказуемого, поэтому в состав сказуемого дополнительно можно включить словоформы полнокровный и жизнерадостный.

Таким образом, доминирующим признаком синтаксических единиц яв­ляется структурный, так как внимание к форме является одновременно и вниманием к языковой семантике. Однако когда структурные показатели не ярки, решающую роль играет семантика.

Системное исследование функций порядка синтаксических сегментов предполагает анализ составляющих компонентов системы.

В частности, В. Б. Касевич выделяет три источника качественного своеобразия элемента: а) его компонентный состав, б) тип связи между данными компонентами, т. е. внутренние структурные связи элемента, в) тип связи (связей) элемента с другими элементами внутри системы, т. е. его внешние структурные связи. Согласно его утверждению, как внутренние, так и внешние связи «активно участвуют в формировании свойств элемента как целостной единицы на базе тех потенций, которые заключены в свойствах их компонентов» [Касевич

1988: 31].

К данному утверждению достаточно близка позиция Г.А. Смирнова: «Если этот объект рассматривается не как внешний по отношению к сово­купности, а как внутренне связывающий совокупность, как связь внутри це­лого, если совокупность свойств рассматривается не как частичная, то обра­зование целого сводится к такой процедуре сопряжения элементов связи и отдельных объектов, при которой отдельные объекты становятся свойствами элементов связи» [Смирнов 1977: 74-75]. Когда перед нами целостный эле­мент, то те факторы, которые внесли свой вклад в его становление присутст­вуют в нем не как самостоятельные сущности, а как свойства, признаки эле­мента.

По мнению И. В. Блауберг, главным в характеристике целостного объ­екта является «свойство интегративности, т. е. возникновение на уровне це­лого в результате взаимодействия частей новых качеств и свойств, не прису­щих отдельным частям и их сумме» [Блауберг 1977: 18]. Мы разделяем эту точку зрения и соглашаемся с философской максимой «целое - больше сум­мы своих частей».

Однако данное утверждение воспринимается неоднозначно представи­телями разных направлений. Так, Э.Нагель, анализируя мнение некоторых исследователей, согласно которому мелодия не есть сумма простых тонов, пишет: «Возможно, вполне справедливо, что эффект, производимый данным тоном, зависит от его положения в контексте других тонов... Но из этого предполагаемого факта не следует, что мы не имеем права рассматривать ме­лодию как связанный некоторыми отношениями комплекс (a relational com­plex), тоны-компоненты которого могут быть отождествлены независимо от их вхождения в этот комплекс. Ведь если бы это было не так, было бы невоз­можно описать, как мелодия слагается из отдельных тонов и, следовательно, невозможно передать, как ее исполнять» [Nagel 1963: 144]. Концепция Э.Нагеля сводится к тому, что необходимо учитывать не только составляю­щие сложный объект элементы, но и тип связей и отношений между ними.

Вышеприведенные положения и определили один из основных прин­ципов исследования функций порядка синтаксических сегментов - принцип системности. Кроме того, в качестве одного из основополагающих аспектов изучаемой проблемы нами рассматривается теория изофункциональности, охватывающая всю синтаксическую систему языка. Данная теория является относительно новой в современной синтаксической науке. Под изофункцио-нальностью понимается «общеязыковое явление, регулирующее дискурсную реализацию того или иного инвариантного синтаксического образования в зависимости от языковой компетенции говорящего и коммуникативной си­туации в иных, функционально подобных инварианту, грамматических вари­антах, несущих конгруэнтную инварианту семантику для адекватной, с точки зрения коммуниканта, передачи информации», другими словами, - это «про­явление той или иной единой семантико-синтаксической функции не на од­ном, а на нескольких ярусах синтаксиса» [Леденев 2001: 7-9].

В основе явления изофункциональности лежит понятие синтаксиче­ской детерминации, которое может наблюдаться как в словосочетаниях, так и между целыми предложениями и их предикативными частями. Детерминан­том или детерминирующим членом предложения называется «распространи­тель, относящийся ко всему составу предложения и не связанный ни с каким отдельным его членом» [там же]. С семантической точки зрения детерминант несет фоновую информацию и, следовательно, образует тему высказывания. Предложения с детерминантами характеризуются более сложным образова­нием по сравнению с обычными предложениями, поскольку тема­рематическая организация таких предложений приобретает двухъярусную структуру. Для сравнения можно привести следующие примеры:

Парусник бросало как щепку (О.Гончар. Берег любви). - Из-за шторма парусник бросало как щепку.

В первом предложении актуальное членение на тему и рему осуществ­ляется между словами парусник и бросало. При появлении причинного де­терминанта из-за шторма прежняя тема-рематическая организация отступает на второй план, то есть тематическая часть выражена детерминантом, а пре­дикативный центр составляет рему высказывания. Следовательно, под де-терминантными конструкциями понимаются блоки, состоящие не менее чем из двух частей. Одна из частей является определяемой (детерминатом), а другая определяющей (детерминантом). Подобные конструкции можно встретить и на уровне словосочетаний, и на уровне простых предложений различной степени осложненности, и на уровне сложноподчиненных пред­ложений.

Детерминант эксплицитно или имплицитно репрезентирует дополни­тельную пропозицию по отношению к основной пропозиции, заключенной в самом предложении. Так, пропозицию, выраженную сегментом из-за штор­ма можно вербализовать как наличие факта шторма. Таким образом, с точ­ки зрения прагматики, мы манипулируем синтаксическими сегментами в за­висимости от речевой потребности.

То или иное изофункциональное явление можно охарактеризовать по­средством следующих понятий. Синтаксический инвариант изофункцио-нального ряда, по определению Ю.Ю. Леденева это типовая синтаксическая конструкция, являющаяся фактом языка, более или менее общая для всех но­сителей языка, усвоенная носителем языка в процессе его применения и ов­ладения им, или аналогичная, построенная коммуникантом по модели типо­вой; это конструкция, которая может являться производной от других отли­чающихся по синтаксическому статусу инвариантов, которая существует в его фонде языковых знаний и представлений при наступлении и во время ак­та коммуникации [Леденев 2001: 7]. При этом инвариантная единица может обладать способностью сжатия, свертывания (зона ретроспективы), развер­тывания и распространения (зона перспективы).

Соответственно, синтаксическим вариантом является практическая реализация инварианта изофункционального ряда с учетом языковых законов и особенностей коммуникативной ситуации. Это может быть свертывание или развертывание синтаксической конструкции, структурно-стилистическое изменение или иной трансформационный процесс.

Явление изофункциональности охватывает всю синтаксическую систе­му языка, объединяя конструкции различных ярусов. Несомненным преиму­ществом данной теории является также и то, что она соединяет язык с речью, как инвариант с вариантом. Язык определяется как система возможностей, а речь осознается как практическая возможность их реализации в определен­ных условиях общения. Согласно Эрбену [Erben 1954: 48], предложение воз­никает в речи и поэтому является единицей речи. Однако, как подчеркивает автор, при исследовании речи, т.е. «языка» индивида, исследователь имеет дело и со всем языковым целым. Речь не представляет из себя ничего едино­го и всегда индивидуальна по своему творческому характеру. В речи едини­цы языка могут приобретать такие значения и осмысления, которые неиз­вестны в языке вообще. Речь - частное проявление языка, одна из многих форм общего языка как логического конструкта. Таким образом, комплекс­ное изучение проблемы порядка синтаксических сегментов необходимо вес­ти с точки зрения взаимодействия языка и речи.

Важнейшей характеристикой высказывания является его иллокутивная функция, т.е. «тип речевого акта, в ходе которого возникло это высказыва­ние» [Падучева 1982: 306]. Иллокутивная функция является решающим фак­тором, обусловливающим выбор уровневой принадлежности и степени син­таксической сложности элемента изофункционального ряда. Она заключает­ся в том, что говорящий выбирает более полную или сжатую форму выска­зывания в зависимости от возникающего речевого задания. Для сравнения приведем следующие примеры: Пыль от ветра - наиболее сжатая форма; Густые, колючие облака пыли порывами проносились вдоль улиц (А.Толстой. Хождение по мукам) - более развернутая форма; и далее - Вследствие того, что дул сильный ветер, пыль тучей висела над городом. В приведенных при­мерах речевая задача одна и та же - сообщить собеседнику о причине появ­ления пыли, форма же сообщения изменяется в зависимости от определенно­го адресата речи.

Дальнейшая часть работы посвящена изучению функций порядка син­таксических сегментов на разных ярусах синтаксиса с учетом рассмотренных аспектов исследования.

<< | >>
Источник: КУДАШИНА В.Л.. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2003

Еще по теме 1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении:

  1. Теоретические аспекты изучения традиционных обществ
  2. § 7. Логический аспект изучения синтаксиса
  3. § 10. Взаимосвязь аспектов изучения синтаксиса
  4. § 70. Функциональный аспект сложного предложения
  5. § 78. Функциональный аспект изучения звуковых единиц. Понятие фонемы
  6. 1.1.4. Аспекты изучения слова и разделы лексикологии
  7. Введение в социолингвистический аспект изучения лексики
  8. СОДЕРЖАНИЕ
  9. Глава 1. ПРОБЛЕМА ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ О РУССКОМ ЯЗЫКЕ
  10. 1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе
  11. 1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении
  12. Глава 2. ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СЕГМЕНТОВ В СЛОВОСОЧЕТАНИИ И ПРОСТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ
  13. 2.6. Осложнение предложения в аспекте его сегментации
  14. Глава 3. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ СЛЕДОВАНИЯ СЕГМЕНТОВ В СЛОЖНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ И ТЕКСТЕ
  15. 3.2. Текстообразующая роль порядка слов в синтаксической сегментации
  16. 3.3. Эмоциональные функции порядка следования синтаксических сегментов
  17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ