<<
>>

ТОПОГРАФИЯ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА

Задача данного исследования - не выявление скры­тых смыслов и «зашифрованных посланий», которые адресует философ современникам и потомкам, и не вы­яснение вопроса, как и почему сформировались у него такие, а не иные взгляды.

Стремление проникнуть в глубины текста и хитросплетения судьбы философа по- .родило обширную литературу, содержащую немало ис­следований, отличающихся основательностью и глуби­ной. Что же касается «поверхности» текста, то она оста­ется на периферии интересов как истории философии, дак и метафилософии. Это в определенной мере можно объяснить традиционным стремлением философов про- цикнуть в глубины, влекущим за собой отношение K «цоверхности» как к несущественному и, более того, состоящему в явной этимологической связи с «поверх­ностностью», несомненному дефекту всякого научного Исследования. Между тем изучение «поверхности», «топографии» (от греческого «топос» - место) текста Цозволяет пролить свет на множество важных вопро­сов, часть из которых уже обозначена в этом введении, j< B той мере, в какой философский текст предполагает логическую систематизацию (которая, как правило, не бывает вполне строгой и последовательной), обоснова­ние выдвигаемых положений с использованием тех или иных дискурсивных средств, для его анализа приме­ним аргументационный подход.

ІЛ.Аргументационная карта текста: общая характеристика

Аргументацией называется интеллектуально-ре­чевая деятельность, состоящая в построении адресо­ванного некоторому лицу (или группе лиц) текста та­ким образом, чтобы на основе принимаемых адреса­том утверждений (их называют посылками, или осно­ваниями аргументации) было принято новое утверж­дение - тезис аргументации. Тезис, основания и суще­ствующие между ними логические связи образуют особую логико-лингвистическую структуру - так на­зываемую аргументационную конструкцию. Логи­ческую основу аргументационной конструкции сос­тавляет рассуждение, однако отождествлять рассуж­дение с аргументационной конструкцией в общем слу­чае не следует.

Логики, изучая рассуждение «объек­тивно», вне коммуникационной ситуации, не имеют Дела с аргументацией. Они переходят к аргументации лишь тогда, когда начинают рассматривать рассужде­ние с учетом адресованности, убедительности, целесо­образности и т.д.

Теория аргументации, обозначившаяся в качестве особого интеллектуального направления в середине XX века, развивалась главным образом в рамках филосо­фии (включающей логику как раздел философского знания). Тем не менее собственно философская аргу­ментация относительно редко вызывает интерес теоре­тиков «аргументации вообще» и еще реже становится предметом специального исследования.

Среди существующих примеров рефлексии над фи­лософской аргументацией можно, с известной сте­пенью условности, выделить два основных вида. K пер­вому относятся общие размышления и наблюдения, касающиеся специфики философского рассуждения и коммуникации, а также проблемы доказательства в философии. Ko второму - детальное рассмотрение от­дельных (как правило, элементарных) аргументацион-

10

шл

ных конструкций, выбранных из классических фило­софских текстов.

B числе примеров первого рода - взгляд на философ­скую аргументацию как адресованную идеальной ауди­тории, связывающий специфику аргументации в этой области именно с подобной адресованностью, тезис «для всякого философского аргумента найдется контраргу­мент», выделение существенных отличий аргумента­ции в рамках одной философской школы и «межшколь- ной» аргументации, взгляд на логику как неуместную в аргументации и требующую замены риторикой, а так­же позиция, согласно которой логические, гносеологи­ческие и аксиологические компоненты не противостоят один другому, но сочетаются в философской аргумента­ции. Здесь же - выделение в качестве характерных спо­собов философского рассуждения таких, как «аргумент бесконечного регресса» (когда для объяснения того фак­та, что ряд вещей имеет общее свойство, используют указание на то, что эти же вещи имеют некое другое об­щее свойство, однако это «последующее» сходство, по существу, не объясняет «предшествующего», не превра­щает его из «непостижимого» в «постигнутое»), «само- опровержение» (понимаемое как обвинение в противо­речии самому себе), «отнесение к категории» и т.д.

Второй из указанных видов рефлексии над фило­софской аргументацией - а именно предполагающий детальное рассмотрение отдельных (как правило, весь­ма простых) аргументационных конструкций, выбран­ных из классических философских текстов, все чаще можно обнаружить в учебниках логики. Например, Ю.В.Ивлев в рамках изложения общих вопросов аргу­ментации и доказательства обращает внимание на ши­рокое использование в философии недоказательных ти­пов аргументации, содержащих недемонстративные формы рассуждений и (или) недостоверные и не пол­ностью обоснованные посылки. B качестве такового рассматривается следующее рассуждение Лейбница: «Если идея бога является врожденной, то бога должны почитать выше всякого другого предмета. Бога почита­ют выше всякого другого предмета. Следовательно, идея бога является врожденной». Это рассуждение ква­лифицируется как имеющее недемонстративную фор­му (поскольку имеется вывод от подтверждения след­ствия к подтверждению основания, а не наоборот), не­достоверную посылку (поскольку суждение о непремен­ном почтении к врожденной идее не было достоверным даже для Лейбница, так как он допускал случаи, когда врожденные идеи осознаются не большинством людей), а также посылку, достоверную для эпохи Лейбница - «Бога почитают выше всякого другого предмета».

Вовлечение философских рассуждений в число рас­сматриваемых примеров при изложении соответствую­щих разделов логики в последние годы становится не столь уж редким явлением. И это следует только при­ветствовать. Подчеркнем, однако, что примеры эти весьма компактны и элементарны (иными они не могут быть хотя бы в силу соображений дидактического ха­рактера), а потому не позволяют составить представле­ние о достаточно крупных аргументационных блоках, которые, как правило, и реализуются в сколь-нибудь значимых философских текстах. K тому же аргумента­ция понимается здесь в логическом (в лучшем случае - логико-гносеологическом) аспекте, чему соответствует определение аргументации как «полного или частично­го обоснования какого-либо утверждения с использова­нием других утверждений».

Эти рамки, вполне право­мерные для логических работ, оказываются слишком узкими для исследования реальной философской аргу­ментации в различных ее аспектах. Подобное исследо­вание требует принять во внимание эстетические, эти­ческие, прагматические и иные компоненты аргумен­тации и предполагает не столько использование фило­софского текста для извлечения примеров простейших аргументационных конструкций, сколько использова­ние теоретико-аргументационного подхода в изучении философского текста.

Для подхода, реализуемого в данной книге, сущест­венно использование метода аргументационных карт. Аргументационная карта содержит обозначения для компонент представленных в тексте аргументацион­ных конструкций, позволяет фиксировать связи между конструкциями и их составляющими, а также произво­дить простейшие «измерения».

Аргументационные конструкции различаются по сложности. Они могут содержать в своем составе мень­шее или большее число оснований (посылок), могут быть составлены из других, менее сложных аргумента­ционных конструкций. Подобные различия фиксиру­ются такими показателями, как число уровней аргу­ментационной конструкции и число посылок на каж­дом из уровней. Структура одноуровневой однопосы­лочной аргументационной конструкции представлена на Схеме 1.

T11 Схема 1

t

04

Здесь T11 - тезис конструкции, O11 - основание.

Нижний индекс тезиса показывает, что это первый из тезисов, отмеченных на данной карте (в данном слу­чае он единственный), верхний индекс - что этот тезис не используется в качестве основания другой аргумен­тационной конструкции и потому считается тезисом первого уровня. Верхний индекс основания соответ­ствует верхнему индексу тезиса (показывает, что по­сылка используется для обоснования тезиса первого уровня), нижний индекс показывает, что это - первая из посылок, используемая для обоснования данного те­зиса (в данном случае она и единственная). Стрелкой обозначена связь между тезисом и основанием. Харак­тер этой связи (дедуктивная или индуктивная, демон­стративная или недемонстративная выводимость) при необходимости может помечаться специально.

Одноу­ровневые конструкции могут различаться по числу по­сылок. Одноуровневая трехпосылочная конструкция представлена на Схеме 2.

Схема 2

Ti1

X t X

Oi1 Oi2 Oi3

Пример двухуровневой аргументационной конструк­ции с двумя посылками на первом уровне и с одной по­сылкой на втором уровне представлен на Схеме 3.

Схема 3

Ti1

X X

оѵт2і Qi2

t

02,

Здесь O11ZT21 - тезис аргументационной конструк­ции с основанием O21, используемый, в свою очередь, в качестве основания для тезиса T11.

Составление аргументационных карт классических философских текстов или значительных фрагментов этих текстов способно привести’ к результатам, опро­вергающим или существенно уточняющим широко распространенные представления об их логическом строении.

Знакомство с более или менее значительной совокуп­ностью философских текстов, даже при отсутствии опы­та целенаправленного изучения их логической структу­ры и применяемых автором приемов изложения, позво­ляет предположить, что возможности собственно логи­ческого подхода к анализу философского текста заведо­мо ограничены. Ho в чем именно эта ограниченность состоит, что остается за рамками узкологического под­хода, предполагающего взгляд на текст как совокуп­ность высказываний, связанных между собой отноше­ниями выводимости (дедуктивной или индуктивной)?

Метод аргументационных карт помогает получить ответы на подобные вопросы уже в силу того, что явля­ется более «экономичным» по сравнению с собственно логическим анализом. Энтимематичность философс­ких рассуждений (т.е. «пропуск», «нехватка» каких- либо посылок или заключений), создающая трудности для логика, принимается как нечто само собой разуме­ющееся при составлении аргументационной карты. Кроме того, аргументационный анализ предполагает не только выделение в тексте основных тезисов и их осно­ваний (и, в свою очередь, логических оснований этих оснований), но и учет разнообразных способов пэд- держки утверждений автора, вйлючающий описания, пояснения, введения в историю вопроса и даже отступ­ления, не имеющие прямого отношения к обсуждаемой теме.

Поскольку аргументация рассматривается как одно из важнейших средств коммуникации, воздей­ствующее на разные стороны человеческой личности и аспекты мировосприятия, становятся уместными воп­росы создания настроения, психологической подготов­ки читателя к восприятию идеи и т.д.

B качестве примеров - не столько иллюстрир> ющих, сколько приводящих к новым результатам - ниже бу­дут рассмотрены тексты, созданные Платоном и Арис­тотелем - мыслителями, во многом определившими проблематику и характер философствования последую­щих эпох. Из корпуса платоновских сочинений для це­лей исследования выбран диалог «Пир», а из наследия Аристотеля - «Аналитики», «Метафизика» и «Нико- махова этика».

1.2. Логика и эстетика платоновского «Пира»

Диалоги Платона - важный шаг в движении челове­чества от «устной» культуры, где центральное положе­ние занимает непосредственное общение, речь, к куль­туре «письменной», где определяющую роль в интел­лектуальных процессах играет текст, зафиксирован­ный на материальном носителе.

Принято подчеркивать связь диалогов Платона с устной речью, и, в частности, то обстоятельство, что форма диалога была призвана компенсировать «безот­ветность» письменного текста, казавшегося людям в IV веке до нашей эры серьезным недостатком. Тем не ме­нее Платон удачно использует возможности письменно­го текста, позволяющего, с одной стороны, показывать динамику мысли, а с другой - фиксировать свершивше­еся движение, обеспечивая возможность восприятия его картины как некой целостности и скрупулезного изучения смысловой топографии произведения. Следу­ет иметь в виду и то обстоятельство, что изложение философских идей в рамках диалога реализовало возможности критического мышления, не удовлет­ворявшегося провозглашением истины тем или иным мудрецом, но ожидавшего соответствующей аргумен­тации.

Выбор для анализа диалога «Пир» обусловлен рядом соображений. Во-первых, именно этот диалог характе­ризуется многими исследователями, в том числе весьма авторитетными, как логически безупречный. Во-вто­рых, в «Пире» сведено к минимуму использование воп- росио-ответных процедур, столь характерных для про­изведений Платона, а это дает основание предполо­жить, что аргументационные конструкции представле­ны здесь главным образом непосредственно, что долж­но избавить нас от необходимости «извлекать» их по­сылки из вопросно-ответных структур, нередко слож­ных и громоздких. В-третьих, «Пир» относится к числу произведений Платона, наиболее насыщенных образно, характеризующихся широким использованием худо­жественных средств. Наконец, в содержательно-фило­софском плане это один из ключевых диалогов, пред­ставляющий важный этап в формировании платоновс­кого учения об идеях и много способствующий понима­нию идеи в платоновском смысле.

1.2.1.

<< | >>
Источник: Алексеев А.П.. Философский текст: идеи, аргументация, образы.- М.,2006. — 328 с.. 2006

Еще по теме ТОПОГРАФИЯ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА:

  1. О ФОРМЕ ДУШ
  2. 3. Демократическая проза 1760 х годов
  3. ГОРГИЙ
  4. КРИТИЙ ИДЕАЛИЗАЦИЯ СТАРИНЫ
  5. Обертоны петербургской поэтики
  6. ЧАСТЬ III
  7. Примечания
  8. Диссидентство
  9. Особенности русской философии
  10. Новая имперская история и вызовы империи Империя: эффект остранения
  11. ТОПОГРАФИЯ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА
  12. ЭтикаАристотелевой доксографии
  13. СОДЕРЖАНИЕ
  14. 2.1. Возможные направления и методология исследования повседневности
  15. 3.3. Дом как locus пространства повседневности.
  16. 1. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ПЕРВОБЫТНОЙ ИСТОРИИ
  17. Глава 3. Польский вопрос и полонистика в 1860-е – 1870-е гг.