<<
>>

4.БОГ В МИРЕ

"Это – ты. Во всех вещах узри Одно" – Бога внутри и Бога снаружи. В Реальность можно проникнуть сквозь душу, и в Реальность можно проникнуть сквозь мир. А предположение, что до главной цели человек может дойти только по одной из этих дорог, в обход другой, вызывает очень большие сомнения.

Дорога к божественной основе пролегает одновременно и через восприятие, и через то, что воспринимается. Это и есть третий, самый лучший и самый трудный путь.

Ум есть не что иное, как Будда, а Будда есть не что иное, как разумное существо. Когда Ум принимает форму разумного существа, он ни в коей мере не ослабевает: когда он становится Буддой, он ничуть не усиливается.

Хуан По

Все создания вечно существовали в божественной сути, как в своем прообразе. До тех пор, пока они подчинялись божественной идее. до момента своего создания, они были едины с сутью Бога. (Бог создает во времени то, что было и есть в вечности). С точки зрения вечности, все создания являются Богом в Боге... До тех пор пока они в Боге, они есть не что иное, как жизнь, суть энергия Единого.

Сузо

Конкретный образ Бога можно обнаружить в любом человеке. В каждом человеке он присутствует во всей своей полноте, и во всем человечестве он присутствует ничуть не в большей степени, чем в отдельном человеке. Таким образом. мы все являемся одним целым, мы все накрепко соединены в нашем вечном образе, который является образом Бога и источником всей нашей жизни. Наши суть и жизнь связаны с ним и не задумываются об их вечной первопричине.

Рейсбрук

Бог, который в своей простой субстанции в одинаковой степени присутствует всюду, тем не менее, в разумных созданиях действует не так, как в неразумных, а в хороших разумных созданиях действует не так. как в плохих. Неразумные создания не могут постичь его. Однако, все разумные существа могут постичь его посредством обретения знания.

И только праведные могут постичь его также и посредством любви.

Св. Бернар

В каком случае о человеке можно сказать, что он обладает простым пониманием? Я отвечаю: "В том случае, когда человек отличает одну вещь от другой". А в каком случае можно сказать, что человек поднялся над простым пониманием? И на это я могу вам ответить: "Когда человек видит Все во всем. то в этом случае он поднимается над простым пониманием".

Экхарт

Существуют четыре вида Дхианы (духовные дисциплины). Первый: Дхиана, которую практикуют невежды. Второй: Дхиана, посвященная поискам смысла. Третий: Дхиана, целью которой является Это. Четвертый: Дхиана Татхагат (Дхиана Будд).

Что это значит: Дхиана, практикуемая невеждами? Она – удел йогов, овладевающих наукой Шраваков и Пратьекабудд ("созерцателей" и "одиноких Будд" хинаянской школы), считающих, что субстанции "эго" не существует, что тело – это тень и скелет, преходящие, нечистые, полные страданий. упрямо цепляющиеся за категоричные утверждения. Йоги, оттолкнувшись от тени и скелета, шаг за шагом следуют по пути, ведущему к той точке, в которой прекратятся все мысли. Вот что называется Дхианой, практикуемой невеждами. Тогда, что же такое Дхиана, посвященная поискам смысла? Она практикуется теми, кто больше не задумывается над отсутствием "эго" в вещах, на честным и над общим, над несостоятельностью таких идей. как "я", "другой", "мы", которыми так увлекаются философы. Она практикуется теми, кто изучает и исследует значение различных аспектов состояния Бодхисаттвы. Вот что такое Дхиана, посвященная поискам смысла.

Что такое Дхиана, целью которой является Татхагата (или Это)? Когда йог понимает, что различия между двумя формами отсутствия "эго" – это всего лишь плод фантазии, и что в том месте реальности Этого, в котором он находится, нет никаких различий, – вот это я называю Дхианой, целью которой является Это.

Что такое Дхиана Татхагат? Когда йог. входя в состояние Татхагата и погружаясь в тройное блаженство, характерное для самоосуществления, достигнутого благородной мудростью ради блага всех существ, – посвящает себя свершению непостижимой работы – вот что я называю Дхианой Татхагат.

Ланкаватара Сутра

Если последователи Дзэн не могут вырваться из мира их чувств и мыслей, то все их дела и движения не имеют никакого значения.

Но если все чувства и мысли истреблены, то все дороги к Всеобщему Уму закрыты, и проникнуть в него невозможно. Изначальный Ум можно постичь только посредством работы чувств и мыслей, хотя он не принадлежит им. но зависит от них. Не стройте умозаключений с помощью ваших чувств и мыслей, и пусть они не лежат в основе вашего понимания. Но в то же самое время не ищите ум в стороне от чувств и мыслей, не пытайтесь прийти к Реальности, отбросив их. Когда вы не будете цепляться за них, но и не оторветесь от них, – только тогда вы будете наслаждаться абсолютной свободой, только тогда вы достигните просветления.

Хуан По

По выражению Рене Генона, любое индивидуальное существо, начиная от атома и заканчивая наиболее организованным живым телом и самым развитым смертным разумом, следует воспринимать, как точку, в которой луч изначального Божества встречается с иным творящим лучом творящей энергии того же самого Божества. Создание, как и положено созданию, может быть очень непохоже на Бога в том смысле, что его ум будет неспособен постичь божественную Основу его же бытия. Но по своей вечной сути любое создание, в котором встречаются творящая и изначальная Божественность, – является одной из бесконечного количества точек, в которых божественная Реальность присутствует вечно и в полном объеме. Поэтому разумные существа могут прийти к знанию, объединяющему их с божественной основой, а неразумные и неодушевленные существа могут открыть разумным существам полноту присутствия Бога в рамках их материальных форм. Видение божественного в природе поэтом или художником, осознание верующим святости причастия, символа или образа, – вещи не полностью субъективные. Такое восприятие не может быть доступно всем людям, ибо знание есть функция бытия; но вещь узнанная независима от настроения и природы знающего. То, что поэт и художник видят и стараются донести до нас, на самом деле уже присутствует в природе и ждет того момента, когда оно будет осознанно кем то, кто обладает соответствующими способностями.

Точно так же в священном образе или предмете божественная основа присутствует в полном объеме. Вера и благочестие готовят ум верующего к восприятию луча божества в точке его пересечения с конкретным фрагментом материи, находящимся перед верующим. Время от времени, такой символ, в силу того, что он является объектом поклонения, становится центром энергетического поля. Желания, эмоции и воображение поколений, преклонявших и преклоняющих колена перед сотворенной святыней, представляли собой круговорот психической энергии. Потому данный образ жил, как вторичной божественной жизнью (более низшего порядка), спроецированной на него верующими, так и изначальной божественной жизнью, которая, как и жизнь всех одушевленных и неодушевленных существ связана с божественной Основой. Религиозные ощущения верующих в причастие и поклоняющихся образу могут быть абсолютно подлинными и объективными; но они не всегда должны быть ощущением Бога или Божества. Верующие могут (и, скорее всего, в большинстве случаев так оно и есть), ощущать энергетическое поле, генерированное умом верующих прошлого и настоящего и спроецированное на священный предмет, на котором оно сохраняется в состоянии, которое можно было бы назвать "вторичной объективностью", в ожидании того, когда оно будет воспринято готовым к этому умом. Об истинной пользе ощущений такого рода мы поговорим в другой главе. А пока что достаточно будет сказать, что иконоборцы презирают поклонение символическим предметам и символам, считая это не чем иным, как совершенно бессмысленной и глупой игрой с камнями и кусками дерева.

Рабочий люд никак не мог решить, кого узреть во мне – свинью или святого, но на последнем выбор свой решил остановить. и вот теперь я – представитель славного Лойолы.

Автор этого сатирического стишка был слишком рьяным протестантом и забыл, что Бог присутствует в свинье никак не в меньшей степени, чем в общепризнанном священном образе. "Подними камень и увидишь меня, – гласит самое известное из не вошедших в Евангелие изречений Иисуса, – расщепи дерево и я буду там".

Те, кто лично и непосредственно поняли истинный смысл этого изречения, как равно и истинный смысл брахманического постулата "Это – ты", – те достигли полного освобождения.

Шравака (дословно "слышащий" – так буддисты махаяны называли созерцателей хинаянской школы) не может понять, что Ум сам по себе не имеет никаких фаз и никакой причинности. Подчинив себя достижению цели, он достигает результата и созерцает Пустоту в течение бесконечного количества столетий. Но, достигнув просветления таким образом, Шравака встает на совершенно неверный путь. С точки зрения Бодхисаттвы, его состояние подобно адовым мукам. Шравака похоронил себя в Пустоте и не знает, как ему выйти из состояния тихого созерцания, ибо он не постиг природы Будды.

Мо цзы

Когда достигается состояние полного Просветления, – Бодхисаттва освобождается от оков вещей, но не стремится освободиться от самих вещей. Сансара (мир становления) не вызывает у него ненависти, а Нирвана не вызывает поклонения. Полное просветление – это не узы, но. вместе с тем, и не освобождение.

Прунабудда сутра

Прикосновение Земли всегда стимулирует сына Земли, даже если он ищет сверхфизического Знания. Можно даже сказать. что овладеть сверхфизическим во всей его полноте (а мы на это вполне способны) сумеет только тот, кто твердо стоит на физическом. "Земля есть Его точка опоры" – говорит Упанишада каждый раз, когда отображает "Я", проявляющееся во вселенной.

Шри Ауробиндо

"Мы вполне способны овладеть сверхфизическим во всей его полноте". Для тех из нас, кто все еще барахтается на самом нижнем уровне физического, эта фраза имеет скорее ироничный оттенок. Тем не менее, света даже самого отдаленного знакомства с высотами и полнотой сверхфизического достаточно, чтобы понять смысл того, что хотел сказать ее автор. Открыть Царство Божье внутри себя легче, чем открыть его также и во внешнем мире разумных и неразумных живых существ и вещей. Легче потому, что человек открывает высоты внутри самого себя тогда, когда он готов исключить из своего поля зрения весь окружающий мир.

И, хотя уход от окружающей действительности может представлять собой весьма болезненный процесс, он все же менее мучителен, чем участие в окружающей действительности, посредством которого мы поднимаемся на высоты духовной жизни и познаем ее во всей ее полноте. Когда человек сосредоточивается исключительно на высотах внутри самого себя, он избегает искушений и отвлекающих факторов окружающего мира и занимает позицию общего отрицания и подавления. Но если человек надеется познать Бога в связи с окружающим его миром, познать божественную Основу как мира, так и души, тогда он не должен избегать искушений и отвлекающих факторов, но должен следовать им и использовать их как ступени, ведущие к высотам развития. Он не должен отказываться от внешних занятий, а придавать им более священный смысл. Труды его становятся более целенаправленными и более продуманными: он должен постоянно быть начеку и проявлять такт и вкус в мышлении, чувствах и поведении.

В махаянистской и дзэн буддистской литературе содержится самое лучшее описание психологии человека, для которого Сансара и Нирвана, время и вечность, – одно и то же. Буддизм, вероятно, более четко, чем какая либо другая религия, указывает нам путь к высотам и всей полноте духовного Знания, пролегающий как через весь мир, так и через душу. В этом контексте мы можем указать на тот важнейший факт, что пейзажная живопись Китая и Японии, по сути своей, является религиозным искусством, вдохновленным даосизмом и дзэн буддизмом. В Европе же, наоборот, пейзажная живопись и поэзия "поклонения природе" являлись мирскими видами искусства, возникшими в тот период, когда христианство находилось в упадке, и в очень малой мере вдохновлялись его идеалами.

Слепой, глухой, неразумный!

Бесконечно далекий от полета фантазии!

В этих строках Секко говорится о том, что вы лишены всего того, что вы видите и того, что вы не видите; того, что вы слышите, и того, что вы не слышите; того, о чем вы говорите, и того, о чем вы не можете говорить. Если все это ушло, то вы живете жизнью слепого, глухого и неразумного. Ваши фантазии, хитрости и расчеты закончились раз и навсегда, – более от них нет никакой пользы. Это и есть высшая точка дзэн, в которой мы обретаем истинную слепоту, истинную глухоту и истинное отупение в их простом и безвредном аспекте.

Над небесами и под небесами!

Как нелепо, как обескураживающе!

Здесь Секко дает одной рукой и отбирает другой. Скажите мне, что он считает нелепым, что он считает обескураживающим. Нелепо, – что этот неразумный, все таки, не такой уж и неразумный; что это глухой, все таки, не такой уж и глухой; обескураживающе, – что вполне зрячий не видит всего этого, а тот, у кого вполне нормальный слух, – ничего этого не слышит.

Ли Лу не умеет различать цвета.

Ли Лу жил в правление императора Хуана. Говорили, что он был способен разглядеть кончик тонкого волоса на расстоянии в сто шагов. Он отличался невероятной остротой зрения. Во время прогулки по реке Ци император Хуан бросил в воду принадлежавший ему драгоценный камень и заставил Ли искать его. Но тот не смог отыскать камень. Император Хуан заставил Ци Ку искать камень, но и тот не смог найти его. Потом такой же приказ получил Сян Ван, который и нашел камень. Следовательно:

Когда ныряет Сян Ван, драгоценный камень сияет самым ярким светом.

Но там, где бродит Ли Лу, волны встают до небес.

Когда дело доходит до высших сфер, даже глаза Ли Лу неспособны правильно различать цвета.

Как может Ши Куан услышать таинственную ноту? Ши Ку ан был сыном Цинь Куана Циньского и жил в провинции Цянь в эпоху династии Чу. Другим его именем было Цу Е. Он прекрасно мог различать пять звуков и шесть нот; он мог даже услышать, как на другой стороне холма дерутся муравьи. Когда Цинь и Чу воевали между собой, то Ши Куан, неторопливо перебирая струны своей лютни, мог сказать, что сражение наверняка закончится неудачно для Чу. Несмотря на свою невероятную чувствительность, он, по утверждению Секко, не мог расслышать таинственную ноту. Все таки, тот, кто слышит, на самом деле – глух. Самая благозвучная нота высших сфер была недоступна слуху Ши Куана. Секко говорит, что не желает быть ни Ли Лу, ни Ши Куаном, ибо:

С чем это может сравниться?

Сидя спокойно у окна,

Я смотрел, как одно время года сменяется другим,

Как облетает листва и как распускаются цветы.

Когда человек достигает этой стадии осознания, видение становится не видением, слышание – не слышанием, молитва – не молитвой. Если человек голоден – он ест, если он устал – он спит. Пусть листва облетает, пусть цветы распускаются так, как им этого хочется. Когда облетает листва, я знаю, что пришла осень; когда распускаются цветы, я знаю, что пришла весна.

Расчистив вам путь,

Секко открывает дверь и говорит:

Вы понимаете или нет?

Полоска железа без отверстия в ней!

Он сделал все, что мог сделать для тебя; он смертельно устал и может только обернуться и дать тебе эту самую железную полоску без отверстия в ней. Посмотри своими собственными глазами! Если ты колеблешься, ты навсегда упустишь значение.

Йенго (автор этого комментария) поднял свой посох и сказал: "Видите?" Потом он ударил им по стулу и сказал: "Слышите?" Отойдя от стула, он сказал: "Здесь о чем нибудь шла речь?"

Какой смысл имеет "полоска железа без отверстия в ней"? Не буду притворяться, что я знаю это. В дзэне бессмыслица всегда была любимым средством стимуляции ума, – она вынуждала ум двигаться вперед, за пределы смысла; вероятно, смысл "полоски железа" заключается именно в ее бессмысленности и нашей растерянности, в которую нас повергла эта бессмыслица.

Шраваки и Пратьекабудды, достигнув восьмой стадии учения Бодхисаттвы. настолько упиваются блаженным спокойствием ума, что не понимают, что видимый мир есть не что иное, как Ум. Они по прежнему пребывают в царстве индивидуальности: они еще не полностью прозрели. А Бодхисаттвы верны своим изначальным обетам, вытекающим из всеобщей любви, живущей в их сердцах. Они не входят в Нирвану как в состояние, отделяющее их от мира становления: они знают, что видимый мир есть не что иное, как проявление самого Ума

Сокращенная цитата из Ланкаватара Сутры

Только обладающее сознанием существо понимает смысл движения. Для тех. кто не наделен сознанием, движение абсолютно непонятно. Если ты упражняешься в умении сохранять свой ум в состоянии неподвижности, то ты достигнешь неподвижности существа, не наделенного сознанием.

Если ты жаждешь истинной неподвижности,

То неподвижность заключается в самом движении.

И эта неподвижность есть истинная неподвижность.

Где нет сознания, там не может возникнуть состояние Будды.

Хорошенько задумайся над тем, насколько разнообразны аспекты того, кто неподвижен.

И знай, что первая реальность – неподвижна. Только когда ты достигнешь этой реальности,

Ты поймешь истинный смысл работы Этого.

Хуй Нэн

Эти фразы о неподвижности изначального движения напоминают изречения Аристотеля. Но между Аристотелем и толковавшими Вечную Философию представителями мировых религий есть огромная разница: Аристотеля интересовала прежде всего космология, а исповедовавших Вечную Философию – освобождение и просветление; Аристотель удовлетворился внешним и теоретическим знанием неподвижного движения; цель же поклонников Вечной Философии заключается в том, чтобы непосредственно ощутить его, обрести то знание, благодаря которому они и другие люди смогут соединиться с этой неподвижностью и стать, поистине. Неподвижным Целым. Это объединяющее знание может быть наивысшим знанием, или полным знанием, или одновременно – наивысшим и полным. Поклонники махаяны считают неадекватным знание лишь высших уровней души. Отказ христиан от душевного покоя мы обсудим в главе "Созерцание и Действие". А пока что читателю будет небезынтересно узнать, что с проблемой, которая вызвала столь ожесточенные споры среди европейцев семнадцатого века, буддисты столкнулись гораздо раньше. Но если в католической Европе борьба, разгоревшаяся вокруг трудов Молиноса, м м Гюйон и Фенелона, привела к длившемуся почти два века изгнанию мистицизма, то в Азии две группировки проявили терпимость друг к другу и согласились разделить сферы интересов. Поклонники хинаяны продолжали исследовать высоты души, а идеалом поклонников махаяны стал не Архат, а Бодхисаттва, и они обратились к познанию не только высот души, но и полноты духа. Ниже приводится поэтическое описание состояния осуществивших дзэнский идеал, принадлежащее дзэн буддистскому святому, который жил в восемнадцатом веке.

Подчиняясь общему, которое является частным,

Они уходят и приходят, но вечно остаются неподвижными.

Предавшись бездумию, которое кроется в мышлении,

В каждом своем деянии они слышат голос Истины.

Как безграничны небеса созерцания!

Как прозрачен лунный свет четырехслойной Мудрости!

Когда истина предстает в своем вечном спокойствии,

То сама земля становится Чистой Страной Лотоса,

А тело человека – телом Будды.

Хакуин

Природу волнуют не еда, питье, одежда, комфорт и все прочее, в чем нет Бога. Нравится вам это или нет, понимаете вы это или нет, – но Природа втайне пытается "взять след Бога".

Экхарт

Любая блоха, соединившаяся с Богом, благороднее самого величественного ангела.

Экхарт

Человек, живущий внутри меня, восхищается вещами не как творениями, но как даром Божьим. Но другой человек, живущий в самой глубине моего существа, воспринимает их не как дар Божий, а как вечность.

Экхарт

Свиньи едят желуди, но не думают ни о солнце, давшем им жизнь, ни о небесах, под воздействием которых они созрели, ни даже о корне дерева, из которого они появились на свет.

Томас Трахерн

Ты не будешь получать подлинного удовольствия от мира до тех пор, пока каждое утро не будешь просыпаться в Раю: видеть себя во дворце своего Отца; воспринимать небо, землю и воздух, как радости, дарованные свыше; и относиться ко всем с таким почтением, как если бы ты был окружен одними Ангелами. Невеста короля, попав во дворец своего суженого, имеет меньше оснований для радости, чем ты.

Ты не будешь получать удовольствия от мира до тех пор, пока море не потечет в твоих жилах, пока ты не облачишься в небеса и не увенчаешь свою голову звездами. Пока ты не станешь считать себя единственным, кому весь этот мир достанется в наследство, и даже кем то большим, поскольку любой из живущих в этом мире людей является единственным наследником, как и ты. Пока ты не будешь получать такое же удовольствие от Бога, какое скупцы получают от золота, а короли от власти, – ты не будешь получать удовольствия от этого мира.

До тех пор, пока твой дух не заполнит весь мир, а звезды не станут твоими украшениями; пока вечная мудрость Бога не станет для тебя такой же естественной, как умение ходить и принимать пищу: пока ты хорошо не познаешь то неясное ничто, из которого сотворен наш мир; пока ты не возлюбишь людей настолько, что будешь желать их счастья так же сильно, как и своего собственного; пока ты не станешь восхищаться способностью Бога быть добрым ко всем, – ты не будешь получать удовольствия от мира. Пока ты не познаешь мир лучше, чем свои собственные владения; пока красоты земного шара не станут тебе более дороги, чем красота твоего дома; пока ты не вспомнишь, как давно ты был сотворен и как чудесно было появиться на свет, – ты получишь больше удовольствия от дворца своего величия, чем если бы он был сооружен сегодняшним утром. Более того, ты не сможешь получить истинное удовольствие от мира до тех пор, пока ты не возлюбишь саму красоту наслаждения настолько, что страстно возжелаешь убедить других людей наслаждаться миром. И пока ты настолько не возненавидишь ужасную греховность людей, презирающих тех, кто наслаждается миром, что согласишься скорее гореть в адовом пламени, чем разделить с ними вину за их ошибки. Мир есть отражение Бесконечной Красоты, но человек этого не видит. Мир – это Храм Величия, но человек об этом не думает. Мир – это область Света и Покоя, но человек поднял в ней ужасный шум. Мир – это Рай Божий. Он больше принадлежит человеку со времени падения последнего, чем до него. Мир – это место обитания Ангелов и Врата Небес. Когда Иаков очнулся от сна, он сказал: "Бог – здесь, а я этого не знал. Как величественен этот мир! Он есть не что иное, как Дом Божий и Врата небес.

Томас Трахерн

Прежде чем перейти к обсуждению средств, с помощью которых можно достичь как высот, так и полноты духовного знания, давайте ненадолго остановимся на ощущениях тех, кто получил привилегию "узреть Единого во всех вещах", но даже не попытался познать Бога в самом себе. Очень много интересного материала на эту тему содержится в книге Бекка "Космическое Сознание". А здесь достаточно будет сказать, что "космическое сознание" может прийти само по себе и по природе своей является тем, что католические теологи называют "благородным даром". Человек может обладать благородным даром (например, целительной энергией или способностью угадывать будущее) и, в то же время, совершать смертные грехи. Для спасения его души этот дар не является ни необходимым, ни достаточным. По мнению Бекка, в лучшем случае, этот неожиданно открывшийся доступ к " космическому сознанию" представляет собой необычное приглашение – приложить усилия в достижении высот внутри души, так и полноты внешнего знания. В подавляющем большинстве случаев это приглашение отклоняется; благородный дар оценивается восторгом, который он доставляет; человек ностальгически вспоминает момент, когда этот дар открылся, и, если этот человек еще и поэт, то он создает изящное описание этого события – примерами тому служат великолепные места в "Чайлд Гарольде" Байрона, "Тинтернском Аббатстве" и "Прелюдии" Вордсворта. В этом вопросе ни одно человеческое существо не может безоговорочно судить другое человеческое существо. Но на основании биографических данных, по крайней мере можно высказать предположение: нет никаких серьезных причин думать, будто на Байрона или Вордсворта описанные ими богоявления оказали значительное воздействие на трансформацию их характеров; нет также никаких доказательств того, что после описанных ими богоявлений поэты совершили какие нибудь значительные деяния. По свидетельствам Де Куинси, Китса и Хейлона, Вордсворт до конца своих дней оставался законченным эгоистом. А Байрон, даже после того, как узрел Единого во всех вещах, оставался самим собой – завораживающей трагикомической личностью.

В этом контексте очень интересно сравнить Вордсворта с другим великим писателем и любителем природы – святым Бернаром. "Пусть учителем твоим будет Природа" – говорит первый. И продолжает утверждать это:

Одна прогулка в весеннем лесу

Скажет больше о человеке,

О добре, зле и нравственности,

Чем все мудрецы на свете.

Святой Бернар высказывается приблизительно в том же духе. "Все, что я знаю о божественных науках и Святом Писании, я узнал от лесов и полей. Моими единственными учителями были березы и дубы". А в другом из своих писем он говорит: "Послушай опытного человека: в лесу ты узнаешь больше, чем в библиотеке. Деревья и камни скажут тебе больше, чем уста профессора". Оба писателя пользуются примерно одними и теми же выражениями, но их слова имеют разный внутренний смысл. С точки зрения Августина наслаждаться можно только Богом. Созданиями божьими не следует наслаждаться, их следует использовать – использовать с любовью, состраданием и отстраненным восхищением, как средства обретения знания о том, чем следует наслаждаться. Вордсворт, как и почти все обладавшие литературным даром поклонники Природы, воспевает именно наслаждение божьими созданиями, а не их использование для достижения духовных целей – использование, которое, как мы увидим дальше, требует большой самодисциплины. А Бернар чем то само собой разумеющимся считает, что его читатели постоянно укрепляют самодисциплину и, любя Природу, прислушиваясь к ней, как к учителю, все же воспринимают ее только, как путь к Богу, а не как объект наслаждения, которым может быть только Бог. Красота цветов и пейзажа не просто доставляет удовольствие тому, кто подобно "одинокому облаку" бродит по сельской местности, и является не просто приятным воспоминанием для того, кто, попив чаю, лежит "с отсутствующим или задумчивым взглядом" на софе в библиотеке. Реакция на эти красоты должна быть более энергичной и целенаправленной. Древний буддистский автор пишет: "Братья мои, вы видите перед собой корни деревьев и пустое место, так медитируйте". Истина, конечно же, заключается в том, что мир принадлежит тем, кто того заслуживает. Ибо, как сказал Филон, "даже если человек не может сделать себя достойным создателя космоса. он должен попытаться сделать себя достойным самого космоса. Он должен превратиться из человека в природу космоса и стать, если так можно выразиться, маленьким космосом". Для того, кто не сумел сделать себя достойным своего творца (полностью порвав связь с окружающим миром), или хотя бы достойным космоса (привнеся порядок и единство в раздираемую противоречиями недисциплинированную человеческую личность), и поэтому не ставший достойным того, чтобы мир принадлежал ему, – мир, с духовной точки зрения, является очень опасным местом.

Единство Нирваны и Сансары обусловлено природой вселенной; но полностью осознать или непосредственно ощутить этот факт могут только те, кто достиг высокого уровня духовного развития. Когда обычные, милые, не обновленные духовно люди принимают этот факт на веру и применяют его на практике, то они попросту ищут приключений на свою голову. Ужасные истории об отказе от общепринятых норм морали предупреждают нас о том, что может произойти, когда мужчины и женщины применяют на практике воспринятую только разумом и по настоящему не осознанную теорию, что все есть Бог, а Бог есть все. Не менее угнетающей, чем проявления аморальности, является и "гармоничная" жизнь добропорядочных граждан, которые из всех сил стараются жить в святости, но на деле понятия не имеют, что такое жизнь настоящего святого. Доктор Оман в своей книге "Естественное и Сверхъестественное" немало пишет на тему того, что "примириться с мимолетностью – значит открыть вечность". И в недавно вышедшей книге "Наука, религия и будущее" Кэнон Равен восхищается Оманом за то, что тот сформулировал принципы теологии, не содержащие антагонистических противоречий между природой и благодатью, наукой и религией, – принципы, в которых мир ученого и мир теолога представляют собой поистине одно и то же. И все это в полном согласии с даосизмом, дзэн буддизмом и такими христианскими поучениями, как Ama et fac quod vis святого Августина и советом отца Лаллемана теоцентрическим созерцателям отправиться в мир и действовать, ибо истинное добро порождается только соответствующими деяниями. Но ни доктор Оман, ни Кэнон Равен не дают достаточно ясно понять, что ощутить истинное единство природы и благодати, Нирваны и Сансары могут только те люди, которые выполнили определенные условия. Fac quod vis во временном мире – но только после того, как ты обучился бесконечно трудному искусству всем разумом и сердцем любить Бога и ближнего, как себя самого. Но если ты не овладел этим искусством, то ты станешь либо преступником, либо эксцентриком, либо человеком, ведущим благонамеренную "гармоничную" жизнь, у которого не осталось времени, чтобы разбираться как в природе, так и в благодати. В Евангелии абсолютно ясно говорится о процессе, посредством которого и только его одного, человек может обрести право жить в мире, как в своем собственном доме: он должен полностью отказаться от эгоизма и обуздать свое "я". Сам Иисус в определенный период своей жизни подверг суровым испытаниям не только свой ум, но и свое тело. Сохранился рассказ о его сорокадневном посте и заявлении (сделанном явно в результате личных ощущений), что определенных демонов может изгнать только тот, кто постится так же усердно, как и молится. (Кюре д'Арс, знание чудес и телесных епитимий которого основано на личном опыте, настаивает на существовании тесной связи между суровыми испытаниями плоти и способностью заставить сверхъестественные силы ответить на обращенную к ним мольбу.) Фарисеи упрекали Иисуса за то, что он "ел и пил" и общался с "откупщиками и грешниками". Они не знали или игнорировали тот факт, что, в свое время, этот пророк соперничал с Иоанном Крестителем в суровом укрощении плоти и упражнялся в укрощении духа, которое он постоянно проповедовал.

Образ жизни Иисуса по сути соответствует образу жизни того идеального мудреца, о котором говорится в "Пасторалях", столь популярных среди дзэн буддистов. Дикого быка, символизирующего необновленное в духовном смысле "я", заставляют изменить направление пути, ловят, укрощают и постепенно превращают из черного в белого. Процесс трансформации заходит так далеко, что на определенное время бык вообще исчезает, и на картинках остается лишь полная луна, символизирующая Ум, Это, Основу. Но и это еще не конец. В конце пастух возвращается в мир людей, восседая на своем быке. Поскольку сейчас он способен любить настолько, что его любовь тождественна божественному объекту его любви, – он может делать все, что ему хочется; ибо ему хочется того же, чего хочет Природа Вещей. Он сидит в компании пьяниц и мясников; и он, и они все превратились в Будд. Он полностью примирился с мимолетным, и в результате этого примирения открыл вечное. Но обычные, милые, не обновленные духовно люди примиряются с мимолетным только тогда, когда потворствуют своим страстям, поддаются искушениям и получают от них удовольствие. Если вы скажете таким людям, что мимолетное и вечное есть одно и то же, и при этом немедленно не разъясните смысл этого утверждения, – это неминуемо приведет к катастрофическим последствиям. Ибо, на самом деле они являются одним и тем же только для святого; история не знает такого случая, чтобы святым стал тот, кто в самом начале своей деятельности не вел себя так, словно мимолетность и вечность, природа и благодать не являлись совершенно разными и во многих отношениях несовместимыми вещами. Дорога духовности – это всегда узкая, словно лезвие бритвы, тропа между двумя пропастями. С одной стороны – опасность простого бегства от реальности, с другой – опасность получения удовольствия от вещей, которые должны использоваться только в качестве инструментов или символов. Ниже приводится подпись под последней из "Пасторалей".

Даже за пределом всего есть еще дорога.

Идя по ней, он вернется в шесть царств существования.

Любое земное дело теперь есть работа буддиста.

И где бы он ни был, он дышит воздухом родного дома.

Даже если кругом грязь, он выделяется в ней, словно алмаз,

Даже если повсюду огонь, он сверкает в нем. словно чистое золото.

Он идет по бесконечной дороге рождений и смертей

И ему достаточно самого себя.

В любых обстоятельствах он сохраняет спокойствие и объективность.

Средства, с помощью которых достигается главная цель человека, будут подробно описаны в главе "Укрощение плоти и духа и отстраненность". Однако, это глава посвящена в основном укреплению воли. Но сильная воля должна сочетаться с не менее сильным сознанием. Должно иметь место внезапное или постепенное преобразование не только сердца, но и всех чувств, а также разума. Ниже приводится краткое описание "метанойи", как называли греки полную и радикальную "перемену ума".

Наиболее систематизированные сведения по данному вопросу даны в индуистских и буддистских формулировках Вечной Философии. Они предписывают процесс осознанного разграничения между личным "я" и Я, тождественным Брахману, между индивидуальным эго и лоном Будды или Всеобщим Умом. В результате этого разграничения может наступить более или менее внезапная и полная "смена" сознания и возникновение состояния "не ума", которое можно определить, как освобождение от перцепционной и мыслительной связи с эго принципом. Это состояние "не ума" существует на "лезвии бритвы" между беззаботностью обычного чувственного человека и чрезмерно отчаянным усердием фанатика, жаждущего спасения. Чтобы достичь этого состояния, человек должен продвигаться к нему очень осторожно. А чтобы сохранить его. он должен научиться сочетать высочайшую бдительность со спокойствием и жертвенной пассивностью, непоколебимую решимость с полным ее подчинением указаниям духа. Хуан По говорит: "Когда ум ищет "не ум", тот делает его конкретным объектом мышления. Единственным ответом является молчание; этот процесс не поддается осмыслению". Иными словами, мы, как отдельные личности, не должны пытаться думать о нем, а должны позволить ему думать о нас. В "Алмазной Сутре" мы также можем прочитать о том, что если Бодхисаттва в его попытке познать Это "сохраняет мышление "эго", личности, отдельного существа или души, – то он больше не является Бодхисаттвой". Ал Газали, философ суфий, также указывает на необходимость покорности разума. "Если тому, кто пребывает в "фане" (термин, примерно соответствующий дзэнскому "не уму" или "мушину"), приходит в голову мысль, которую он вычеркнул из своего "я", то это – плохо. Высшее состояние наступает тогда, когда стирается уже стертая мысль". Иступленное стирание уже стертого имеет место на внутренних высотах Атмана Брахмана; но еще более полное стирание уже стертого происходит также и повсеместно в мире, в пробуждающемся повседневном познании Бога во всей его полноте.

Чтобы быть истинно нищим, человек должен быть настолько свободным от своей сотворенной воли, насколько он был, когда его не было. Истинную правду говорю вам: пока есть у вас воля исполнять волю Бога и вы имеете какое либо желание, относится ли оно к вечности или к Богу, до тех пор вы не нищи действительно. Ибо только тот человек нищ, который ничего не хочет, ничего не знает, ничего не домогается.

Экхарт

Великий Путь не труден, следует лишь избегать предпочтений. Когда нет ни приязни, ни неприязни, все становится ясным и очевидным. Но стоит провести тончайшее различие – и небеса отрываются от земли. Если хочешь постичь истину, не придерживайся мнений. Превозносить одно и принижать другое есть помрачение сознания. Когда глубинный смысл вещей не понят, сущностный покой сознания тревожится без толку.

Путь совершенен подобно великому пространству, которое объемлет все, в котором нет ничего лишнего. Решая принять или отвергнуть, лишаешь себя видения подлинной природы вещей. Живи не во внешней тьме вещей и не во внутренней пустоте. Пребывай в безмятежном единстве с вещами и миражи эти исчезнут сами собой. Пытаться достичь недеяния отказом от действия, значит вовлекаться в действие. Впадая в одну из крайностей не познать единство.

Кто не живет в согласии с Путем, тот уловлен деянием и недеянием, утверждением и отрицанием. Отрицать реальность вещей значит не заметить реальность. Утверждать пустотность вещей значит не заметить реальность...

Наблюдая перемены в пустом мире, реальными их называют лишь в силу неведения. Не ищи истину: перестань лишь цепляться за мнения...

Хотя истоком раздвоения служит единство, не привязывайся даже к единству. Когда ум утвердился на Пути, ничто не в силах его потревожить...

Когда глаза не спят, сны уходят сами собой. Когда ум не разделяет, тьме вещей возвращается их единая сущность. Познать тайну единой сущности значит освободиться от пут. Узреть равенство вещей значит обрести свою сущность, неподвластную времени...

Одна ли вещь, тьма ль вещей – иди средь них, сливаясь без различий. Жить так значит не печалиться несовершенством. Довериться этому значит идти путем недвойственности. Потому что недвойственность едина с доверившимся ей сердцем.

Слова! О Пути нельзя сказать, ибо на нем нет ни вчера, ни завтра, ни сегодня.

Сэнцань

Делай то, что ты делаешь в настоящий момент, страдай от того, от чего ты страдаешь в настоящий момент. Чтобы делать все это со святостью, нужно изменить только свое сердце. Святость состоит в видении Божьей воли во всем, что с нами происходит.

де Коссад

Француз, живший семнадцатом веке пользовался совсем иными выражениями, чем живущий в седьмом веке китаец. Но оба они дают нам по сути один и тот же совет. "Покориться волей Божьей", "подчиниться указаниям Святого Духа", – иной набор слов, но выражает он то же самое, что "следовать Совершенным Путем", "отказаться принимать определенную точку зрения", "держать глаза открытыми, чтобы прекратились сновидения". И в том, и в другом случае, должна открыться Истина.

В мире, населенном обычными, милыми, не обновленными духовно людьми, большую часть времени царит скука, настолько сильная, что они вынуждены отвлекать свой ум от осознания этого факта с помощью всевозможных искусственных "развлечений". Изредка она сменяется кратким мигом удовольствия и частенько – неприятными ощущениями или даже страданиями. Те, кто подготовил себя к тому, чтобы видеть Бога как в мире, так и внутри собственной души, и тем самым заслужил этот мир, видят его под совершенно иным углом зрения.

То была бессмертная пшеница Востока, у которой никогда не будет жатвы и которая никогда не была посеяна. Я думал. что это поле существовало всегда и всегда будет существовать. Пыль и камни улицы были ценны, как золото. Ворота поначалу показались краем света. Зеленые деревья за воротами, когда я в первый раз увидел их, привели меня в восторг и упоение; их душистый запах и необычная красота заставили мое сердце колотится в экстазе, настолько они были ни на что не похожи и великолепны. А Люди! О, какими достопочтенными выглядели старцы! Бессмертные Херувимы! Юноши казались сверкающими ангелами, переливающимися красками, а девушки – неведомыми неземными созданиями. полными жизни и красоты! Мальчики и девочки резвились на улице, словно ожившие драгоценные камни. Я знал. что они не были рождены и не должны умереть. Все вещи существовали вечно и находились на положенных им местах. Вечность проявилась в свете дня и за всеми вещами появилось что то бесконечное. Это бесконечное беседовало с моими надеждами и разжигало мое желание. Похоже, что город находился в Эдеме или был построен в Небесах. Эти улицы были моими, этот храм был моим. эти люди были моими, так же. как их одежды, золото, серебро, сияющие глаза, светлая кожа и румяные лица. Небо было моим, а так же солнце, луна и звезды. – весь мир был моим; я был единственным, кто видел его и наслаждался им... Так случилось, что в результате больших усилии я был развращен узнать грязные методы управления миром. позабыл. Я стал подобным малому ребенку. Царство Божье.

Томас Трахерн

И потому я дарю вам еще одну мысль, еще более чистую и еще более духовную: в Царстве Небесном все пребывает во всем, все – едино, и все принадлежит нам.

Экхарт

Доктрина, утверждающая, что Бог присутствует в мире повсеместно, имеет одно важное практическое значение: она указывает на святость Природы и на греховность и глупость самоуверенных попыток человека стать ее повелителем вместо того, чтобы быть ее благоразумно покорным сподвижником. К живым существам, не достигшим человеческого уровня развития, и даже к вещам необходимо относиться с уважением и пониманием, и не следует грубо эксплуатировать их ради достижения наших целей.

Владыкой Южного Океана был Поспешный, владыкой Северного Океана – Внезапный, владыкой Центра – Хаос. Поспешный и Внезапный часто встречались на земле Хаоса, который принимал их радушно, и они захотели его отблагодарить.

– Только у Хаоса нет семи отверстий, которые есть у каждого человека, чтобы видеть, слышать, есть и дышать, – сказали они. – Попытаемся их ему проделать. Каждый день делали по одному отверстию и на седьмой день Хаос умер.

Чжуан цзы

В этой юмористической притче под Хаосом понимается Природа в состоянии "ву вей" – равновесия. Поспешный и Внезапный – это образы тех деятельных личностей, которые думают, что могут улучшить Природу, превращая сухие степи в поля пшеницы и орошая пустыни; которые гордо объявили о Покорении Воздуха, а затем обнаружили, что нанесли колоссальный ущерб цивилизации; которые вырубили огромные леса, чтобы сделать из них бумагу, необходимую для торжества всеобщей грамотности и победе демократии и разума во всем мире, но вместо этого получили эрозию почвы на огромных пространствах, потоки бульварного чтива и органы фашистской, коммунистической, капиталистической и националистической пропаганды. Короче говоря. Поспешный и Внезапный – ярые поборники апокалипсической религии Неизбежного Прогресса и кредо их таково: Царство Небесное находится вне тебя и ждет тебя в неопределенном будущем. А Чжуан цзы, как и любой истинный даос, не намерен принуждать Природу становиться средством для достижения временных и плохо понимаемых целей, что полностью противоречит главной задаче человека, сформулированной в Вечной Философии. Он хочет работать вместе с Природой над созданием материальных и общественных условий, в которых индивидуумы смогут осознать Дао на всех уровнях, – от физиологического до духовного.

В отличие от даосов и буддистов, христиане относились к Природе на удивление бесчувственно, а зачастую откровенно пытались подчинить ее себе с помощью насильственных методов. Отталкиваясь от неудачной формулировки в Книге Бытия, католические моралисты рассматривали животных, как обычные веши, которые человек имеет право эксплуатировать для достижения своих собственных целей. Подобно искусству пейзажной живописи, гуманитарное движение в Европе было почти полностью светским делом. А на Дальнем Востоке и то, и другое, по самой своей сути, были религиозными предприятиями.

Греки верили, что за гордыней всегда следует возмездие: если вы зайдете слишком далеко, по получите удар по голове, который напомнит вам, что боги не потерпят дерзости от смертных людей. В области человеческих отношений современный ум понимает доктрину "гордыни" и считает ее в принципе верной. Мы хотим, чтобы гордыня была посрамлена, и зачастую становимся свидетелями этого явления.

Того, v кого слишком много власти над своими собратьями или слишком много денег, или слишком честолюбивые планы, или слишком большая тяга к насилию, ожидает наказание, и мы знаем, что когда нибудь это наказание в той или иной форме обязательно придет. Но греки на этом не остановились. В силу того, что Природа для них была отчасти божественным явлением, они полагали, что ее следует уважать, и были убеждены, что высокомерное отношение к Природе повлечет за собой наказание со стороны богини возмездия. В "Персах" Эсхил перечисляет причины – абсолютные, метафизические причины поражения варваров. Ксеркс был наказан за два прегрешения: высокомерную империалистическую политику в отношении Афин и высокомерное имперское отношение к Природе. Он пытался поработить своих собратьев людей и море, построив мост через Геллеспонт.

Атосса : От берега до берега перекрыл он Геллеспонт.

Призрак Дария : Ну и что, разве он сможет сковать могучий Босфор?

Атосса : Все равно, кто то из богов помогает его замыслам.

Призрак Дария : Какой то бог власти затуманил его разум.

В наше время мы сознаем опасность первого вида империализма и осуждаем его. Но большинство из нас игнорирует существование и даже саму возможность существования второго вида. Но автор "Эдгина" определенно не был дураком, и сейчас, когда мы платим ужасную цену за воспетое нами "покорение Природы", его книга актуальна более, чем когда либо. И в девятнадцатом веке Батлер был не единственным, кто скептически относился к Неизбежному Прогрессу. За поколение или чуть раньше Альфред де Виньи писал о новом технологическом чуде того времени – паровом двигателе, и тон его значительно отличался от восторженных воплей его великого современника, Виктора Гюго.

На железного быка, который дымит, пыхтит и ревет,

Человек взгромоздился слишком рано.

Никто не может знать,

Какие бури таит в себе это грубое слепое существо,

А радостный путешественник доверяет ему свое сокровище.

Далее в том же стихотворении он пишет:

Все сказали себе: "Давайте", но никто из нас не хозяин

Этому мычащему дракону, которого породил некий мудрец.

Мы позволили себе играть с тем, с чем потом не сможем совладать.

Оглядываясь на бесконечные побоища и опустошения, мы можем увидеть, что Виньи был абсолютно прав. Никто из тех веселых путников, о которых с таким восторгом писал Виктор Гюго, не имел ни малейшего представления о том, куда их везет первый, смешной маленький "Пыхтящий Билли". Вернее, у них было абсолютно ясное представление, но оно оказалось абсолютно неверным. Ибо они были уверены, что "Пыхтящий Билли" на полной скорости мчит их к миру во всем мире и братству всех людей. Им также казалось, что газеты, которые они с гордостью читали, пока поезд, мерно постукивая, вез их к Утопии, находящейся примерно в пятидесяти годах пути, были гарантией того, что разум и свобода вскоре восторжествуют повсеместно. Между тем, "Пыхтящий Билли" превратился в четырехмоторный бомбардировщик, загруженный мощной взрывчаткой и белым фосфором, а свободная пресса повсеместно обслуживает либо его рекламную кампанию, либо группу лоббистов, либо правительство.

Тем не менее, по какой то необъяснимой причине, путники, уже давно переставшие веселиться, по прежнему истово веруют в Неизбежный Прогресс, то есть, по сути дела, вопреки всему опыту человечества веруют в то, что в жизни что то можно получить даром. Насколько более разумным и реалистичным представляется мнение греков: каждая победа имеет свою цену, и чрезмерно высокая цена некоторых побед делает эти победы бессмысленными! Современный человек больше не рассматривает Природу как существо божественное хоть в каком нибудь смысле этого слова и считает, что абсолютно вправе вести себя по отношению к ней, как надменный завоеватель и тиран. Современный технологический империализм создал огромное количество благ; но богиня возмездия позаботилась о том, чтобы нам достались не только "пироги и пышки", но и "синяки да шишки". Например, перевешивает ли удовольствие, которое человек получает от возможности переместиться из Нью Йорка в Лос Анджелес за двенадцать часов, те страдания, которые ему причиняют падающие с неба зажигательные бомбы? Не существует такой формулы, пользуясь которой можно было бы вычислить общее количество счастья и доброты в мире. Однако, не вызывает сомнения: преимущества, созданные технологическим прогрессом, или (если пользоваться терминологией греков) борьбой человеческой гордыни с Природой, – как правило сопровождаются соответствующими отрицательными явлениями, и продвижение вперед на одном направлении оборачивается отступлением на другом, и что за все в этой жизни надо платить. Нам не дано получить точный ответ при вычитании потерь из приобретений, и не дано узнать, будет ли результатом этого вычитания истинный Прогресс в области добродетели, счастья, любви к ближнему и разума. Именно потому, что реальность Прогресса так и не получила точного определения, люди девятнадцатого и двадцатого века были вынуждены относится к Прогрессу, как к предмету религиозной веры. А вот поклонники Вечной Философии не придают первостепенного значения размышлениям о том, неизбежен ли Прогресс или даже реален ли он вообще. Для них значение имеет то, что индивидуальные мужчины и женщины должны обрести знание, объединяющее их с божественной Основой. Что же касается общества, то их интересуют не его прогрессивность или не прогрессивность (чтобы там не означали эти термины), а то, в какой степени общество помогает или мешает индивидуумам достичь главной цели человека.

<< | >>
Источник: Олдос Хаксли. Вечная философия. 1997

Еще по теме 4.БОГ В МИРЕ:

  1. 4. Поэты кружка М. М. Хераскова(Майков, Богданович, Херасков)
  2.   ИДЕАЛИЗМ КАРТЕЗИАНСКОЙ МЕТАФИЗИКИ И ПРОБЛЕМА БОГА
  3. Бог и мир
  4. Стремясь к Богу, тварь совершенствуется.
  5. § 36. Происхождение всего существующего от Бога чрез творение.
  6. § 37. Творение мира не от вечности, а во времени, или вместе с временем
  7. § 83. Предвечный совет Св. Троицы о спасении человеческого рода. Причина нескорого пришествия Спасителя мира.
  8. II. О Боге, как Судии и Мздовоздаятеле для всего рода человеческого.
  9. ПРИРОДНЫЙ И БОЖЕСТВЕННЫЙ МИР: «ФИЗИКА» И «ТЕОЛОГИЯ
  10. Неотомизм: понимание Бога, мира, человека, общества
  11. Глава шестая. ТАЙНА СТРАДАЮЩЕГО БОГА.
  12. Глава девятая. ТАЙНА МИРОТВОРЧЕСКОГО НАЧАЛА В БОГЕ.
  13. §1 Не нами, связь с Богом подменена письменами.
  14. Идеализм картезианской метафизики и проблема бога
  15. «Фалсафа» – светский вариант арабо-исламской философии. «Фалсафа» и религия. Разработка проблемы единства бытия как философской проблемы. Концепция творения мира вещей: необходимосущее и возможносущее бытие. Картина строения бытия, эволюции сущего.