<<
>>

А. ОТНОШЕНИЕ СУБСТАНЦИАЛЬНОСТИ (DAS VERHALTNIS DER SUBSTANTIALITAT)


Абсолютная необходимость есть абсолютное отношение, так как она не бытие, как таковое, а бытие, которое есть, потому что оно есть, бытие как абсолютное опосредствование себя с самим собой. Это бытие есть субстанция; как окончательное единство сущности и бытия она бытие во всяком бытии; она не нерефлектированное непосредственное и не нечто абстрактное, находящееся позади существования и явления, а есть сама непосредственная действительность, и притом как абсолютное рефлектированное бытие (Reflektiertsein) в самом себе, как в себе и для себя сущее устойчивое наличие. Субстанция как это единство бытия и рефлексии есть по своему существу свое свечение (Scheinen) и положенность. Поскольку свечение есть соотносящееся с собой свечение, оно есть; это бытие субстанция, как таковая. И наоборот, это бытие есть лишь тождественная с собой положенность; тем самым оно обретающая видимость (Scheinende), тотальность, акцидентальность.
Это свечение (Scheinen) есть тождество как тождество формы единство возможности и действительности. Это единство есть, во первых, становление, случайность как сфера возникновения и прохождения, ибо сообразное с определением непосредственности соотношение возможности и действительности есть непосредственное превращение их друг в друга как сущих, превращение каждого из них в свое иное как иное лишь для него. Но так как бытие есть видимость (Schein), то их соотношение дано также как соотношение тождественных или обретающих видимость друг в друге, рефлексия. Движение акцидентальности представляет поэтому в каждом из своих моментов свечение (Scheinen) категорий бытия и рефлективных определений сущности друг в друге. Непосредственное нечто имеет некоторое содержание; его непосредственность есть в то же время рефлектированное безразличие к форме. Это содержание определенно, а так как эта определенность есть определенность бытия, то нечто переходит во что то иное. Но качество есть и определенность рефлексии; оно, таким образом, безразличная разность. Но последняя одухотворяет себя (begeistet sich) так, что становится противоположением и возвращается в основание, которое есть ничто, но также рефлексия в себя. Рефлексия в себя снимает себя; но она сама есть рефлектированное в себе бытие, и как такое она возможность, а в своем переходе, который есть также рефлексия в себя, это в себе бытие есть необходимое действительное.
Это движение акцидентальности есть активность (Aktualitat) субстанции как спокойное исхождение (Hervorgehen) ее самой. Она деятельна не по отношению к нечто, а лишь по отношению к себе как к простой, непротиводействующей стихии. Снятие предположенного это исчезающая видимость (Schein); лишь в действии, снимающем непосредственное, возникает само это непосредственное, иначе говоря, имеется указанное свечение (Scheinen); начинать с самого себя только лишь это означает полагать ту самость (dieses Selbst), с которой начинают.
Субстанция как это тождество свечения (Scheinens) есть тотальность целого и охватывает собой акцидентальность, а акцидентальность это вся субстанция сама. Различие ее, переходящее в простое тождество бытия и в смену акциденций в этом тождестве, есть одна из форм ее видимости. Простое тождество бытия есть лишенная формы субстанция представления, для которого видимость (Schein) определилась не как видимость, но которое как за нечто абсолютное держится за такое неопределенное тождество, которое не имеет истинности и есть лишь определенность непосредственной действительности или также в себе бытия или возможности, за те определения формы, которые относятся к акцидентальности.
Другое определение, смена акциденций, это абсолютное единство формы акцидентальности, субстанция как абсолютная мощь (Macht).
Прохождение акциденции это возвращение ее как действительности в себя как в свое в себе бытие или в свою возможность; но это ее в себе бытие само лишь положенность; поэтому оно также действительность, а так как эти определения формы в такой же мере суть определения содержания, то это возможное есть и по содержанию нечто иначе определенное действительное. Переводя возможное в действительность с ее содержанием, субстанция обнаруживает себя как созидательную мощь, а возвращая действительное в возможность, она обнаруживает себя как разрушительную мощь. Но и то и другое тождественно: созидание разрушает, разрушение созидает, ибо отрицательное и положительное, возможность и действительность абсолютно соединены в субстанциальной необходимости.
Акциденции, как таковые, а их много, так как множественность есть одно из определений бытия, не имеют власти (Macht) друг над другом. Они сущие или для себя сущие нечто, существующие вещи с многообразными свойствами или целые, состоящие из частей, самостоятельные части, силы, нуждающиеся во взаимном побуждении и имеющие условием друг друга. Если кажется, что одно такое акцидентальное выказывает власть над другим, то [на самом деле] оба их объемлет собой власть субстанции, которая как отрицательность полагает неодинаковое значение, определяя одно как преходящее, а другое с другим содержанием и как возникающее, или первое как переходящее в свою возможность, а второе как переходящее при этом в действительность; субстанция вечно раздваивается на эти различия формы и содержания и вечно очищает себя от этой односторонности, но в самом этом очищении вновь определяет и раздваивается. Одна акциденция вытесняет, следовательно, другую лишь потому, что ее собственное самостоятельное существование (Subsistieren) само есть эта тотальность формы и содержания, в которой равно исчезают и она, и ее иное.
Это непосредственное тождество и наличие субстанции в акциденциях еще не приводят [здесь] к реальному различию. В этом первом определении субстанция еще не обнаружила себя во всем своем понятии. Если субстанцию как тождественное с собой в себе и для себя бытие отличают от нее же как тотальности акциденций, то она как мощь есть то, что опосредствует. Эта мощь есть необходимость, положительное сохранение акциденций в их отрицательности и их чистая положенность (Gesetzsein) в их устойчивом наличии; эта середина есть, стало быть, единство субстанциальности и акцидентальности, и его полюсы не имеют своего собственного устойчивого наличия. Субстанциальность есть поэтому лишь отношение как непосредственно исчезающее, она не соотносится с собой как отрицательное и, будучи непосредственным единством мощи с самой собой, есть в форме лишь своего тождества, а не своей отрицательной сущности; лишь один момент, а именно отрицательное или различие, полностью исчезает, а не другой, [т. е.] тождественное. Это нужно рассматривать также следующим образом. Хотя благодаря мощи видимость или акцидентальность и есть в себе субстанция, но она положена не так, как эта тождественная с собой видимость; таким образом, субстанция имеет своим видом или своей положенностью лишь акцидентальность, а не самое себя; она не субстанция как субстанция. Следовательно, отношение субстанциальности это прежде всего субстанция лишь потому, что субстанция выявляет себя как формальную мощь, различия которой не субстанциальны; на самом деле она лишь внутреннее акциденций, а акциденции суть лишь в субстанции. Иначе говоря, это отношение лишь обретающая видимость (Scheinende) тотальность как становление; но субстанция в такой же мере и рефлексия; акцидентальность, которая в себе есть субстанция, именно поэтому также положена как таковая; таким образом, она определена как соотносящаяся с собой отрицательность в противоположность себе же, определенной как соотносящееся с собой простое тождество с собой; и она для себя сущая, обладающая мощью субстанция. Так отношение субстанциальности переходит в отношение причинности.
<< | >>
Источник: Фридрих Гегель. Наука логики. 1997

Еще по теме А. ОТНОШЕНИЕ СУБСТАНЦИАЛЬНОСТИ (DAS VERHALTNIS DER SUBSTANTIALITAT):

  1. А. ОТНОШЕНИЕ СУБСТАНЦИАЛЬНОСТИ (DAS VERHALTNIS DER SUBSTANTIALITAT)