<<
>>

с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic)


1. Это умозаключение имеет своей абстрактной схемой третью фигуру непосредственного умозаключения: Е В О. Но его средний член это уже не какое то отдельное качество, а такая всеобщность, которая есть рефлексия в себя чего то конкретного и, стало быть, его природа; и наоборот, так как средний член есть здесь всеобщность как всеобщность чего то конкретного, то он в то же время в себе самом есть это конкретное.
Следовательно, здесь средний член это нечто единичное, но в соответствии со своей всеобщей природой; далее, крайний член есть другое единичное, имеющее с первым единичным одну и ту же всеобщую природу. Например,
Земля имеет обитателей, Луна есть некоторая земля, Следовательно, луна имеет обитателей.
2. Аналогия тем поверхностнее, чем в большей мере то всеобщее, в котором оба единичных составляют одно и согласно которому одно [единичное] становится предикатом другого, есть только качество или если брать качество субъективно тот или иной признак, когда тождество обоих принимается здесь просто за сходство. Но такого рода поверхностность, к которой форма рассудка или разума приводится тем, что ее низводят в сферу одного лишь представления, не должна была бы вообще иметь места в логике. Не подобает также представлять большую посылку этого умозаключения так, чтобы она гласила: "То, что сходно с каким нибудь объектом в некоторых признаках, сходно с ним и в других признаках". В этом случае форма умозаключения выражена в виде (in Gestalt) некоторого содержания, а эмпирическое содержание, которое, собственно говоря, только и следует называть содержанием, целиком переносится в меньшую посылку
Подобным же образом вся форма, например первого умозаключения, тоже могла бы быть выражена в виде его большей посылки:
"Тому, что подведено под иное, которому присуще нечто третье, присуще также это третье; и так как..." и т. д. Однако в самом умозаключении дело идет не об эмпирическом содержании, и обращать его собственную форму в содержание большей посылки столь же маловажно, как если бы вместо этого взяли любое другое эмпирическое содержание. Но так как в умозаключении аналогии дело должно было идти не о том содержании, которое I заключает в себе только отличительную форму умозаключения, I то и в первом умозаключении точно так же дело идет не об этом содержании, т. е. не о том, что делает умозаключение умозаключением. Дело всегда идет о форме умозаключения, все равно, имеет ли оно своим эмпирическим содержанием самое эту форму или что то другое. Таким образом, умозаключение аналогии это особая форма, и нет основания не считать его таковой лишь потому, что его форма может, дескать, быть сделана содержанием или материей большей посылки, а материи де логика не касается. В умозаключении аналогии, как и, пожалуй, в индуктивном умозаключении, на эту мысль может навести то, что в них средний, а также крайние члены более определенны, чем в чисто формальном умозаключении, и поэтому определение формы, так как оно уже не просто и не абстрактно, должно представляться также определением содержания. Но то обстоятельство, что форма определяет себя как содержание таким образом, есть, во первых, необходимое развитие того, что относится к форме, и потому существенно касается природы умозаключения;
но поэтому же, во вторых, такое определение содержания нельзя считать таким же, как некоторое другое эмпирическое содержание, и абстрагироваться от него.
Если рассматривать форму умозаключения аналогии в такой формулировке его большей посылки: "Если два предмета сходятся в одном или в нескольких свойствах, то одному из них присуще еще и иное свойство, имеющееся у другого предмета", то может показаться, что это умозаключение содержит четыре определения, qualernionem terminorum, обстоятельство, которое затрудняло бы приведение аналогии к форме формального умозаключения.
В умозаключении аналогии [в этом случае ] даны два единичных, в третьих, одно свойство, непосредственно принимаемое за общее [обоим единичным ], и, в четвертых, другое свойство, которым одно единичное обладает непосредственно, а другое единичное приобретает его лишь через умозаключение. Это происходит оттого, что, как оказалось, в умозаключении аналогии средний член положен как единичность, но непосредственно также как истинная всеобщность этой единичности. В индукции кроме двух крайних членов средний член есть неопределимое множество единичных; в этом умозаключении можно было бы поэтому насчитать бесконечное множество терминов. В умозаключении общности всеобщность среднего члена дана еще только как внешнее относящееся к форме определение общности; в умозаключении же аналогии она дана как существенная всеобщность. В приведенном выше примере средний термин "земля" берется как такое конкретное, которое по своей истине есть в такой же мере всеобщая природа (или род), как и нечто единичное.
С этой стороны quaternio tenninorum не делало аналогию несовершенным умозаключением. Но она становится таковым вследствие этого учетверения с иной стороны: в самом деле, хотя один субъект имеет ту же всеобщую природу, что и другой, все же остается неопределенным, присуща ли одному субъекту в силу его природы, или в силу его особенности та определенность, которая приписывается другому субъекту в заключении, например, имеет ли земля обитателей как небесное тело вообще или только как это особенное небесное тело. Аналогия есть еще постольку умозаключение рефлексии, поскольку единичность и всеобщность соединены в его среднем члене непосредственно. В силу этой непосредственности здесь еще налична внешность рефлективного единства; единичное есть род лишь в себе; оно не положено в той отрицательности, через которую его определенность была бы дана как собственная определенность рода. Поэтому предикат, присущий единичному в среднем члене, еще не обязательно есть и предикат другого единичного, хотя оба этих единичных принадлежат одному и тому же роду.
3. Е О ("луна имеет обитателей") есть заключение; но одна из посылок ("земля имеет обитателей") такое же Е О; поскольку Е О должно быть заключением, здесь содержится требование, чтобы и указанная посылка была заключением. Это умозаключение есть, стало быть, в самом себе постулирование самого себя вопреки содержащейся в нем непосредственности, иначе говоря, оно предполагает (setzt voraus) свое заключение. Одно умозаключение наличного бытия имеет свою предпосылку (Voraussetzung) в других умозаключениях наличного бытия; только что рассмотренные умозаключения имеют эту предпосылку включенной в себя, так как они умозаключения рефлексии. Так как, стало быть, умозаключение аналогии есть постулирование своего опосредствования вопреки той непосредственности, которой отягощено его опосредствование, то оно требует снятия именно момента единичности. Таким образом, на долю среднего члена остается объективное всеобщее род, очищенный от непосредственности. В умозаключении аналогии род был моментом среднего члена лишь как непосредственное предположение; так как само умозаключение требует снятия предположенной непосредственности, то отрицание единичности и тем самым всеобщее уже не непосредственное, а положенное. Умозаключение рефлексии содержало лишь первое отрицание непосредственности; теперь произошло второе отрицание, и тем самым внешняя всеобщность рефлексии определена как в себе и для себя сущая. Если рассматривать с положительной стороны, то заключение оказывается тождественным с посылкой, опосредствование слившимся со своей предпосылкой, и, стало быть, получается такое тождество рефлективной всеобщности, благодаря которому она становится некоторой высшей всеобщностью.
Обозревая весь ход умозаключений рефлексии, мы находим, что опосредствование есть [здесь] вообще положенное или конкретное единство относящихся к форме определений крайних членов: рефлексия состоит в этом полагании одного определения в другом; опосредствует, таким образом, общность. Однако существенным основанием общности оказывается единичность, а всеобщность лишь внешним в ней определением, полнотой. Но всеобщность существенна для единичного, раз оно должно быть связывающим средним членом; поэтому единичное следует считать а себе сущим всеобщим. Однако единичное соединено со всеобщностью не этим чисто положительным образом, а снято в ней и есть отрицательный момент; таким образом всеобщее, в себе и для себя сущее, есть положенный род, а единичное как непосредственное есть скорее внешность рода, иначе говоря, крайний член. Умозаключение рефлексии, вообще говоря, подпадает под схему О Е В, и единичное в нем, как таковое, есть еще существенное определение среднего члена; но так как [теперь ] его непосредственность сняла себя и средний член определился как в себе и для себя сущая всеобщность, то умозаключение подпало под формальную схему Е В О, и умозаключение рефлексии перешло в умозаключение необходимости.
<< | >>
Источник: Фридрих Гегель. Наука логики. 1997

Еще по теме с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic):

  1. с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic)