О текучести

§ 5. «Первое — это весьма малые размеры тех телец, из которых состоит [та или иная жидкость], ибо в более крупных тельцах» и т.д. Хотя тельца и малы, тем не менее они обладают (или могут обладать) неровными и шероховатыми поверхностями. Поэтому если бы большие тельца двигались таким образом, что отношение их движения к их массе соответствовало бы отношению движения мельчайших телец к их массе, то их тоже нужно было бы назвать жидкими — если б только название «жидкое» не означало чего-то внешнего и не употреблялось в разговорной речи для обозначения лишь таких двигающихся тел, в которых отдельные мельчайшие частицы и промежутки между этими частицами ускользают от человеческого чувства. Поэтому подразделять тела на жидкие и твердые то же, что подразделять их на видимые и невидимые.

Там же. «Если бы мы не могли удостоверить это химическими экспериментами...» Никто никогда по сможет этого удостоверить посредством химических или каких-либо других экспериментов, не только посредством размышления и вычисления. Ибо разумом и вычислениями мы делим до бесконечности тела, а следовательно, и силы, Погребные для приведения их в движение. По экспе-

403

риментами мы никогда не сможем этого обнаружить или удостоверить.

§ 6. «Крупные тельца весьма мало способны образовать жидкости» и т.д.

§ 10. «Так как это делает их менее гибкими, чем прежде» и т.д. Помимо всякого изменения части их, — вследствие того только, что, будучи прогнаны назад, они отделились от остальных, — могли сгуститься в тело, более плотное, чем растительное масло. Ибо тела являются более легкими или более тяжелыми, смотря по тому, в какую жидкость они погружены. Так, частицы коровьего масла, плавая в молоке, составляют часть этой жидкости. Но приведите молоко в движение: не все части молока могут в одинаковой степени к нему приспособиться, и этого одного достаточно, чтобы отделились более тяжелые частицы, прогоняющие кверху более легкие. Но так как последние все-таки тяжелее воздуха и не могут составить с ним одну жидкость, то они оттесняются воздухом книзу и, не обладая способностью прийти в движение, не могут и сами из себя составить жидкость, а потому пристают друг к другу и уплотняются. Точно так же и пары, выделяясь, из воздуха, превращаются в воду, которая сравнительно с воздухом может быть названа твердой.

§ 13. «Примером скорее может служить пузырь (фиг. 3), растянутый водой, чем пузырь, наполненный воздухом» и т.д. Так как частицы воды безостановочно движутся по всем направлениям, то очевидно, что, если бы они не удерживались окружающими их телами, вода растеклась бы во все стороны. Далее, признаюсь, я решительно не могу понять, каким образом растяжение наполненного водой пузыря подтверждает мысль о маленьких пространствах, Ибо если

404

частицы воды и не уступают при надавливании пальцем на стенки пузыря, — что произошло бы, если бы они были свободны, — то это зависит от отсутствия здесь равновесия, или циркуляции, имеющей место в том случае, когда какое-нибудь тело, например наш палец, окружается жидкостью или водой.

§ тот же. «Существует ли какая-нибудь порция 22 материи?» На этот вопрос должно отвечать утвердительно, если только мы не желаем постулировать прогресс в бесконечность или допустить (нелепее чего ничего из может быть) существование пустоты.

§ 19. «Чтобы частицы жидкости проникали в те поры и удерживались там (вследствие чего и т.д.)». Нельзя безусловно утверждать это относительно всех жидкостей, проникающих в поры других тел. Частицы селитренного спирта, проникая в поры белой бумаги, делают ее жесткой и хрупкой. Легко убедиться в этом, налив в раскаленную железную выпарительную чашку А (фиг. 4) несколько капель селитренного спирта и пропустив дым через бумажный сверток В. Далее, тот же селитренный спирт, впитываясь в кусок кожи, не делает ее мокрой, но, наоборот, стягивает ее подобно огню.

§ тот же. «Так как природа предназначила их и к летанию, и к плаванию» и т.д. Причину он ищет в цели.

§ 23. «Правда, их движение редко воспринимается нами. Итак, возьмите» и т.д. Без этого опыта и без всяких усилий дело очевидно из того простого факта, что движение выдыхаемого воздуха, довольно ясно заметное в зимнее время, в летнее время или в теплых комнатах не может быть замечено нами. Затем, в летнее время, когда внезапно похолодает, поднимающиеся из воды пары вследствие изменившейся плотности воздуха не могут в нем рассеяться так легко, как рассеивались до похолодания, и собираются вновь над поверхностью воды в таком изобилии, что могут быть довольно ясно видимы нами. Далее, движение бывает

405

часто настолько медленно, что вовсе не заметно для нас, как это бывает с тенью, падающей от стрелки солнечных часов; и еще чаще оно настолько быстро, что мы опять-таки не можем различать его, как это бывает с горящим трутом, приведенным в быстрое круговое вращение, когда нам кажется, что зажженная часть остается покоящейся на всех пунктах периферии, которую она описывает в своем движении. Я привел бы причины и того и другого, если бы не считал это излишним.

Наконец, скажу мимоходом, что для общего понимания природы жидких тел достаточно знать, что, двигая нашу руку в какую бы то ни было сторону, согласно с движением жидкости, мы не встретим никакого сопротивления, что вполне понятно всякому, кто достаточно усвоил себе те понятия, которые объясняют природу, как она есть в себе, а не как отнесенную к человеческому чувству. Впрочем, я не считаю всего этого исследования бесполезным; напротив, если бы оно было произведено над каждой жидкостью со всей необходимой тщательностью и добросовестностью, то я признал бы его весьма полезным для понимания отличительных особенностей жидкостей, а это в высшей степени желательно всем философам, как нечто весьма необходимое 23.