НАУЧНАЯ ДРУЖБА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
Наше знакомство с Марком Игоревичем Бажановым произошло, когда я пришла в кружок кафедры уголовного процесса, которым руководил профессор М. М. Грод- зинский, а Марк Игоревич был его аспирантом.
Там, на этом кружке, М. И. Бажанов проявил себя с самых лучших сторон, был главным «зажигателем» всех дискуссий. Профессор дал мне определенную тему доклада, и когда я его подготовила, меня похвалили, что было очень приятно. Но затем подошло к концу мое обучение, завершилось и наше общение в кружке. Меня направили в Луганскую область, назначили следователем городской прокуратуры Алчевска, и я там работала, мой участок (а тогда была участковая система следствия) включал в себя металлургический завод, самый большой в тот период в Европе, на котором трудились 25 тысяч рабочих... И вот, по истечении года или около того, я получаю письмо от профессора М. М. Гродзинского с предложением продолжить свое образование и сдать вступительные экзамены в аспирантуру. Но перед поступлением в аспирантуру нужно было написать реферат. И вот здесь Марк Игоревич мне очень помог, принял огромное участие в моем начальном становлении. Он не только сам предложил мне тему реферата, но и прислал в г. Алчевск всю литературу, которая касалась заданной проблематики. Я написала реферат, его оценили, после чего я успешно сдала экзамены в аспирантуру. Вот таким образом я попала на кафедру уголовного права, процесса и криминалистики. Тогда это была одна (объединенная) кафедра, руководителем которой являлся единственный на то время в Украине заслуженный деятель науки профессор М. М. Гродзинский. Мориц Маркович был великолепным человеком, очень строго, по-отцовски относился к своим ученикам. Меня после сдачи экзаменов определили по специальности «Криминалистика», где непосредственным моим научным руководителем стал профессор В. П. Колмаков.Так мы и начали с М. И. Бажановым работать бок о бок на одной кафедре.
Я очень признательна Марку Игоревичу за то, что по отношению ко мне он исполнял роль наставника. Он полагал, что если он участвовал в том, что меня пригласили в аспирантуру, то у него есть обязанность «вести» меня каким-то образом. И он меня вел. Снабжал новой литературой, спорил, требовал, чтобы я готовилась... Одним словом, это был не только друг, но еще и старший наставник. И когда мы оба состоялись как кандидаты наук, он свою наставническую роль не оставил. Он продолжал наставлять меня. И только тогда, когда я защитила докторскую диссертацию, он немножечко отошел от этой роли и считал, что мы «ровня», хотя я никогда таковой по сравнению с ним себя не чувствовала. Он всегда был выше, мудрее, шире в своих научных амбициях и интересах. Но у нас с Марком Игоревичем была самая высокая дружба, научная дружба.Он великолепно знал и уголовное право, и процесс, и криминалистику. В научном творчестве Марк Игоревич больше всего ценил непосредственность. Он всегда замечал какие-то собственные, пусть маленькие научные изыски. Он мог даже на ученом совете вскрикнуть тому, кто защищался: «Молодец! Как правильно ты смотришь на эти вещи!.. » Самым главным достоинством Марка Игоревича была научная честность. Он никогда не поддерживал в науке то, что было эфемерным, политически конъюнктурным, с элементами подхалимства, лакейства. Он это ненавидел и всячески отторгал. Он был очень ранимым, тонким человеком. Мне даже кажется, что он был скрытым поэтом. У меня было впечатление, что он писал стихи, но никому никогда о них не говорил.
Марк Игоревич был эстетом. Он имел вкус во многих вещах. Всегда выделял, подмечал какие-то детали. Любил делать дамам комплименты, причем в стихотворной форме:
«Мне нравилась девушка в белом,
Но теперь я люблю в голубом.», -
шутил он, если у меня был голубой бант на платье. А ведь это было трудное, полуголодное время. Наряды женщины придумывали сами; из каких-то обрезков, вещей что-то создавали, сооружали. Марк Игоревич все это отмечал и ценил, в этом отношении он был тоже весьма подготовленным.
Марк Игоревич отличался чрезвычайно веселым характером. По темпераменту это был сангвиник, причем яркий сангвиник. Отзывающийся на любую просьбу, веселый, я бы сказала, «запевала». Везде, в любой компании, это было первое лицо. Он знал невообразимое количество стихов, песен различных оттенков, каких угодно. Вспоминаю, как он пел с особой, залихватской интонацией:
«.Лежу с оторванной ногою, зубы рядом.
Ко мне подходит санитарка, звать Тамарка:
«Давай тебя перевяжу я сикось-накось И на военную машину «студебекер»
С собою рядом положу для интересу.»
Все это Марк Игоревич пел с замечательным акцентом.
Особо хочу сказать о его любви к поэзии. Эту любовь нам привил наш учитель профессор М. М. Гродзинский. Одним из наших любимых поэтов был С. Я. Надсон. Когда я вспоминаю о Марке Игоревиче, я часто цитирую Надсона:
«.Так храм разрушенный - всё храм.
Поверженный кумир - всё Бог.»
Я имею в виду, что умерший не умирает до конца.
Есть и другие прекрасные стихи Надсона:
«Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи.
Поцелуй - первый шаг к охлажденью: мечта И возможной и близкою стала;
С поцелуем роняет венок чистота,
И кумир низведен с пьедестала.»
.Еще мы очень любили Генриха Гейне. Мориц Маркович Гродзинский часто нам его цитировал, потому что в творчестве Гейне сквозит мысль, что «.богатство - это ноль, а духовное и интеллект - это превыше всего».
Вообще в то время уровень культурной образованности аспирантов профессорами тщательно контролировался. Например, профессор А. Л. Ривлин, потрясающий эстет, знал творчество Шекспира досконально. А я также любила сонеты В. Шекспира. И вот профессор А. Л. Ривлин спрашивает меня: «А в чьем переводе Вы читали В. Шекспира?» А я в ответ: «В переводе С. Я. Маршака». «Молодец!» - профессор остался удовлетворен. Было важно понимать, действительно ли аспирант читает?
В те годы издаваться было очень сложно. Когда Мориц Маркович издал книгу «Кассационное и надзорное производство» и подарил ее своим ученикам, это принималось с особым трепетом.
Марк Бажанов и Семен Альперт были аспирантами и любимцами Морица Марковича Гродзинского, они были друзьями. Надо сказать, профессор М. М. Гродзинский всех своих учеников любил одинаково. Но и ругал одинаково. Причем в части критики он был беспощадным и требовательным. Так, например, он заставил меня расплести кандидатскую диссертацию, уже сшитую, готовую для типографии, сказав: «Десять страниц мне не нравятся». Мы работали на одной кафедре, но поскольку у меня руководитель был другой, Мориц Маркович был главным оппонентом по моей диссертации. И когда я защищала ее, он говорил: «И на солнце есть пятна... Тем более они должны быть в кандидатской диссертации». Это было замечательно. Вот в такой теплой и в то же время требовательной научной атмосфере мы с Марком Игоревичем работали.Марк Игоревич был изумительным лектором. Великолепным. Он взял манеру учителя. А наш учитель, профессор М. М. Гродзинский, аномально быстро говорил. Невозможно было ничего записать. И поэтому он выражал свои мысли, а потом говорил: «Теперь запишем», - и диктовал. Поэтому у нас были лучшие конспекты в мире. И Марк Игоревич воспринял эту школу и стал лучшим лектором из всех. Лучшим.
М. И. Бажанов очень гордился своими учениками. Если нужно было сказать что-то об учениках, никогда Марк Игоревич ни о ком плохого слова не говорил, а только хорошее. Его любимые слова: «Блестяще!». Вы представляете, что такое для ученика «Блестяще!»? Это окрыляет, это вдохновляет, хочется жить и творить!
.Марк Игоревич был очень верным и заботливым мужем. Любил ходить на базар, покупать на рынке овощи, другие продукты. Всегда говорил: «Пойдешь на базар, а там: «Беріть олійку... Молочко беріть...». Такой певучий украинский выговор. Ему это очень нравилось.
Марк Игоревич очень любил своего сына. Очень любил. Своего мальчика. Он обожал его и очень гордился им. Его сын также большой интеллигент, прекрасный исследователь. Весь в отца.
Многое еще можно вспомнить о Марке Игоревиче. Но я хочу сказать главное - это был Человек, которого мы помним всегда. Всегда помним и очень любим.
В. Е. Коновалова,
доктор юридических наук, профессор, академик Национальной академии правовых наук Украины, заслуженный профессор Национального университета «Юридическая академия Украины имени Ярослава Мудрого»
Еще по теме НАУЧНАЯ ДРУЖБА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ:
- Маятник длиною... в час?
- Научная революция XVII в. Проблемы метода, структуры научного познания. Научная картина мира
- Дружба — дар богов
- 18.7. Рост научного знания. Научный прогресс, научные революции
- 18.7. Рост научного знания. Научный прогресс, научные революции
- § 2. Дружба и товарищество в детской среде
- Любовь и дружба как категории морального сознания.
- ХАРТИЯ российско-американского партнерства и дружбы
- Дружба, служба, и не только
- ДОГОВОР о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой
- ДОГОВОР о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной
- 38. ХАРТИЯ российско-американского партнерства и дружбы
- Научная, научно-техническая и инновационная политика в системе образования
- 7. Научный стиль: специфика использования элементов различных языковых уровней в научной речи.
- Научный стиль. Специфика использования элементов различных языковых уровней в научной речи.