«ЧТО МЫ МОЖЕМ ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАТЬ?»

Андрея Козырева постоянно недооценивали. Он не считался сильной самостоятельной фигурой — слишком молод, никакого политического опыта. Его позиции казались слабыми. При всем добром к нему отношении президента он был одинок на вершине политической власти.

Совет безопасности под руководством Юрия Скокова пытался оттеснить Министерство иностранных дел и разрабатывать все основные внешнеполитические документы. Иногда Козырева приглашали на заседания Совета, иногда не приглашали. Иногда ему присылали заранее документы к очередному заседанию. Иногда забывали…

Летом 1992 года российский дипломат номер один вступил в политическую борьбу. Козырев схватился с вице-президентом Александром Руцким. Тот поехал в Приднестровье, где взялись за оружие, чтобы отсоединиться от Молдавии, и произносил там зажигательные речи против молдавского руководства. Козырев вынужден был сразу же отправиться в Кишенев и Тирасполь, где опроверг заявления вице-президента и дал знаменитое интервью «Известиям», где говорил о существовании «партии войны». Андрей Козырев заявил, что возможен новый путч, что специальные службы России (разведка, военная разведка и контрразведка) дезинформируют президента Ельцина. Это заявление произвело сильное впечатление на российское общество еще и потому, что от министра иностранных дел такой смелости никто не ожидал.

Скорее всего, он и сам от себя этого не ожидал. Но, ворвавшись в политику, не испугался. Вскоре он почувствовал вкус к большой политике. На заседании Совета безопасности Скоков стал говорить, что министр иностранных дел не имеет права давать такие интервью, они наносят ущерб государству.

—Я вам не позволю превратить Россию в половую тряпку!

Козырев вскочил со своего места:

—Имейте в виду, что я вам не дам толкнуть Россию в пучину братоубийственной войны и навязать нам югославский сценарий.

Ельцин призвал всех работать дружно, запретил публичную полемику между членами Совета безопасности и сделал Козыреву формальный выговор, но, похоже, был доволен выпадом министра иностранных дел против вице-президента и спецслужб.

Воспитанный в духе традиционной дипломатии, Андрей Козырев и дальше не забывал повторять, что он лишь исполняет волю президента. В реальности он старался играть самостоятельную политическую роль, понимая, что это увеличивает его вес во внутрикремлевских интригах.

14 декабря 1992 года в Стокгольме на заседании Совета министров иностранных дел стран — участниц Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе Козырев позволил себе рискованный шаг. Он произнес речь, которая повергла присутствующих министров в шок:

—Я должен внести поправки в концепцию российской внешней политики. Пространство бывшего Советского Союза — это, по сути, постимперское пространство, где России предстоит отстаивать свои интересы с использованием всех доступных средств, включая военные и экономические. Мы будем твердо настаивать, чтобы бывшие республики СССР незамедлительно вступили в новую федерацию или конфедерацию, и об этом пойдет жесткий разговор…

Когда Козырев закончил речь и в мертвой тишине вернулся на свое место, заместитель Государственного секретаря Соединенных Штатов Лоуренс Иглбергер попросил его выйти из зала, чтобы поговорить. Встревоженный Иглбергер сразу спросил:

—Андрей, что мы можем сделать для тебя лично?

Американский дипломат был уверен, что в Москве создан новый ГКЧП и Козырев вынужден излагать их новые идеи. Козырев вторично попросил слова и объяснил, что именно такой станет политика России, если власть возьмут реакционные силы.

Многие назвали поступок министра недопустимой выходкой, политическим цирком. Но эта история в Стокгольме произошла после очередного съезда народных депутатов, на котором со всех сторон атаковали Ельцина. Козырев, как всегда, поддержал президента, обрисовав миру стратегию его противников.

Андрей Козырев легко вписался в «команду мальчиков» Егора Гайдара, который с началом экономических реформ возглавил правительство. «Мальчики» понимали, что они чужие в муравейнике власти, и старались держаться вместе. В то время Козырев часто совещался с Геннадием Эдуардовичем Бурбулисом, который был правой рукой Ельцина, его главным советником и стратегом реформ.

Отец экономической реформы Егор Гайдар и творец новой российской внешней политики Андрей Козырев стали для мира олицетворением происходящих в стране перемен. Казалось, что их уход из правительства невозможен. Но постепенно большая часть «мальчиков» во главе с Гайдаром лишилась своих постов. Бурбулиса отстранили от власти. Остался только Козырев.

После ухода Бурбулиса и Гайдара министр Козырев превратился в главную мишень для оппозиции, которая постоянно требовала его отставки. Руцкой, председатель Верховного Совета Руслан Имранович Хасбулатов, многие военные, националистически настроенные депутаты вели против него настоящую войну. Главными противниками Андрея Козырева всегда были те, кто считал, что опасность для России исходит с Запада, от Соединенных Штатов, НАТО. Козырев был неприемлем для оппозиции своими интеллигентными манерами, либеральными взглядами, высоким уровнем мышления, образованностью. Коммунисты и националисты не принимали его линию, которая обозначилась во внешней политике Москвы с присоединения к санкциям против Ирака. Это линия на совместные с мировым сообществом действия против тех, кто противопоставляет себя миру. Крайняя оппозиция считала министра иностранных дел предателем национальных интересов, преступником, который должен быть изгнан из правительства. К тому же политические противники подозревали Андрея Козырева в том, что он скрытый еврей, хотя евреев на работу в Министерство иностранных дел СССР не брали много десятилетий.

Андрей Козырев держался уверенно. Он хладнокровно, с легкой усмешкой выступал перед Верховным Советом, где его оскорбляли и требовали, чтобы он подал в отставку. В определенном смысле он очень упрям. Чем крепче на него давят, тем сильнее он упирается.