КРИЗИС КОНТРОЛЯ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ

Договор об обычных вооруженных силах в Европе, который основывался на принципе количественного паритета между НАТО и Организацией Варшавского договора, в значительной степени утратил свой смысл, поскольку прекратил существование сам Варшавский пакт.

ПРО. Это может привести к развалу всего режима контроля над вооружениями, на котором многие десятилетия основывал международная стабильность.

К сожалению, принцип паритета утратил свою объективную основу после развала биполярной системы и исчезновения Советского Союза. Сегодняшнее положение России и США в мире отличается колоссальным дисбалансом в экономической и политической областях. В сфере военных расходов Россия тратит на оборону в 50 раз меньше США по обменному курсу и в 10-15 раз меньше по паритету покупательной способности. Американские расходы на ПРО, составляющие 1,5% бюджета Пентагона, практически равны всему оборонному бюджету Российской Федерации (по обменному курсу). Поэтому Москва не в состоянии вести гонку вооружений с Вашингтоном ни в стратегической сфере, ни в ее сфере обычных вооружений, где Пентагон начал так называемую революцию в военном деле, связанную с переходом к высокоточным дальнобойным системам.

Этим и объясняется изменение российской военной доктрины, ставка на ядерное оружие. Но ядерное сдерживание - не панацея. Без постепенного восстановления мощи обычных вооруженных сил Россия не сможет надежно обеспечить свою военную безопасность.

Стратегический курс США на рубеже веков направлен на закрепление и увеличение американского военного превосходства над любым другим государством.

Поэтому соглашения о контроле над вооружениями начинают приниматься в Вашингтоне как односторонние уступки США, которые мешают обеспечению американского военного превосходства. На долю Пентагона приходится 60% расходов всех государств мира на модернизацию вооружений. Поскольку никто, включая Россию, Китай и другие крупные государства, не в состоянии дать симметричный ответ, создав аналогичную угрозу Соединенным Штатам, неизбежными становятся попытки США изменить сложившуюся в военно-стратегической сфере ситуацию и в одностороннем порядке отказаться от модели взаимного ядерного сдерживания. Сохранение Договора по ПРО оказывается под вопросом. Похоже, что, как и случае с решением о расширении НАТО, развертывание тактической и стратегической противоракетной обороны становится неизбежным, предстоит лишь уточнение Вашингтоном сроков, масштабов и других деталей национальной ПРО.

Важно отметить, что оппозиция ПРО на американской политической арене сегодня куда слабее, чем во времена Рейгана. Для республиканцев противоракетная оборона стала идеологическим кредо. У демократов также есть группа сторонников ПРО, в партии по этому вопросу возник раскол. Администрация Клинтона фактически отказалась от прямого противостояния с республиканцами, предпочитая, как и в других случаях, лишить своих политических противников возможности исполь-зовать этот вопрос, пообещав выдвинуть свою собственную программу противоракетной обороны. Результаты голосования по этим вопросам в конгрессе в прошлом году показывают, что сторонники ПРО впервые преобладают. Ситуация может измениться только в том случае, если в ноябре этого года демократы одержат круп-

ную победу на выборах в конгресс и вернут себе большинство хотя бы в палате представителей, но пока такой вариант выглядит весьма сомнительным.

В состоянии ли Россия удержать паритет в военно-стратегической сфере в ближайшие годы? Видимо, сохранить статус-кво не удастся.

В этих условиях чрезвычайно важное значение приобретает переговорная тактика России. Нам ни в коем случае нельзя идти на уступки по ПРО без американских уступок по СНВ-3.

К сожалению, мы потеряли 8 лет, отказавшись от ратификации Договора СНВ-2 в середине прошлого десятилетия, когда все еще имелись реальные шансы сохранить Договор по ПРО в первоначальном виде. В конце 90-х годов ситуация принципиально изменилась. Теперь речь идет не только о развертывании американской ПРО на ТВД, но и о создании национальной (стратегической) противоракетной обороны. Пока не ясны параметры стратегической ПРО США, но неизбежность ее развертывания, увы, не вызывает сомнений.

В нынешних условиях ратификация СНВ-2 отнюдь не предотвратит развертывания национальной ПРО, а наоборот - будет истолкована в США как свидетельство готовности России идти на дальнейшие уступки, в том числе и по вопросам противоракетной обороны. Сегодня ратификация этого договора целе-сообразна только в пакете с новыми договоренностями по ограничению стратегических наступательных и оборонительных вооружений.

Основой такого пакета мог бы стать Договор СНВ-3, устанавливающий потолок не выше 1000-1500 боеголовок (при этом не более 1000 боеголовок на ракетах) к 2010 году. При этом в отличие от Договора СНВ-2 Россия должна получить право развертывания нескольких боеголовок на мобильных межконтинентальных баллистических ракетах.

Что касается Договора по ПРО, то развертывание 20 или 50 ракет- перехватчиков на Аляске не подорвет стратегической стабильности. Даже возврат к условиям Протокола 1972 года, разрешавшего 200 противоракет и 2 района их базирования, не отразится существенно на эффективности взаимного ядерного сдерживания. Куда более сложной проблемой являются ограничения на систему боевого управления ПРО. Любые американские варианты ПРО пре-дусматривают размещение сенсоров на орбите и новых наземных радаров. Это позволит Соединенным Штатам лет через 10 создать такую систему боевого управления, которая позволит перейти к "плотной" обороне с использованием нескольких тысяч перехватчиков. То есть к 2015-2020 гг. ситуация может принципиально измениться.

Можно ли ограничить технические характеристики системы боевого управления? Скорее всего - нет. Значит, наши возможные уступки американцам могут привести к переходной ситуации, конечный итог которой непредсказуем. Однако на 10-15 лет мы получим достаточно предсказуемую ситуацию. Это лучше, чем риск быстрого возврата к неограниченной гонке вооружений.

Но за наши уступки по ПРО мы можем и должны потребовать очень большую цену. Это касается не только необходимых нам условий СНВ-3. Вспомним, например, что США заставили нас разрушить гигантскую РЛС под Красноярском, обвинив нас под весьма спорным предлогом (якобы эта РЛС должна была стать основой системы боевого управления советской территориальной ПРО) в нарушении буквы и духа Договора. Сегодня же Вашингтон добивается нашего согласия на куда более серьезные изменения.

Следовательно, мы можем и должны потребовать очень серьезной ком-пенсации за изменение Договора по ПРО не только в военно-стратегической сфере. Напомню, что США всегда увязывали и продолжают увязывать в отношениях с Россией экономические и военные вопросы.

Будут ли преемники друга Билла благодарны России за наши уступки администрации Клинтона?

С этой точки зрения, тактика в подходе к ратификации СНВ-2 приобретает сейчас особое значение. Напомню, что США дважды срывали голосование бомбардировками Ирака (в декабре 1998 года) и Югославии (в марте 1999 года). Очевидно, вступление в действие Договора СНВ-2 перестало быть для Вашингтона решающим приоритетом, ради которого они готовы хотя бы на пару недель отложить очередную силовую акцию. Почему же администрация Клинтона сейчас стала торопиться с ратификацией? Возможно, после провала в сенате Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний нынешний президент не хочет заканчивать свой срок в Белом доме, не сумев добиться за 8 лет вступления в силу хотя бы одного крупного соглашения о контроле над вооружениями. Но нельзя исключать и того, что в США хотят убедиться, что экономические трудности сделали Москву готовой к далеко идущим уступкам в стратегической сфере, включая ПРО.

На мой взгляд, стоит не спешить, а просчитать варианты. Если мы ратифицируем весной этого года Договор СНВ-2, обусловив его полным выполнением Договора по ПРО, то может возникнуть очень неприятный сценарий. Что произойдет, если в ответ на ратификацию Думой многострадального Договора контролируемый республиканцами сенат отвергнет Протоколы 1997 года о продлении сроков СНВ-2 и демаркации тактической и стратегической ПРО? Нельзя исключать, что на ратификацию СНВ-2 администрация Клинтона ответит летом объявлением своего плана развертывания национальной противоракетной обороны к 2005-му или 2007 году в нарушение Договора по ПРО.

Если мы оставим американский вызов без ответа, то тем самым признаем, что блефовали, увязав СНВ-2 с ПРО. При этом Россия окажется связана обяза-

тельством уничтожить старые и не развертывать новые межконтинентальные баллистические ракеты с разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Без МБР с РГЧ ИН нового поколения преодолеть американскую национальную ПРО окажется весьма сложно. В результате уже к концу нынешнего десятилетия механизм взаимного ядерного сдерживания будет серьезно подорван.

Если же мы будем вынуждены ответить по принципу "острие против острия", то придется объявить о своем выходе не только из Договора СНВ-2, но и Договора СНВ-1, который содержит еще более жесткую увязку с неукоснительным выполнением Договора по ПРО. Таким образом, буквально в одно мгновение развалится весь режим контроля над стратегическими вооружениями (ПРО, СНВ-2 и СНВ-1).

При первом сценарии мы продемонстрируем всему миру, что Москва не способна защитить свои интересы и согласна безропотно следовать диктату Вашингтона. Россия вынуждена будет признать свое второстепенное, зависимое положение в системе международных отношений. Возможно, за это России спишут часть долгов, но проведение независимой внешней и даже внутренней политики будет нереальным.

При втором сценарии Российская Федерация ввяжется в острую и длительную конфронтацию с США, новую гонку вооружений, которую мы не в состоянии выиграть, но можем окончательно разрушить свою экономику. Такая конфронтация сделает невозможным какой-либо компромисс по вопросу о долгах. Возникнет ситуация 1918 года, когда, аннулировав свои долги, Россия превратится в осажденный лагерь, окруженный врагами. Естественно, что и рыночные реформы и политическая демократия в таких условиях вряд ли будут возможны.

К сожалению, подход Клинтона к ПРО будет определяться внутриполитическими и техническими факторами в куда большей степени, чем голосованием в Думе. Ведь дата его решения приурочена к съезду республиканской партии в июле с.г. Если к этому времени станет ясно, что укрепились шансы вице-президента Гора на победу на президентских выборах, то демократическая администрация не будет бояться критики со стороны оппозиции. К тому же не исключено, что окажется неудачным третье испытание американской ракеты-перехватчика. При этом сценарии Клинтон, скорее всего, объявит, что по техническим причинам развертывание ПРО откладывается до следующей администрации.

Тогда нам целесообразно ратифицировать Договор СНВ-2, что может в какой-то степени сыграть на руку вице-президенту Гору в предвыборной борьбе. Необходимо будет и интенсифицировать переговоры по СНВ-3 и ПРО, хотя они, очевидно, завершатся уже при следующем хозяине Белого дома. С новой администрацией США, видимо, придется искать решение и финансовых проблем. Естественно, что нам придется идти на серьезные уступки, но компромиссы должны быть обоюдными.

Если же Клинтон в июле все-таки объявит о развертывании ПРО, то при нератифицированном Договоре СНВ-2 у нас будет куда более широкое поле для маневра в выборе тактики дипломатического и военного ответов.