АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ КАК МЕТОД СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

При всей популярности тематики тела, нельзя не признать, что история «над» телом человека — история идей — и история «до» чело­века, то есть та область, которую Н. Гартман назвал «физико-мате­риальным» и «органически-живым» слоем строения реального мира, исследованы всесторонне и основательнее, чем социокультурный слой тела.

В настоящее время российскому читателю благодаря переводам хо­рошо известны труды французской школы исторической антрополо­гии, которые разрабатываются в границах исторической науки. Если французская школа, опираясь на определение Марка Блока историче­ской антропологии как научной дисциплины, ищет в истории прояв­ления реального человека, а не голые факты — сверхценность позити­вистски ориентированных историков, — то в трудах исторических ан­тропологов из Германии (Д. Кампер, К. Вульф, Г. Гебауэр, В.Тернес), опирающихся на традицию философской антропологии (М.Шелер, Г.Плеснер, А.Гелен), можно увидеть, что абстрактные философские определения человека (абстрагированные в первую очередь от его те-. лесной составляющей и отрицавшие тот несомненный факт, что мы не только познаем мир, но и принадлежим ему, являемся его частью,

270

Г. Хайдарова

что выражается в известном тезисе М. Мерло-Понти: «Не я восприни­маю, а во мне происходит восприятие»), уступают место ритуальным практикам тела, перформативным и миметическим практикам. Ины­ми словами, и французские, и немецкие авторы двигаются от абстракт­ного понятия человека к конкретному пониманию человека и его тела.

Отечественному читателю с немецкой версией актуальной филосо­фии под видом исторической антропологии познакомиться было труд­но1. Заполняющая этот пробел книга К.Вульфа по сути своей вы­ступает результатом исследований, проводящихся последние тридцать лет в Свободном университете Берлина. Эта ныне действующая шко­ла имеет впечатляющий список тем, которыми она занималась, книг, конференций и симпозиумов. Она имеет свой журнал «Параграна» и свой Междисциплинарный центр Исторической антропологии. Про­блемы, которые рассматриваются Кристофом Вульфом и его коллегами, российские ученые разрабатывают в таких дисци­плинах, как философская антропология, культурная антропо­логия (культурантропология), социальная, социокультурная и социально-историческая антропология.

Кто такой профессор Кристоф Вульф? Вот о чем свидетельствует его краткая биография: после защиты магистерской работы в Сво­бодном университете Берлина в 1968 г. он стал ассистентом в Немец­ком институте Интернациональных педагогических исследований во Франкфурте-на-Майне (1970-1975), первую диссертацию защитил в 1973 г. в Марбурге, вторую там же —в 1975 г. С 1975 г. — профес-

несколько журнальных публикаций этой школы: Кампер Д. Знаки как шрамы. Графизм боли // Мысль. 1997. № 1. С. 164-172; Кампер Д. Взгляд и на­силие. Будущее очевидности // Ступени. 2000. №11. С. 9-12; Он же. Схватиться за стоп-кран. Искусство в головокружении скоростей // Художественный журнал. М., 2000. №30/31. С. 27—28; Он же. Ассоциации. Семь отвергнутых Предложений об искусстве, терроре и цивилизации // Художественный журнал.

Антропологическая рефлексия как метод исследования

271

сор университета Г.Зиген, с 1980 г.—профессор Свободного универ­ситета. Кристофа Вульфа отличает высокая динамичность, страсть к путешествиям и знакомству с другими культурами; он много раз проходил научные стажировки в странах Южной Америки, Африки, Азии. Вульф был приглашенным профессором в университетах Па­рижа, Амстердама, Стокгольма, Лондона, Токио, Европейского уни­верситета мира. К. Вульф — деятельный участник различных научных сообществ: Международного центра культурологических исследова­ний (Вена), председатель Общества Исторической антропологии, На­ционального института педагогических исследований (Париж/Лион), председатель Немецкой комиссии ЮНЕСКО по педагогике и др. Но самое важное, пожалуй, — возглавляемый им Центр исторической ан­тропологии. Последним проектом этого центра стал проект Культуры перформативов, исследующий соотношение перформативности и тек­стуальности, а также функции и значение перформативов во время крупных европейских коммуникационных сдвигов Средневековья, Но­вого времени и модерна. Библиография К. Вульфа, начиная с 1980 г., насчитывает более 600 работ, наиболее важные темы нашли отражение в представляемой монографии.

В истоках немецкой Исторической антропологии стояли работы соратника Вульфа — философа и социолога Дитмара Кампера (1936-2001). Посвящены они феномену тела в культуре и обоснованию мето­да антропологической рефлексии. Как пишет Рудольф Мареш в сво­ей статье2, для Кампера было характерно увлечение темами, кото­рые не входят в университетскую программу и напрямую не относят­ся ни к одной из дисциплин (что часто является признаком подлинно философского дискурса). Например, в годы учебы он интересовался «философией мгновения», «философией плоти, которая не смотрит на философию духа с чувством стыда» или «танатологией».

2 Мареш Р. Дитмар Кампер: портрет философа-маргинала и аутсайдера // Журнал социологии и социальной антропологии. Т.П. 1999. №4(8). С.48-54.

272

Г. Хайдарова

позитивного образа человека. Напротив, исходя из вопроса о человеке, Кампер проясняет различные перспективы гуманитарных наук в све­те проблематики тела и воображения. Коротким и емким резюме его позиции становится «антропологическое различие». Под ним подразу­меваются сложные отношения между личностью и индивидом, между историческим и природным человеком.

С 1979 г. Д. Кампер и К.Вульф организуют конференции и вы­пускают сборники по Исторической антропологии. Предлагаемый ими метод антропологической рефлексии ориентирует на постоянное обра­щение исследователя к своей культурной и исторической ситуации, к обусловленности своих представлений контекстом и, в конечном сче­те, ведет к признанию невозможности для человека постигнуть всю полноту своего бытия. Они основываются на концепции «интеграль­ной антропологии», ориентиром которой служит требование «четкой двойственности» человека: его открытости и конечности, неопределен­ности и предопределения — что стало с тех пор максимой их школы. Многие связывают труды Берлинской школы с распространением в Германии моды на французскую мысль. И это, конечно, справедливо. На доклады в Германию Кампер и Вульф приглашали Ж. Бодрийара, П. Вирильо, М. Серра. Главные интересы этой школы сегодня — пер-формативные практики тела.

Во второй половине XX века философия активно обращается к феномену тела, к роли тела в культуре и социуме, к историческому и культурному разнообразию представлений о теле.

Антропологическая рефлексия как метод исследования

273

исследований в исторических науках, для культурной антропологии и исторической антропологии».

С конца девяностых годов прошлого века стали говорить о перфор-мативном повороте в культуре, следующем за лингвистическим пово­ротом (термин «linguistic turn», как полагают исследователи, введен Р. Рорти в 1967 г.) и иконическим поворотом (авторами концепта кото­рого принято считать Вильяма Дж. Томаса, предложившего terminus novus — «pictorial turn» в 1992 г., а затем историка искусства из Ба­зеля Готфрида Бема, предложившего в 1994 г. термин «iconic turn»). В этом ряду термин перформативный поворот (ему посвящены два номера «Параграны»: «Культура перформативного» (1998) и «Теории перформативного» (2001)) является логическим продолжением ряда поворотов, свершившихся в философии XX века. Понятие перформа-тивности, использовавшееся ранее в лингвистике, приобретает здесь отчетливо выраженный телесный аспект: «Инсценирующий и исполня­ющий характер действия, речи и поведения, тесно связанный с телом человека, называется перформативным.

Популярность терминологии и исследований «перформативов» связана с проблемой, которая с особой остротой заявила о себе во второй половине XX века, проблемой самоидентификации человека. Практики тела, долгое время остававшиеся вне сферы теоретическо­го анализа, рассматриваются сегодня как перформативные практики, учреждающие как внутренний, так и внешний мир человека. Но че­ловек здесь выступает не как субъект, смерть которого зарегистриро­вана проектом постмодерна, а как мультикультурное фрагментарное образование, тело-сознание, которое открывается не в модусе един­ства, но собирающееся в своей культурной, национальной, половой и проч. определенности событиями самопрезентации или, как сказа­ли бы адепты восточных практик тела, как констелляция элементов, поток изменяющихся состояний. Кампер, например, утверждая необ­ходимость «схватиться за тело как за стоп-кран» пишет: «Человек все более принужден продолжать свою жизнь в качестве бестелесной сущности, как ангел, как бог, как дух, точнее, как наблюдатель ис­ключения своей собственной телесности. У него отшибло не только слух и зрение, но также обоняние, вкус и осязание. А еще требуют согласиться с такой судьбой. К тому же всякое восприятие пропадает из-за подключения к абстрактному миру, который существует в виде

274

Г. Хайдарова

т

Антропологическая рефлексия как метод исследования

275

моделей, формул, таблиц. Выдуманное почти заменило и уничтожи­ло данное. Произошло прямо-таки совершенное преступление. Нет ни трупа, ни убийцы, ни улик. Ведь все пока здесь, в форме абстрактно­го дубликата: бестелесного образа, бестелесного слова. Ощутимой эта экстремальность становится медленно, не сразу... Может быть, рево­люции были попыткой остаться земным и сохранить тело. Дело в том, что само тело ставит тормоз. Оно представляет тормоз. Оно есть он. Дух уже давно слишком быстр для жизни. Он останавливается только при авариях. Мысли быстрее, чем свет, и потому смертоноснее. Однако они существуют только до тех пор, пока образуют континуум, единую орбитальную имманентность. Телесная революция в способе мышле­ния, напротив, прорывает континуум»3.

В силу широкого определения перформативных практик под них подпадает большинство культурных видов деятельности. При этом акцентируется исполняющий (инсценирующий и представляющий) характер действия. Вульф демонстрирует понятие перформативной практики на примере ритуала. «Перформативы» обеспечивают, повто­рюсь, актуальную самоидентификацию, самопрезентацию и в целом субъективацию человека, поскольку любая из перформативных прак­тик является не столько «выражением личности», сколько конституи-рованием личности в ходе этой практики. И здесь Кристофа Вульфа можно считать стоящим на переднем крае исследований, поскольку он является основателем и руководителем специальной берлинской про­граммы «Культура перформативов».

Среди отечественных авторов с близкой областью интересов выде­лю Валерия А. Подорогу в связи с его трудом «Феноменологии тела» и проектом аналитической антропологии, и Валерия В. Савчука, тема исследований которого — топологическая рефлексия, включающая ан­тропологическую рефлексию. Последний фиксирует интерактивность действий художника-перформансиста, его способность реагировать те­лом и телесно проживать событие: «Точка жизни, тактильная реакция на потоки, пронизывающие человека, мысль телом и быстрое реагиро­вание, опережающее рациональную артикуляцию, составляют смысл современного искусства. Такая рефлексия обнаруживает внутреннее состояние, точку подлинной жизни. Но эта «точка жизни», воплоща­ющаяся в современном — акционистском, в первую очередь — искус­стве, есть пункт истины переживающего тела, в то время как точка

зрения есть истина тела идеологического и визуально собранного» .

Книга Вульфа проникнута настроением начала новой эпохи, без признаков разложения и заката прежней. Она несет уверенность тем, кто сомневался в «научности» исследования актуальных, касающих­ся каждого, сюжетов: тела, его жестов, боли, его инсценирования и представления. Вульф открывает перспективы и обосновывает метод исследования всего, что относится к человеку, его истории и куль­туре. Он информирует о состоянии антропологии как дисциплины в методологическом плане и о состоянии наук о человеке в современной Германии. Как ученый, находящийся в средоточии информационных потоков, научных исследований, инновационных тем (преподаватель, издатель журналов и организатор конференций, эксперт многочислен­ных комиссий), он доносит до нас сегодняшнее состояние европейской гуманитарной науки. Она имеет далекоидущий экологический и гума­нистический смысл, в том числе и отрицание стереотипа, что живот­ные — «братья наши меньшие». На самом деле они — старшие. И тело человека старше его, у него есть свои интересы, которые реализуются в мотивах поведения отдельного человека и в обществе в целом. Но тело исполняет себя в культурных формах. Прав Вульф: «Культура формирует тело человека и одновременно является следствием этого формирования; в разрушениях и инновациях она порождает транс­формации и устанавливает непрерывность между прошлым, настоя­щим и будущим».

Предлагаемая на суд читателей книга Кристофа Вульфа представ­ляет собой строгое и последовательное изложение методов и дости­жений научного направления Исторической антропологии, выросших на основании многолетней работы целого коллектива авторов (поэто­му оправдано отнесение его книги к учебным пособиям). За внеш­ней ясностью и доступностью текста кроется глубокое понимание про­блемы, существо которой читатель всегда может раскрыть, обратив­шись к точно подобранной литературе. У Вульфа нет, по крайней ме­ре на уровне намерения, провокации, хлестких «бодрийаровских» ме­тафор—он не претендует на революционность ни экзотикой тем, ни экспрессивностью стиля. Но под интонацией учебно-методического из­ложения того, что в нашем поле гуманитарной мысли кажется — все еще — революционным, скрывается отчаянный поиск ответов на во­просы, над которыми бился круг исследователей более чем тридцать лет, и по многим из них нет окончательного решения. К тому же, и

3 Компер Д. Схватиться за стоп-кран. Искусство в головокружении скоростей // Художественный журнал. М., 2000. № 30/31. С. 27-28. (Пер. Г. Хайдаровой).

4 Савчук В. Конверсия искусства. СПб., 2001. С. 143.

276

Г. Хайдарова

это не стоит сбрасывать со счетов, она относится к иной, оставившей в прошлом и структурализм, и постструктурализм, эпохе.

Я искренне благодарю доктора философских наук профессора В. В. Савчука и кандидата философских наук доцента А. В. Говорунова за чтение перевода книги и ценные замечания, а также редактора Р. Г. Рабиновича за внимательное и бережное отношение к тексту.

Гульнара Хайдарова