<<
>>

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Тяжелая железная дверь старинного замка бесшумно затворилась за тремя людьми, оказавшимися в небольшом коридоре, что освещался тусклым светом с уходившей вниз лестницы. Все трое молча надели приготовленные для них алые мантии, подвязав у талии золотистым шнуром и накинув на голову капюшон.
По виду этих людей, действовавших в привычной манере и не водивших взглядом по сторонам, можно было понять, что они здесь не впервые. Они находились в подвале замка, в потайном помещении, вырубленном в скале в те далекие времена, когда во фьордах стояли корабли викингов. В течение многих веков от стен этого помещения отражалось лишь эхо шагов членов тайного братства, в котором и состояли пришедшие в замок. Когда они спускались по лестнице, им, как обычно, казалось, что они ощущают аромат прошлого, дыша воздухом предков, который испускают известняковые стены, впитавшие его в ушедшие времена, а воздух этот смешивается с дуновением ветерка, указывающего дорогу к вратам Вальхаллы.
Спустившись по лестнице, они вошли в круглое помещение, святая святых тайного братства. Помещение освещалось установленными по кругу на высоких подставках двенадцатью факелами, испускавшими дым к куполообразному потолку. За факелами высились двенадцать известняковых колонн, верх каждой украшал боевой топор викинга, прикрепленный к стене толстым витым шнуром; в свете факелов топоры отливали золотом. Над каждым топором висела кольчуга, а над нёй — конический шлем с пустыми глазницами, которые вспыхивали миниатюрными огоньками, когда на них падал колеблющийся свет факелов, отраженный от стены помещения. Перед колоннами стояли двенадцать стульев с высокими спинками, украшенные изображениями животных и руническими надписями. Стулья окружали массивный стол, почерневший от времени, но не утративший в центре столешницы круглой стеклянной вставки с замысловатым узором — солнечным колесом с двенадцатью спицами и древом жизни вверху.
Вошедшие в комнату поклонились и заняли свои места за столом, сложив перед собой руки. Теперь из двенадцати стульев пустовал только один. Человек, сидевший от него слева, неторопливо поднялся, поднял правую руку, на ладони которой виднелся глубокий шрам, и заговорил по-английски, обращаясь к присоединившимся:
— Герр профессор, ваше превосходительство, господин президент, фелаг почти в полном сборе.
Опустившись на свое место, он положил на стол левую руку, сверкнув надетым на указательный палец кольцом с печаткой, украшенной теми же рунами, что красовались у него за спиной на стуле, и, выдержав паузу, степенно продолжил:
— На протяжении тридцати поколений мы храним огонь Тора, зажженный в ожидании нашего короля. В настоящее время активизировались враги, угрожающие фелагу. Наша задача — собрать воедино силы, чтобы найти и спасти от врагов сокровище, полученное нами в наследство от короля королей. — Человек указал на свободный стул рядом с собой и добавил: — Но прежде чем открыть совет, нам следует замкнуть круг.
Из-за колонны, возвышавшейся за пустым стулом, вышел человек в накинутом на голову капюшоне. В свете двух факелов его алая мантия, казалось, пылала, по яркости не уступая огню в раскаленной печи.
— Вы выполнили поставленную задачу? — спросили у него властным голосом.
— Вполне успешно.
— Приступайте к обряду.
Человек подошел к ближайшей колонне и откинул с головы капюшон, обнажив восковое лицо с глубоким шрамом от глаза до подбородка.
— Вы присягаете отомстить за своего деда, нашего сподвижника, занимавшего этот стул, — торжественно произнес человек за столом, указав на пустующее место рядом с собой.
— Наша борьба не закончится до тех пор, пока не найдет свой конец последний враг. Вам предстоит найти наших врагов, узнать об их планах и достижениях, а затем уничтожить их. Тогда вы станете полноправным членом фелага.
Человек, к которому обратились, провел пальцем по своему шраму, слабо поморщившись. Затем он поднял правую руку и с силой провел ладонью по лезвию топора, лежавшего на колонне, после чего полез окровавленной рукой под мантию, достал золотое кольцо — точно такое же, как у того, с кем он разговаривал, — и наконец сел за стол, заняв свободное место. Едва он опустился на стул, все сидевшие за столом разом подняли правую руку, украшенную таким же кольцом и имевшую глубокий шрам на ладони.
Внезапно под столом возгорелось пламя, свет которого, пробившись сквозь стеклянную вставку, озарил древо жизни на солнечном колесе, а затем, устремившись дальше, — боевые топоры викингов, кольчуги и шлемы, чьи пустые глазницы вспыхнули золотом. Сидевшие за столом приосанились, теперь их компанию разделяли духи фелага, священного братства воинов, которые, оставив в Вальхалле пиршественные столы, вновь взялись за оружие, чтобы принять участие в битве. Удовлетворенно кивнув, сидевшие за столом взглянули на древо жизни с семью ветвями. Оно осветит им путь до места последней битвы в конце времен, когда они станут драться с врагом, плечом к плечу со своим королем. Затем все подались вперед и коснулись друг друга кольцами, кровь одного искровенила руки других и закапала на эмблему в центре стола, когда они разом ее коснулись.
Ритуал завершили слова:
— Hann til ragnar?ks.
Джек приходил в себя. Он услышал собственное дыхание и почувствовал тупую боль в подреберье (напомнила о себе огнестрельная рапа, полученная им полгода назад во время поисков Атлантиды) и, что хуже, — острую боль в бедре; видно, льдинка была что шило, раз пробила кевларовый экзоскелет. Видение — викинг с погибшего корабля — исчезло, растаяло без следа. Но сколько же продолжался этот кошмар? Джек взглянул на цифровой индикатор времени, встроенный в маску. Оказалось, он пребывал в полубессознательном состоянии, в плену жуткой галлюцинации не больше пяти минут.
Джек снова закрыл глаза и напрасно: сознание опять помутилось, и ему стало казаться, что он видит себя самого, витающего над собственным телом, погребенным во льду. Но странное дело, видение завораживало, притягивало, манило, обещая, казалось, умиротворение и покой. И все же Джек сумел осознать, что спокойствие, поработившее, как наркотик, все его члены, несет одно: смерть.
Собрав все силы, Джек встрепенулся и снова открыл глаза. Его лобовой фонарь, находясь над водой, покрывавшей почти все тело, освещал ледяной потолок, видневшийся всего в нескольких дюймах от головы. Джек с трудом повернул голову и увидел, что находится в камере размером с салоп легкового автомобиля, с трещинами и зазубринами в стенах. И все же вид этот его успокоил. Джек снова ощутил безмятежность, успокоение, почувствовал себя в безопасности, словно убедившись, что камера, в которой он оказался, вполне защитит от титанических разрушительных сил, приведших айсберг в движение.
Спокойствие сменилось смертельным ужасом, когда Джек, попытавшись хотя бы чуть повернуться, не смог этого сделать, ибо ноги не шевелились, не слушались, вмерзнув в лед. Впереди неотвратимый конец, решил Джек. Образовавшийся в туннеле воздушный карман предоставил лишь отсрочку от неминуемой гибели. Рано или поздно тримикс закончится, и тогда он задохнется.
Неожиданно в ушах послышался треск, а затем — голос Костаса:
— Джек, ты слышишь меня?
— Костас, где ты? — встрепенувшись и едва поверив произошедшему чуду, ответил Джек и, услышав хриплое карканье откуда-то издали, с трудом сообразил, что это — его собственный голос.
— Я вижу тебя, а ты меня — нет, — сказал Костас. — Постарайся выбраться из воды, иначе мы здесь застрянем навеки.
Несмотря на ужасное, безнадежное положение, в котором они оказались, голос Костаса звучал спокойно и деловито.
Собрав снова все силы, Джек чуть приподнялся, изловчился и уперся локтями. Большего сделать он не сумел. Ноги почти не двигались, и Джеку даже стало казаться, что он по колено увяз в трясине, а все попытки выбраться из нее приводят только к тому, что он увязает все глубже.
— Костас, — задыхаясь, произнес Джек, — я не могу пошевелить ногами, они наглухо вмерзли в лед.
— Тогда постарайся достать топор, что у тебя на спине. Достанешь, положи его на выступ во льду, за головой.
Джек, приложив немало усилий, нащупал топор, находившийся под ремнями баллона с тримиксом. Ухватившись за рукоятку, он уже не думал о том, что это боевой топор викинга, служившего в варяжской гвардии византийского императора, бесценное сокровище, добытое с погибшего тысячу лет назад корабля. Хотя и с превеликим трудом, топор Джек достал, но за время, потраченное, казалось бы, на нехитрую и недолгую операцию, у него оледенела и талия, а маска покрылась инеем, о чем он и сообщил Костасу спокойным голосом, стараясь не выдать охватившую его панику.
— Ляг снова на спину и положи топор как можно дальше за голову, — проинструктировал Костас. — Наша машина вышла из строя, но я наконец увидел нагревательную спираль. Она у тебя под спиной. Спираль работает автономно, от собственной батареи. Сейчас попытаюсь привести ее в действие. Она заработает, и тогда лед растает хотя бы вокруг тебя. А пока займись топором.
Удерживая топор, Джек закинул руку за голову, стараясь положить оружие на уступ, замеченный Костасом, но топор, как назло, противился, колотя по воде, и только, видно, пожалев Джека, наконец лег на уступ.
— Молодец, — сказал Костас. — Пока ты упражнялся с топором, я запустил нагревательную спираль. Теперь остается ждать результатов ее работы.
Результаты сказались довольно быстро. Иней на маске Джека растаял, и он словно прозрел.
— А как ты? — спросил он у Костаса.
— Превосходно. Полон красочных впечатлений от пребывания в ледниковом периоде. С Джеком Ховардом не соскучишься: увидишь то, что другим и не снилось.
— А что произошло с айсбергом?
— Айсберг совершил кувырок, перевернувшись на триста шестьдесят градусов, и при этом частично сошел с порога и накренился. На моем глубиномере сто двадцать три метра. Для дыхания тримиксом предельная глубина. Если бы айсберг перевалил через порог целиком и вышел в открытое море, нам бы несдобровать. Но он может продолжить движение в любую минуту.
— Ты меня успокоил, — кисло произнес Джек.
— Перед тем как айсберг пришел в движение, ты собирался рассмотреть на корабле какой-то предмет. Тебе удалось?
— Я увидел похоронные дроги, а на них — Хальвдана, викинга, которому принадлежит боевой топор. Видимо, его собирались сжечь, но что-то этому помешало. Должно быть, из современников лишь нам с тобой довелось увидеть почившего викинга во плоти.
— Надеюсь, мы к нему не присоединимся.
— Что-нибудь можно сделать?
— Безвыходных положений не существует. Но для начала необходимо оттаять.
Разговор оборвался, снова наступила мертвая тишина, но только тишина эта стала казаться Джеку страшнее той оглушительной какофонии, какая сопровождала внезапное пробуждение застрявшего на подводном пороге айсберга. От тишины тянуло могильным холодом, и Джек явственно осознал, что он вместе с Костасом погребен в сердцевине айсберга, в окружении миллионов тонн льда, да еще на границе той глубины, в которую стоит провалиться, как неминуемо задохнешься. А случиться это может в любую минуту. Глядя на стену льда, находившуюся всего в нескольких дюймах от его головы, Джек стал терять присутствие духа, поддавшись клаустрофобии, чувству, как вспомнил он, едва не перешедшему в панику, когда полгода назад он вместе с Костасом оказался в туннелях загадочной Атлантиды. Тогда его поддержал Костас, не теряющий присутствия духа в самых критических ситуациях и способный трезво оценить положение, умудряясь при этом еще шутить.
Тем временем нагревательная спираль продолжала свою работу, и лед, сковывавший движения Джека, мало-помалу таял.
— У меня задвигались нога, — наконец сказал он.
— Превосходно, — ответил Костас. — Попробуй развернуться ко мне, я позади тебя.
Джек чуть приподнялся, согнул ноги в коленях и первым делом взглянул на раненое бедро. В нем все еще торчала острая, как шило, ледышка, пробившая экзоскелет, ставший липким от запекшейся крови. Вытащив из воды ноги, Джек с трудом развернулся и протер рукой маску. Перед ним была ледяная перегородка, за которой виднелся Костас. Казалось, что он рядом, но Джек ошибся.
— Я в метре от тебя, — сказал Костас. — Меня обступает лед, образовавшийся из талой воды, тот самый, что окружает корабль викингов. Он не такой крепкий, как кристаллический, и его можно пробить. Ты умеешь орудовать топором?
— Приходилось, — ответил Джек.
— Сейчас увидим, на что ты способен. Если ты пробьешь стену, которая нас с тобой разделяет, то нагревательная спираль растопит лед и вокруг меня. Я в шестидюймовом воздушном кармане, образовавшемся из отработанных газов.
— А куда девается остальной газ?
— Лед в трещинах. Он только кажется монолитным, а на самом деле состоит из нагромождения льдин, образовавшихся в результате подвижки айсберга.
Джек перевернулся на грудь и подтянулся к уступу, на котором лежал топор, затем уперся в этот уступ левой рукой, а в правую взял топор, после чего встал на колени, оказавшись по пояс в шуге.
— Ну что ж, приступим! — воскликнул Джек и, размахнувшись, насколько это было возможно, нанес удар топором по стене, отделявшей его от Костаса, взяв чуть выше талой воды.
Удар получился несильным, и откололся лишь небольшой кусок льда. Да разве, кое-как устроившись на коленях и находясь по пояс в воде, стесненный пространством, как следует размахнешься? Да еще топор, изготовленный тысячу лет назад, разумеется, затупился. Однако Джек не пал духом и продолжил работу, откалывая от стены раз за разом очередной кусок льда.
— Пройду еще пять-шесть дюймов, и размахиваться станет сподручнее, — переведя дыхание, сказал он, обратив взгляд на Костаса.
Работа давалась с превеликим трудом. Каждый удар болью отзывался в бедре, пронзенном острой ледышкой; на спину давил баллон с тримиксом. Джек стал чаще дышать, стараясь не глядеть на индикатор уровня тримикса, встроенный в маску. Работа постепенно заспорилась, и от стены стали откалываться целые глыбы. Джек приободрился: до Костаса всего несколько дюймов, отверстие выходит широким, достаточно, чтобы пролезть.
Придя к этой успокоительной мысли, Джек размахнулся, чтобы нанести топором новый удар, но тут у него поехали ноги, и от неожиданности он уронил топор в воду. Он было подумал, что просто потерял равновесие, но тут вода вокруг взволновалась, и он услыхал отдаленный звук, похожий на треск. Внезапно вода начала прибывать, и Джек увидел, что в потолке образовалась расщелина.
— Воздушный карман уменьшается! — воскликнул он. — Воздух уходит в трещину. — Джек нагнулся, поднял топор и попытался нанести по стене новый удар, но тщетно. — Отверстие, что я прорубаю, — в воде! — крикнул он.
Вода стремительно прибывала и спустя минуту-другую заполнила камеру. Оказавшись в воде, Джек с ужасом наблюдал, как пузырьки выдыхаемого им газа устремляются к трещине в потолке. Датчик температуры, встроенный в шлем, показывал «минус два», и он понял, что нагревательная спираль, какой бы мощной та ни была, не удержит всю воду от замерзания. Вода останется незамерзшей, да и то на время, лишь у самого дна.
Вода вокруг головы и рук Джима стала густеть, превращаясь в шугу. Джека снова охватил страх, в глазах потемнело. Казалось, спасения нет, впереди медленный, ужасный конец — вода постепенно замерзнет, и он окажется замурованным в айсберге. И тут в голове пронеслась, казалось бы, спасительная мысль: не лучше ли выпустить весь тримикс и разом покончить с жизнью, чтобы найти умиротворение и покой?
— Перережь шланг подачи кислородно-нитроксной смеси.
Эти слова, произнесенные Костасом, вернули Джека к действительности. Мысль Костаса понравилась ему куда больше. Мигом ее оценив, Джек достал нож из чехла, укрепленного на груди, и рукой потянулся к шлангу, чтобы его обрезать. Но шланг-то был не один, к маске подходило два шланга: по одному подавался тримикс, а другой вел к баллону с кислородно-нитроксной смесью — его и следовало обрезать. Джек запаниковал; куда какой шланг ведет, он не помнил, а голову опустить был не в силах: ее сковал лед.
На выручку опять пришел Костас.
— Левый! Режь левый шланг! Как только его обрежешь, газ частично вытолкнет воду, и ты сможешь орудовать топором. Только не вздумай дышать этой смесью, если решишь, что тримикс тебе еще пригодится. В смеси превалирует кислород, и дышать ею на большой глубине смерти подобно.
Джек перерезал шланг, и вода тотчас запузырилась от газа, исходившего из баллона. Ее уровень быстро понизился, и Джек, сумев выпрямиться, снова встал на колени. Достав упавший на дно топор, он изо всех сил нанес удар по стене, отколов большой кусок льда. Отведя его в сторону, нанес новый удар. Но вот пузырьки ослабли, затем стали едва заметными, и вода снова начала прибывать. Терять время было нельзя. Чуть промедлишь, и вода заполнит всю камеру. Собрав последние силы, Джек лихорадочно заколотил топором по льду, стараясь пробить отверстие до того, как вода накроет его с головой. Он наносил по льду удар за ударом, и, когда, казалось, уже вконец изнемог от непомерных усилий, топор прорубил отверстие, уйдя в пустоту. Джек расширил пролом, и в его камеру протиснулся Костас.
— Рад тебя видеть, — сказал он.
— Слава богу, что ты похудел, — устало ответил Джек. — На отверстие попросторнее у меня не хватило бы ни сил, ни времени. Вода поднимается. Перережь и ты шланг. Тогда хотя бы на какое-то время вода спадет.
— К сожалению, Джек, этот шланг у меня разорван, и газ из баллона, разумеется, вышел. Когда айсберг пришел в движение, на меня обрушилась льдина, порвав этот шланг и едва не обезглавив меня.
Джек и Костас лежали рядом в воде, положив головы на уступ, одно время послуживший местом для топора. Костас огляделся по сторонам, потом взглянул вниз и сказал:
— Нагревательная спираль тускнеет. Вскоре ее батарея полностью разрядится, и тогда мы замерзнем. Пора принимать экстраординарные меры. — Костас полез в карман, достал оттуда какой-то брикет, протянул его Джеку и попросил: — Подержи.
— Си-4? — разглядывая брикет, спросил Джек.
— Когда отправляюсь на дело, сопряженное с риском, всегда прихватываю взрывчатку. Мало ли что случится. Видишь, как в воду глядел.
— Ты хочешь устроить взрыв?
— Другого выхода нет. — Костас достал из кармана небольшой радиовзрыватель. — Надо же выбираться. Не сомневаюсь, мы в той самой расселине, в которой в свое время два немца — о них нам рассказывал Кангиа — увидели корабль викингов. Вокруг этого корабля лед из замерзшей талой воды, он гораздо менее прочен, чем окружающий его компактный лед, сформировавший глетчер. К тому же этот непрочный лед во время движения айсберга частично разрушился. Наша задача — расширить расселину, и как можно быстрее. Нагревательная спираль совсем потускнела, батарея вот-вот разрядится. Конечно, не каждому дано оказаться в таких необычайных условиях. Но как бы эта камера ни была уникальна, лучше отсюда выбраться.
Джека стало знобить. Вода была холоднее, чем в океанских глубинах. И тут Джеку снова послышалось, что в отдалении нарастает какой-то грохот, глухой, как подземный гул. Если айсберг вновь придет в движение, конец неизбежен.
Тем временем Костас внимательно разглядывал камеру. Наконец, издав удовлетворенное восклицание, он поднял со дна боевой топор и, повернувшись к Джеку, сказал:
— Посмотри наверх. Слева, в дальнем углу расщелина. Держи С-4: у тебя руки длиннее. Заложи взрывчатку как можно глубже в расщелину. Подтолкни топором. На, возьми.
Взяв в одну руку взрывчатку, а в другую — топор, Джек выпрямился и потянулся к узкой щели между глыбами льда. Положив в щель брикет, Джек взял топор в обе руки и, орудуя рукояткой, стал запихивать С-4 в недра расщелины.
— Все, дальше не идет, — устало произнес он.
— Подожми, как я, ноги и отодвинься к стене, что за тобой, — сказал Костас, собираясь привести в действие взрыватель.
Но прежде чем занять наиболее безопасное положение, Джек снова засунул боевой топор викинга себе под ремни. Наконец, устроившись рядом с Костасом, он обнял его за плечи и произнес:
— Куда бы мы ни отправились, попадем туда вместе.
— Semper fidelis.
— Ты не перестаешь меня удивлять. Не предполагал, что ты знаешь латынь.
— Ты готов? — спросил Костас.
— Готов! — бодро ответил Джек.
Раздался оглушительный грохот, потолок камеры вмиг разверзся, и на Джека обрушился град ударов, наносимый, казалось, десятками увесистых кулаков. Джек прижался к Костасу маской к маске, защищая хрупкие стекла от летавших кругом кусков льда. Лобовые фонари разом погасли, и Джек вместе с Костасом погрузился в странную темноту, скрашенную дрожащими зелеными огоньками встроенных в шлемы цифровых индикаторов. Мимо Джека пронеслась огромная глыба льда, не угодившая в него только чудом. Голова закружилась, но Джек все же сообразил, что вместе с Костасом вертится в неистовом стремительном вихре изо льда и воды, устремившимся вверх по расселине.
— Глубина быстро уменьшается! — крикнул Костас. — Не переводи дыхания, дыши чаще, иначе мигом разорвет легкие.
Джек взглянул на глубиномер. Цифры бешено сменяли одна другую, и все же из этой стремительной круговерти Джек сумел выхватить взглядом цифру 10. Прошло всего ничего, а глубина погружения снизилась до десяти метров. Они поднимаются слишком быстро. В голове Джека мелькнула неприятная мысль: его может поразить воздушная эмболия, да еще осложненная декомпрессионной болезнью.
Неожиданно вихрь утратил силу, кромешную тьму сменил слабый сумрачный свет, и Джек, все еще прижимавшийся к Костасу, огляделся по сторонам. Они оказались в узком бассейне изо льда и воды, с отвесными конусообразными ледяными стенами, между которыми вверху зияло отверстие — выход во внешний мир. Из этого отверстия и проникал слабый свет. На сером, невзрачном фоне то и дело мелькали голубые и черные полосы; казалось, они несутся куда-то с ужасающей быстротой.
— Должно быть, на море обрушился сильный шторм, пришедший с ледяной шапки Гренландии, — сказал Костас. — Вероятно, он и привел айсберг в движение.
Джек кивнул и тут же опешил: индикатор декомпрессии замигал желтым светом, сигнализируя об опасности. Сейчас затошнит, решил Джек, или заколет в конечностях — верные признаки декомпрессионной болезни. В последние полгода он обходился без дайвинга, и сопротивляемость организма перепадам давления, вероятно, ослабла. Взглянув на манометр, Джек встревожился куда больше: стрелка прибора находилась вблизи нуля.
— У меня кончился тримикс! — воскликнул Джек.
— Подсоединись к моему баллону, — ответил Костас.
Подсоединившись к баллону Костаса, Джек вздохнул полной грудью и вновь огляделся по сторонам. Удивительно, но после мощного потрясения, освободившего их с Костасом из гробницы и поднявшего на поверхность образовавшегося бассейна, вода была странно спокойной.
— Вокруг тишь да гладь, — задумчиво сказал Костас. — Когда мы готовились произвести взрыв, айсберг, должно быть, снова пришел в движение и вытолкнул из расселины, в которой мы с тобой пребывали, всю талую воду. Вот расселина и раскрылась. Теперь айсберг, похоже, встал на обращенную к морю кромку порога. Но это спокойствие настораживает.
Костас опасался не зря. Внезапно стены бассейна потряс сильный толчок, и в воду, словно шрапнель, полетели острые куски льда, откалывавшиеся от стен. Джек что есть силы прижался к Костасу, зная, что если шланг, присоединенный к его баллону, порвется, то гибель неизбежна. Вода начала уходить, всасываясь в расселину и прихватив с собой Джека с Костасом, словно старалась вернуть их в ледяную могилу, из которой они едва вырвались. Вода уходила так быстро, будто падала с отвесного склона.
— Джек, держись за меня покрепче, — деловито произнес Костас, не утративший присутствия духа даже в этом, казалось, безвыходном положении. — Постараюсь усмирить водоворот.
Джек испытывал мучительное, болезненное головокружение. Безумный ужас овладел им, кровь застыла в жилах. Внезапно вода стала стремительно подниматься, накрыв Джека и Костаса с головой. Затем какая-то неведомая, но мощная сила вытолкнула их из воды, и они заскользили вверх по отвесной стене расселины, стараясь за что-нибудь уцепиться. Попытка не удалась, и они столь же стремительно заскользили обратно, пока не упали на выступ в стене бассейна, образовавшийся после того, как расселину потряс мощный толчок. Едва они оказались на этой площадке, вода, вращаясь с ужасающей быстротой, стала вновь стекать в недра расселины.
— Что произошло? — спросил Джек, с опаской глядя в расселину, уходившую вниз по меньшей мере на тридцать метров.
— Сработала взрывчатка, — ответил Костас. — Я не успел привести заряд в действие: меня опередил айсберг, возобновивший движение. — Засовывая в карман взрыватель, Костас добавил: — И все-таки, как видишь, С-4 нам пригодилась. Однако пора выбираться отсюда. Я проголодался и замерз.
— Легко сказать: выбираться, — уныло произнес Джек. — Посмотри вниз.
Внизу зияла грозная, вселяющая страх бездна, заполненная нагромождением льдин. Но вот стены расселины стали приближаться друг к другу, с хрустом ломая льдины, осколки которых с угрожающим свистом один за другим полетели вверх, и Джек с ужасом осознал, что хаотические осколки могут разорвать их в клочья, а если даже этого не случится, то его с Костасом раздавят смыкающиеся стены. Неумолимо и угрожающе стены сближались, напоминая пасть живого кровожадного существа.
— Наше положение становится и вовсе незавидным, — философски произнес Костас и взглянул вверх, где в пятидесяти метрах от него с Джеком виднелся небольшой лоскут неба, по которому неслись свинцовые облака.
Неожиданно проем между стенами расселины прорезал яркий ослепительный луч, прорезал и немедля исчез.
— Транспортный вертолет! — возбужденно воскликнул Костас. — Светит прожектором.
— В такую погоду люди сильно рискуют, — заметил Джек. — Они могут разбиться.
— Они собираются сбросить нам трап, только при таком сильном ветре и ограниченности пространства вряд ли из этого выйдет толк.
Джек посмотрел вниз. Расселина продолжала сжиматься, и до того места, где стены почти сошлись, оставалось не более двадцати метров. Осколки льдин, раздавленных стенами расселины, долетали почти до самой площадки, на которой он стоял вместе с Костасом. Джек перевел глаза вверх. Стены расселины гладкие, как стекло, ни единого выступа — о подъеме и речи нет. Радость от промелькнувшего вертолета, посулившего надежду на избавление от смертельной опасности, сменилась холодным ужасом. Джек вспомнил, как несколько лет назад, оказавшись в затопленной шахте, плыл к видневшемуся вдали спасительному выходу из туннеля, который, казалось, ближе не становился, несмотря на отчаянные усилия.
Внезапно Джек почувствовал, что его прижало к стене. Он снова посмотрел вверх и обмер: стены расселины, только что бывшие вертикальными, наклонились.
— Черт побери! — вскрикнул Костас. — Айсберг снова пришел в движение. Он собирается кувырнуться.
Расселина еще чуть накренилась и замерла. Теперь в просвете виднелся берег, и Джек узнал мыс, на котором стояла хижина старого эскимоса, их вчерашнего собеседника. Однако на сей раз вид этой местности привел Джека в смертельный ужас. Если айсберг продолжит свое движение и кувырнется, они с Костасом окажутся в бездне.
— Достань топор, Джек! — Костас потряс его за плечо. — Айсберг наклонился в благоприятную сторону, и у нас появился шанс выбраться из расселины.
Держась левой рукой за Костаса, Джек другой рукой потянулся за спину, за топором, удерживавшимся ремнями баллона. Соприкоснувшись с бедром, рука мгновенно сделалась липкой от все еще сочившейся крови, и, когда Джек, изловчившись, все же достал топор, тот выскользнул и едва не упал в расселину, но его вовремя подхватил Костас. Ухватившись вместе за длинную рукоятку, они размахнулись и вонзили топор в ледяной склон стены.
— Выдержит, — отдуваясь, произнес Джек. — Подтянись.
Оба подтянулись, ухватившись за рукоятку, а потом яростно закачали ее, высвобождая топор. На несколько секунд они лишились опоры, и только напряжение мышц позволило им удержаться на скользком склоне. Поймав взгляд Костаса, которому пришлось гораздо труднее, Джек взмахнул топором и нанес по стене новый удар, выломив кусок льда в полутора метрах выше. Подняв голову, чтобы вытащить топор изо льда, он внезапно увидел в просвете между стенами расселины человека, висевшего на канате, и тут же услышал шум вертолета.
Шум вертолета утонул в страшном грохоте. Айсберг снова пришел в движение, еще более накренился, и стены расселины стали смыкаться. Джек успел вытащить топор изо льда, но размахнуться больше не смог: противоположная стена приблизилась и мешала отвести руку. Айсберг накренился дальше и с чудовищным грохотом обрушил на Джека с Костасом неудержимый, наполненный обломками льда поток, который понес их с головокружительной скоростью к выходу из расселины. Едва не задохнувшись от быстрого скольжения по расселине, ослепленный ледяным вихрем и пронизанный резким холодом, Джек, оказавшись в воде, увидел перед собой огромную стену айсберга. Когда он скользил по стене расселины, ему представлялось, что его несет на поверхность, а вышло, что поток вытолкнул его в воду, в глубины фьорда. Вода вокруг пузырилась: из расселины выходили остатки воздуха.
— Джек, надуй свой костюм, — невозмутимо произнес Костас. — Постарайся выбраться на поверхность.
Надув насосом костюм и вцепившись одной рукой в плечо Костаса, Джек заработал ластами, однако показания глубиномера почти не менялись: айсберг, уходивший на глубину, не выпускал своих, казалось, освободившихся пленников из цепких объятий. Джек взглянул вверх. Солнечные лучи, словно дразня, освещали воды фьорда.
Они завораживали, притягивали, манили, но до этой спасительной лучезарной поверхности можно было и не добраться, погрузившись навеки в пучину моря. Джеку стало трудно дышать: видно, и у Костаса тримикс был на исходе.
— Снимаю с тебя баллон и ребризор, а потом сниму и свои, — сказал Костас, и баллон Джека с тремя пустыми цилиндрами вместе с ребризором погрузился во фьорд. — Когда я подам команду, — продолжил Костас, — сделай пять вдохов и отцепи шланг. Будем всплывать.
Костас отсоединил свой ребризор, и тот скрылся из виду. Затем левой рукой он ослабил ремни баллона, приготовившись его скинуть, правой рукой потянулся к шлангу, уходившему в шлем, и подал команду:
— Джек, приступай.
Джек сделал пять вдохов и отсоединил шланг. Костас сбросил с себя баллон, после чего оба искателя приключений интенсивно заработали ластами, устремившись к поверхности. Джек одной рукой по-прежнему держался за плечо Костаса, а в другой сжимал боевой топор. Сделав подряд пять вдохов, Джек почувствовал прилив сил, но ощущение длилось недолго: стала сказываться накопившаяся усталость. Он поднимался вместе с Костасом на поверхность, проходя метр за две секунды, но впереди — Джек взглянул на глубиномер — все еще оставалось больше двадцати метров. Силы Джека стремительно истощались, дышать стало нечем, и он начал терять сознание. Наконец он прекратил двигать ногами, обремененный успокоительной мыслью: надо отцепиться от Костаса, чтобы хотя бы тому предоставить шанс добраться до поверхности фьорда и остаться в живых.
Неожиданно Джек ощутил странную невесомость. Он уже не работал ластами, но тем не менее его влекло вверх. Джек машинально нажал на клапан, чтобы выпустить из костюма весь воздух и прекратить подъем. И вот его ослепили солнечные лучи: он оказался на поверхности фьорда. Джек снял шлем и стал жадно вдыхать свежий холодный воздух. Затем, щуря глаза, осмотрелся и увидел невдалеке взъерошенную голову Костаса.
— Как ты? — спросил Джек.
— Превосходно. Мы всплывали достаточно медленно, что, пожалуй, избавит нас от декомпрессионной болезни.
Джек улыбнулся и задрал голову, подставив лицо под солнечные лучи. Затем он услышал шум подлетевшего вертолета и различил всплеск, последовавший за прыжком в воду спасателя. Скосив глаза, Джек взглянул на покоившийся в руке боевой топор викинга, сверкавший на солнце. Смертельно опасное путешествие не оказалось напрасным. На Джека накатила волна, обдав лицо соленой водой. Она показалась вкусной.
<< | >>
Источник: Дэвид Гиббинс . Золото крестоносцев. Джек Ховард – 2. 2006

Еще по теме ГЛАВА ДЕСЯТАЯ:

  1. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  2. Глава десятая. Исчезновение инвестиционных возможностей
  3. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  4.   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  5.   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  6. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. «О ВЗЛАМЫВАНИИ ЛАРЦОВ»  
  7.   Глава десятая О «ДОБРОДЕТЕЛЯХ»
  8.   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
  9.   ГЛАВА 14 
  10. Глава десятая. ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА
  11. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  12. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  13. Глава десятая. ТАЙНА МИСТИЦИЗМА ИЛИ ПРИРОДЫ В БОГЕ.
  14. Глава десятая СОЗДАНИЕ ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНОЙ НОРМЫ
  15. Глава десятая Собственность и корпоративные отношения
  16. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ РИМСКОГО ПРАВА
  17. Глава десятая ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПРАВОСУДИЯ
  18. Глава десятая. О патриотизме
  19. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -