<<
>>

Культура и верования

Общество, причем любое с точки зрения численности людей, экономической формации, иерархического строения — есть единая динамическая система, социальные структуры которой, как правило, находятся в противоречии друг с другом, иногда антагонистическом, а иногда нет; культура выступает антиэнтропийным фактором, сдерживающим хаос.

Как корневой каталог на диске компьютера, культура — более высокая структура всей системы, и способ принятия решений в этой системе, равно как и последующий анализ произошедших событий, должен учитывать это. Только глядя с «горки» культуры, можно увидеть, что происходит «внизу».

Культура вырабатывается в ходе длительного опыта. К ней относится вся совокупность категорий, обеспечивающих жизнь сообществ: орудия и прочие материальные предметы и произведенные продукты, языки, мифологии, мораль, верования, правила взаимоотношений людей между собой и с властью. Культура удерживает систему от развала, позволяет сохранять упорядоченность при всей изначальной противоречивости отношений, вызванных неравновесностью такой динамической системы, как общество.

Если в решениях лидера какого-либо сообщества нет чувства целостности системы, и он отдает предпочтение интересам, например, финансов или политики, развлечений или религии, не учитывая ограничений, накладываемых культурой, он толкнет ход развития в сторону хаоса. Точно также историк, исследующий ход событий далекого прошлого, рискует запутать и себя, и своих последователей, если увлечется одной какой-то стороной анализа в ущерб прочим. Предпочтение, которое Иосиф Скалигер при создании хронологии всемирной цивилизации отдавал математическим расчетам оккультного свойства, рано или поздно приведет к хаосу в исторических кругах. Это произойдет, когда количество книг, написанных нами и нашими сторонниками, перейдет в качество понимания молодой порослью ученых- историков. Затем понадобятся годы, прежде чем появится действительно научная хронология, удовлетворяющая большинство.

Общество — неравновесная система особого типа. Особость ее в том, что человек, как самостоятельная «система в системе», принимает решения, исходя не из конкретной ситуации, сложившейся в системе и ее структурах, а из своих представлений о том, что происходит, и что может произойти. Например, человек не просто покупает и продает, он еще старается прогнозировать эту ситуацию, и поступает в соответствии не с реальным положением рынка, а со своим прогнозом. Причем у покупателя и продавца прогнозы могут идти в разные стороны, что ведет не к равновесию, а, наоборот, к уходу от него. И точно также историк в своем анализе исторических источников исходит из своего представления о том, что и как происходило в прошлом, придерживаясь при этом некоторого общего взгляда! Ведь историческая наука — тоже своеобразная структура в ряду остальных.

Также человек, выросший в определенной религиозной среде, как правило, остается верным заветам этой религии, и оценивает разнообразные события жизни с учетом этих заветов. Ничего в этом нет ни удивительного, ни ненормального; так и должно быть. Если же ребенка забрать из этой среды и поместить в другую, из него получится человек с другими

Интересующихся этим вопросом отсылаем к книге Я.А. Кеслера «Азбука и русско-европейский словарь» (М., «Крафт+», 2001).

представлениями, соответствующими тем, среди которых он вырос. Об этом написал Киплинг в книжке про Маугли.

Смеем предположить, что если ребенку с детства рассказывать о том, что история цельна, последовательна и непрерывна, совсем не говоря ему о скалигеровской версии истории, то и его отношение к историческим документам будет иным, нежели у воспитанного на идее «периодизаций», забываний и возрождений. Тем более подкрепленных жесткой хронологической сеткой. А ведь системы периодизаций менялись по ходу развития такой структуры, как историческая наука! Такими же антагонистами, как развившиеся от одного корня религии, становятся и научные школы.

Бернар Гене пишет в книге «История и историческая культура Средневекового

Запада»:

«Средневековье не забыло ни одной из периодизаций, завещанных отцами Церкви.

Все они время от времени возникали то тут, то там. Но шестъ веков получили самое широкое распространение, это членение опиралось на престиж блаженного Августина и на множество ассоциаций. Сам блаженный Августин отметил, что эти шестъ веков соответствуют шести дням творения, шести возрастам человеческой жизни. Другие отмечали, что они соответствуют также двенадцати часам дня. Третъи были убеждены, что статуя, о которой в главе II говорит Даниил, предвещает эти шестъ веков, и считали, что века эти — золотой, серебряный, медный, бронзовый, железный и глиняный. Такая периодизация всё время повторялась и находила себе всё новые доказательства; в Средние века она считалась самоочевидной».

А в умах современных историков (и не только историков) жестко закрепилась другая схема, но от этого она не перестала быть просто схемой! Вот она: древность, античность, эллинизм, варварство, раннее Средневековье, позднее Средневековье, Возрождение античности, Новое время. В этих рамках и болтается, совершая свою колебательную эволюцию, мысль историков. Причем им достаточно хорошо известно, что язычество существовало одновременно с христианством и даже мусульманством. И вот, при изучении памятников архитектуры, служащих по сей день, или служивших раньше культовыми сооружениями, невольно задаешься вопросом: могли ли языческие храмы (или принимаемые за таковые) строиться позже христианских? Могло ли христианство (или мусульманство, или буддизм) возникнуть раньше язычества? Говорят, язычество как мода на все античное возрождалось в эпоху Ренессанса. Однако действительно ли «возрождалось»?

Израильское изображение херувима (керуба) из Самарии. Якобы VIII век до н.э. Очевидна параллель с египетскими сфинксами.

В нашей версии античность совпадает со зрелым Средневековьем, а эллинизм оказывается Возрождением античности. И во всем этом нет никакого противоречия. Мы обращаемся к историкам-ортодоксам: промойте глаза, посмотрите вокруг.

Мир целостен, зачем же рыть многовековые пропасти между различными проявлениями одной и той же культуры!

Вот люди: живут духовной жизнью, посещают церковь, бывают в консерватории. Они могут не знать, что на той же или на соседней улице открыт ночной клуб. А вот их соседи, посетители казино и завсегдатаи публичных домов. Эти живут совсем другой жизнью, как будто совсем не замечая церквей. Они не пересекаются, существуя, словно в разных измерениях, но ведь перед нами одна и та же страна, один и тот же народ! И те, и другие — современники! Иногда любитель ночных клубов может оказаться в церкви, а примерный прихожанин — в казино. Или на боксерском матче. Почему нет? А третьи ведут жизнь интеллигентную, не ходят ни в церковь, ни в пивную, хотя ничто человеческое им не чуждо. Но нельзя сказать, что они живут исключительно «книгами» или «идеями»; плотские потребности тоже требуют своего.

Так же и языческий «античный» мир не был отделен непроницаемой стеной от христианского Средневековья.

Мы уж и не говорим, что действующие в наше время мечети, церкви, синагоги, молельные дома баптистов нисколько не мешают друг другу. И в Средние века не мешали друг другу храмы в честь Христа, Митры, Юпитера, египетских или индийских богов. Если кого-то преследовали в XIII веке в Северной Италии, он мог переехать в Южную Италию или в Византию. Так в XVI веке гугеноты спасались от преследований, переезжая из Франции в Швейцарию или Голландию. Подтверждения такой, целостной и последовательной истории, мы находим на каждом шагу.

Известно, что бум увлеченности работами Платона и Аристотеля в Европе приходится на позднее Средневековье и эпоху Возрождения. Платонизм был более свойственен восточной ветви христианства, а аристотелизм — западной, но ни та, ни другая не отказывались полностью ни от одного, ни от другого.

Западноевропейскими христианскими иерархами были приняты законы, предписывавшие правильным считать только то, что не противоречит учению «древнего» Аристотеля. С другой стороны, его перу приписывался вполне средневековый труд «Теология».

То есть «языческая» философия совершенно естественно входила составной частью в мировоззрение христиан, и не в «первые» века, а в XIII-XIV столетиях! Именно это время, как мы уже неоднократно подчеркивали, и считалось древностью (античностью) в годы зрелого Средневековья, когда в конце XIV века началась эпоха Возрождения.

Вот совершенно доподлинная история.

Римский университет был основан в 1303 году (это еще «античность» в нашем представлении). Какое-то время деятельность университета почти прекратилась, и вновь возобновилась со второй трети XV века. В 1464-1467 годах одним из преподавателей стал гуманист Помпонио Лето, читавший лекции о классиках предыдущего культурного периода: о Вергилии, Варроне, Цицероне. Постепенно из слушателей образовался тесный круг единомышленников, так называемая «Римская академия». В отличие от Флорентийской и Неаполитанской академий, которые субсидировали Козимо Медичи и Альфонс Неаполитанский, собрания ее членов проходили без особой огласки.

Согласно сохранившимся донесениям миланских шпионов, академики одевались в античные одежды, датировали свои произведения не от Сотворения мира, а от основания Рима, и заменяли собственные имена классическими. Бартоломео Платина звался Кальвусом, Николо Лелио стал Космиком, Марино Венето - Главком, Пьетро Деметрио да Лукка - Петреем, Лучидо Фосфоро Синьино - Аристофилом, Паоло да Пешина - Петром Марсом, Агостино Маффеи - Августином, Антонио Сеттимулейо Кампано - Кампаном.

Один из них, Филиппо Буонаккорси, получил имя Каллимах Эспериенте. Конрад Цельтис (1459-1508), сам носивший латинизированное имя Протурций, посвятил этому Каллимаху латинское стихотворение:

Шлем тебе мы, Филипп, безделки наши,

Без отделки они и безыскусны,

Им с Каменами римлян не сравниться,

И совсем не из недр они Ахейских,

Но внушили их мне под хладным небом Все же Музы — каламу-неумельцу.

Этот труд ты прими от нас, от меньших,

Ты, кто первый коснулся струн латинских,

О царях и вождях пропеть искусный,

И о дерзких забавах — изощренней.

И тебя нелегко похитит старость,

Но потомки тебя прочтут с любовью,

Пока стынет Медведицы телега Или звезды блюдут свои законы.

Мне довольно, германскому поэту,

Если Рейн меня любит и читает Майн, в тени виноградников текущий,

Что когда-то мужами был прославлен,

Говорят, что они по крови — греки:

Ведь никто лучше их не мечет копий

И всех в пене коней не гонит кругом.

Против греков кто бился, против римлян,

Против скифов, иберов и народов Диких, в Азии живших возле Понта.

Это родина кельтского поэта,

Что теперь занята толпой болванов,

Лишь веночки невидные носящих И лишь капищам преданных Венеры;

Кости чтут и вино они усердней,

Чем сокровище книг — святую Мудрость.

Может, все же одобришь ты все это,

Однолетка моя, товарищ давний.

Академики не ограничивались чтением и обсуждением античных памятников, они писали собственные произведения по проблемам философии, религии и политики древности. Что-то из произведений этих «каллимахов», «главков», «флакков» и т.п. сейчас наверняка считается античными памятниками философии и литературы.

Европейские ученые эпохи гуманизма брали себе и арабские псевдонимы. В предшествующий период знание и верования распространялись от Византии, и не только напрямую, но и через арабский мир, прежде всего через Испанию. Отставание арабского мира от Европы началось лишь после XVI века из-за победы религиозных ортодоксов. (Это случай, о котором мы говорили выше: если в решениях лидера нет чувства целостности системы, и он отдает предпочтение интересам части, он толкнет ход развития в сторону хаоса и развала.)

Академии, подобные Римской, возникали в XV веке и в других итальянских городах, — но, впрочем, почему только итальянских? Об Академии Карла Великого (якобы IX век, но, скорее всего, XV век) литературоведы пишут: «Деятели Академии Карла на своих заседаниях и в своих писаниях именовали друг друга псевдонимами. Алкуин был «Флакком» (Горацием), Ангильберт не постеснялся псевдонима «Гомер», сам же император... именовался царем Давидом».

Нам нет нужды уверять читателя, что «Илиаду» написал Ангильберт, или что все произведения антиков сочинили итальянцы в XV-XVI веках. Это было бы предположением сверх необходимости. Разумеется, Алкуин, живший не в IX веке, а в конце XIV или в XV, взял себе псевдоним в память о Горации, жившем в XIII - начале XIV века, точно также, как Филиппо Буонаккорси — в честь грека Каллимаха, составителя каталога Александрийской библиотеки. Незачем предполагать, что Александрийская библиотека никогда не

существовала, — это опять было бы предположением сверх необходимости, — просто основной фонд сгорел в XIV веке, а остатки могли дожечь ортодоксы-мусульмане в XV или в XVI веке.

Жан Боден в XVI веке уже мог путать разных Каллимахов. Он сообщает, что Каллимах сочинил книгу «История борьбы поляков против турок». Понятно, что это мог сделал Филиппо Буонаккорси. Но ведь в литературе того времени он упоминается не как Буонаккорси, а как Каллимах!

Альбрехт Дюрер. Рыцарь, Смерть и Дьявол. 1513 год.

Нет ничего удивительного в существовании двух культур, христианской и «языческой» — одновременно, и даже в одном городе. Многие из академиков потом бежали из Рима от преследований ортодоксов-христиан, и за их поимку было обещано вознаграждение. Но обвинения в адрес гуманистов касались не отклонения от веры, а языческого образа действия в академии!

Один из них жаловался: «Мы никогда не отвергали здравого учения (то есть христианства, - Авт), как делают обычно учителя заблуждения, люди, думающие отлично от церкви, которых, по свидетельству Иеронима, справедливо называли еретиками».

Другой член академии, Бартоломео Платина писал: «...никто ведь не был привержен к язычеству больше, чем сам папа. Не он ли разыскивал статуи древних по всему городу и снес их в свои хоромы, которые построил на Капитолии?.. Он по образу древних поместил в фундаменте своих построек огромное множество золотых, серебряных и медных монет со своим изображением и делал это без сенатского (!) постановления. В этом он скорее подражал древним, чем Петру».

Итак, академик XV века обвиняет папу Римского в идолопоклонстве, а папа обвинял академиков в содомии и прочих языческих грехах античного толка. Полное «совмещение времен»! Согласно донесению Де-Росси, академики придерживались мнения, «что загробного мира нет, что со смертью тела умирает и душа, что всё тлен, кроме наслаждения, что нужно следовать Эпикуру и Аристиппу, только без огласки, чтобы не попасть в руки правосудия... Поэтому они жили по своей прихоти, мужчины и женщины предавались противоестественным порокам».

Но что же это такое — античное язычество и его «пороки»?

Вот мнение Александра Меня:

«...В XIX в. была как бы заново открыта мистическая Эллада, суровая и трагичная... В результате этих переоценок античный мир не потерял своего индивидуального лица, но оно уже более не казалось божественным... По-другому прочитывались теперь и давно известные античные тексты. Из них явствует, что древний грек отнюдь не был наивным баловнем счастья (каким он представляется в мифе, унаследованном историей от Возрождения, - Авт ). Напротив, он слишком часто ощущал себя игрушкой неведомых сил, и даже боги не были в его глазах свободными существами...

Полуголые девушки с остекленелым взглядом рвали зубами мясо трепещущих животных... Бывали случаи, когда женщины тащили в лес младенцев и там, носясь по горам, рвали их на куски или швыряли о камни... Оргии растекались по стране с силой настоящей психической эпидемии. Но хотя в них действительно было не мало болезненного, в основе своей это явление было куда сложнее простого массового психоза или эротической патологии. Как и в движениях средневековых флагеллантов, мусульманских дервишей и мистического сектантства, здесь мы видим искаженные проявления жажды Божественного, неистребимой в человечестве».

Мы не случайно выделили последнюю фразу. Действительно, античное «язычество» в точности похоже на «черные мессы», характерные Средневековью, — но в таких же сатанистских ритуалах принимала участие большая часть знати и в XV-XVI веках, что тоже было возрождением античных ритуалов XIII века. В эпоху строительства романских и готических соборов религиозные праздники часто заканчивались вакханалиями и свальным грехом. Однако Средневековье, можно сказать, детство человечества! Чего иного следует ожидать от людей с сознанием 13-14-летних подростков? Были среди них и гении, были и умственно отсталые, но, в общем, народец был средний. Ведь и сейчас многие люди оказываются в ловушках, расставленных экстрасенсами и астрологами.

В позднесредневековых и возрожденческих временах можно найти не только вакхическую сторону верований. Есть совпадения в развитии философской, идейной составляющей религий! Во Флоренции признанный глава Платоновской академии Марсилио Фичино (1433-1499) доказывал, что основы богословия заложил Гермес Трисмегист, а до полного совершенства довел божественный Платон. Главный труд своей жизни Фичино по примеру Прокла назвал «Платоновским богословием». Цитируя отцов церкви, он повторяет мысль пифагорейца Нумения о том, что «Платон не кто иной, как второй Моисей, говоривший на аттическом наречии». «...Закон Моисеев, не вполне совершенный, — пишет Фичино, — исправил не только Господъ в Евангелии, но также Сократ и Платон».

Фичино не теряется в книжном море, традиционная хронологическая «ширина» которого — 2000 лет. Ему прекрасно знакомы не только труды Платона (якобы IV до н.э.), но и Плотина (якобы III н.э.), и Плетона (XV век), незадолго до Фичино ведшего пропаганду платонизма, автора трактата «О законах», главы Плетоновской академии.

«...В обычае древних богословов, — пишет Фичино, — было скрыватъ божественные тайны под покровом как математических фигур и чисел, так и поэтических образов, дабы по недомыслию они не стали общедоступными. Плотин же, как свидетельствуют Порфирий и Прокл, первый и единственный снял с богословия эти покровы, и по вдохновению свыше проник в священные тайны древних».

Фичино не теряется и в более глубоких временах, нежели платоновская древность. Он оперировал идеями и символами, интуитивно ища эволюционную связь, нимало не задумываясь о хронологии событий. По словам М. Перепелкиной, он «вслед за Плетоном признает Заратустра и Гермеса прародителями философии, а следующим звеном этой цепи он считает Орфея. Преемниками Орфея были Пифагор, Филолай и другие. Филолай же в свою очередъ приобщил к тайнам мудрости Платона, от которого далъше пошла линия платонизма и неоплатонизма. Однако в некоторых сочинениях Фичино опускает Филолая, а Платон, таким образом, получает знание непосредственно от Пифагора... В этот ряд гениальных мыслителей прошлого включается Авраам, а Гермес Трисмегист и Моисей оказываются одним и тем же лицом. Пико делла Мирандолла еще более усложнил эту картину, прибавив сюда каббалистическое учение».

Последователи скалигеровской версии истории могут сколько угодно доказывать свою правоту, утверждая древность перечисленных выше мыслителей. Мы ответим: их идеи непосредственно влияли на научную мысль раннего Возрождения. Их имена — у академиков XIV-XV веков. Нам возразят, что академики всего лишь «брали» себе эти имена в честь «древних» предшественников. Что ж, бывало и так. Но не все так однозначно!

М.А. Барг сообщает в исследовании «Шекспир и история»:

«Если оставитъ в стороне некоторые более ранние произведения, к примеру, жизнеописание короля Генриха V, созданное в XV в. приглашенным в Англию италъянцем Тито Ливио, то появление историографической школы следует отнести ко времени правления первых двух Тюдоров... Тюдоры олицетворяют восстановление у власти националъной (древней британской) династии (в противовес пришелъцам англосаксам), посколъку они ведут свою родословную от прямых потомков легендарного короля Артура... «История Англии» Вергилия, написанная на латинском языке, не была полностъю опубликована вплотъ до 1534 г. (полностъю «История» была завершена в 1551 г. и доведена до 1538 г.)».

Итак, английская историография была создана в XV-XVI веках Титом Ливием и Вергилием. А в 1548 году Эдуард Холл писал об истории мира вот что:

«Какой ущерб был нанесен государствам бесконечными раздорами, какое опустошение было причинено сельским местностям гражданскими смутами... Рим это почувствовал, Италия может подтвердить, Франция может засвидетельствовать, Богемия может рассказать, Шотландия может описать, Дания может показать...»

Ясно, что Э. Холл показывает следствия распада единой Римской империи, Великой Ромеи со столицей в Царьграде-Константинополе-Стамбуле, произошедшего в середине XV века и породившего длительные войны по всей Европе. Смуты, неуверенность, перемены династий (в том числе церковных) заставляли мыслителей активно искать причины событий. В 1574 году Томас Бландевиль описывает ситуацию в Англии в книге под красноречивым названием «Истинный порядок и метод писания и чтения истории».

«Существовала тенденция заменить философию Фомы Аквинского и Дунса Скотта на христианский платонизм. Несколько ученых мужей, отправившихся из Англии в Италию изучать греческий язык, вернулись домой, очарованные Флорентийской Платонической академией... Переводы трудов Платона и Плотина, выполненные Марсилио Фичино, были привезены на родину и читались с большим интересом», — пишет историк.

В этой линии философов, похоже, все язычники — христиане, а все христиане — язычники. Тито Ливио и Полидор Вергилий, автор британской истории Понтий Витрувий и основоположник христианства Платон, Пифагор и Моисей... Соответственно, обычный, средний человек того времени, принадлежащий к христианской церкви, мог, отправляясь на войну, просить помощи у Марса, а в любовных делах апеллировать к Венере, поскольку средневековое сознание было цельным, а светская и религиозная жизнь не были столь разделенными, как сейчас. Так и многие наши современники, будучи не то, чтобы атеистами, а попросту безбожниками, то и дело восклицают: «О, Боже мой!»; или «Слава Богу!»; или «пошел к черту».

Еще в 1907 году И.М. Гревс писал, что в Средние века «параллельно развивались различные типы мышления, приводившие к неодинаковым общим построениям», что «единого средневекового миросозерцания никогда не существовало».

Козимо Медичи под влиянием уже упомянутого нами византийского грека Гемиста Плетона создал во Флоренции Платоновскую Академию. Плетон там преподавал «фантастическую смесь учений Зороастра, индийских брахманов, Платона, Порфирия и Прокла» (Ф. Грегоровиус), а делами заправлял Марсилио Фичино.

«И Марсилио Фичино и Пико делла Мирандолла, рассуждая о религии, — пишет А.Ф. Лосев в книге «Эстетика Возрождения», — хотели охватить решительно все ее исторические формы. Доказывалось, что и католик, и буддист, и магометанин, и древний иудей, и даже все язычники идут к Богу, хотя с внешней стороны и разными путями, но по существу своему это один и тот же, всеобщий и единственный религиозный путь, который дан человеку от природы. Поэтому Моисей и Орфей — это одно и то же, Платон и Христос

— это в существе своем одно и то же, католик и язычник — одно и то же».

Если вернуться на пару столетий назад, к самому началу Ренессанса, нельзя не заметить то, что видели все. «В Новом Завете постоянно говорилось о возрождении, о новом человеке, о новом духовном развитии». Отрицая воззрения платоников XV века, А.Ф. Лосев пишет:

«Все исторические религии настолько своеобразны, настолько отягощены местными и историческими особенностями, что объединять их в одном религиозном акте было совершенно невозможно... Сознательно встать на такой обобщенно религиозный путь

— это и значило для верующего XVI в. отколоться от католической церкви и стать протестантом».

Таким образом, вспоминая о Гемисте Плетоне, мы должны сказать, что и протестантизм зародился в Византии и явился самоотрицанием Ренессанса. Современник флорентийских академиков, воспитанных Плетоном, гуманист XV века Лоренцо Валла пишет в «Похвальном слове святому Фоме Аквинскому»:

«Был в наидревнейшие времена обычай, как у греков, так и у латинян, по которому, если кто-то намеревался держать речь о каком-нибудь важном деле либо перед судьями, либо перед народом, он почти всегда должен был начать с признания небесного благоволения. Этот обряд, я полагаю, установленный для почитания истинного Бога... был затем... перенесен от истинной религии к ложной».

Для Валлы истинная религия, надо полагать, христианство. А ложная, позаимствовавшая у истинной религии ее обряды — это какая? И что за «наидревнейшие времена» имеются здесь в виду? Ведь «Слово» посвящено христианскому деятелю «античного»

XIII века Фоме Аквинскому! Комментарий историка таков: Лоренцо Валла излагает точку зрения раннехристианских апологетов, согласно которой вся языческая религия и философия были простым искажением учения ветхозаветных пророков.

Статуэтка бога Гора (Хора) в образе римского легионера. II век.

Странная получается картина (эту фразу можно повторять при анализе официальной хронологии постоянно!): ветхозаветные книги датируют временами греческой классики или эллинизма (VI-II веками до н. э.), но некоторые относят и к XII-X векам до н.э. Более того, из комментариев современных историков следует, что встречающиеся в псалмах восхваления космического строя (например, знаменитый псалом 104-й) заставляют вспомнить египетские гимны Солнцу из эпохи Аменхотепа IV (Эхнатона) XIV века до н.э. И вот гуманист эпохи Кватроченто, похваляя христианского святого XIII века, пишет, что «благочестивейшая древность» возникла раньше философии, а историки тут же поясняют, что Валла имеет в виду не христианскую, а иудейскую древность, хотя из контекста сочинений итальянского гуманиста это никак не следует. Ведь хронологии, согласно которой библейские отцы жили до античных философов, еще не было в его время, во всяком случае, она не была общепризнанной!

Это — лишняя иллюстрация современного положения в истории. Ученые не выводят хронологию из источников, из текстов авторов, хронологизированных более или менее достоверно, а наоборот, комментируют тексты этих авторов, опираясь на каноническую схему. Причем кажется нам, что историки в своем усердии (чем древнее, тем лучше!) сильно перестарались.

О быте и нравах

Можно сколько угодно спорить, насколько раньше XIII века возникло язычество, и как: одновременно с протохристианством или греческим протоправославием, включавшим в себя иудаизм, христианство, мусульманство и буддизм, или раньше их всех, или позже. Однако нам представляется совершенно очевидным, что с XIII по XVI век язычество существовало параллельно с православием, католичеством, протестантизмом, исламом и т.д.

Впрочем, разве это новость?

Древние римляне Тертуллиан, Арнобий, Лактанций третировали философию как язычницу, говорят историки. А кем же эти авторы были сами?.. В современном понимании — язычниками. Однако и при них, и позже были мыслители, утверждавшие равенство «античной» философии и христианства.

Вот что сообщает об этом И. Крывелев:

«Юстин (ум. ок. 262) не только оправдывает античную философию, но и отводит ее деятелям, в том числе Сократу и Гераклиту, место в царствии небесном... Климент Александрийский (ок. 150 - ок. 215) утверждал полную совместимость языческой философии с христианством... Ориген (ок. 185-254) усматривал именно в христианстве завершение древней философии: последняя, по его мнению, подготовила христианство... Наконец, Августин (354-430) провозгласил положение о том, что истинная философия и истинная религия тождественны».

Порфирий (232/233 - ок. 304) тоже считал, что разницы между христианством и языческим политеизмом нет: «Ведь если вы говорите, что при Боге состоят ангелы, недоступные страстям, бессмертные и по природе своей нетленные, которых мы называем богами вследствие их близости к божеству, то стоит ли спорить об имени, и не приходится ли думать, что разница только в названии?»

Цельс писал: «Совершенно безразлично, называть ли Бога, сущего над всеми, Зевсом, как это делают греки, или же каким-нибудь иным именем, как это мы встречаем — ну хотя бы у индийцев или же у египтян». К тому же христиане, утверждал он, верят в демонов, которые по существу являются приближенными главного Бога и могут именоваться младшими богами, сатрапами и служителями главного Бога, хоть и называют их ангелами, иначе, чем эллинисты, но суть дела от этого не меняется.

О Цельсе хотелось бы сказать подробнее. В определенных кругах этого автора принято называть словом «антихристианин», хотя его религиозные воззрения известны лишь со слов других, а от него самого до нас дошли только медицинские трактаты, прежде всего о свойствах минералов. Но вот, он — противник христианской идеи, и вполне грамотно рассуждает об основах веры.

Так когда же он жил?

Составители Большого энциклопедического словаря уверяют, что жил он в I веке до н.э. Но авторы трудов о его «антихристианстве», сообразив, что кому бы то ни было, даже энциклопедисту Цельсу, было бы трудновато выступать против христианства до рождения самого Иисуса Христа, отводят ему место в I веке н.э. Переводчик и автор комментариев к трудам латинских медиков Ю.Ф. Шульц предлагает компромиссную дату: I век до н.э. - I век н.э. Но и в этом случае для критики христианства Цельсу следовало бы иметь, что критиковать: богословские трактаты, а их заведомо не было в традиционном I веке. Найджел Пенник и Пруденс Джонс в своей «Истории языческой Европы» решили проблему просто и без затей: «В 178 г. платоник Цельс написал «Истинное слово», сочинение против христианства»...

По «римской» волне нашей синусоиды Цельс относится к линии № 5. И здесь мы отметим: за что ни схватись в школьной нашей, схоластической истории, какую сторону общественной или интеллектуальной деятельности ни возьми для анализа, непременно обнаружишь параллели между временами. В V веке (линия № 4 стандартной «греческой» синусоиды) сохранялось греческое уважение к интеллектуальному и мистическому знанию, и даже христианская церковь «синтезировалась» с некоторыми мистическими учениями. А как

пишут Пенник и Джонс, также и «христианские маги тринадцатого столетия (линия № 5, - Авт.) претендовали на то, что они умеют (и именно так их и воспринимали) силой своего колдовского искусства управлять падшими и низшими духами».

1498-1500. Картина кисти Перуджино.

Исторические герои; сверху — аллегории Силы и Умеренности.

В IV веке (линия № 5) готы-наемники под управлением Алариха разграбили и разрушили языческие святилища в Греции; по этому поводу Пенник и Джонс сообщают: «языческие комментаторы-современники писали ... что это был настоящий «крестовый поход». Не будем обращать внимания, что крестовые походы происходили существенно позже, и комментаторам IV века сравнивать происходящее было просто не с чем. Но в XIII веке, как раз на линии № 5, «истинные» западноевропейские христиане громили греческих христиан- «язычников» в ходе именно настоящего 4-го Крестового похода!

В начале нашей эры, по описанию Лукиана, в Сирии (и не только, надо думать), в практике — церемониальное жертвоприношение, которое «предвосхищает праздник в Упсале в Швеции, описанный Адамом Бременским тысячелетие спустя». И это еще вопрос, что чего «предвосхищает»!

Мы приводили выше слова члена Римской академии Бартоломео Платины о том, что никто не был привержен к язычеству больше, чем сам папа: «Он по образу древних поместил в фундаменте своих построек огромное множество золотых, серебряных и медных монет». О, древние, конечно, верили в колдовство и магию. Вопрос лишь в том, насколько «древни» эти древние.

Случай, когда по приказанию папы Павла II в фундамент постройки заложили целую гору монет и медалей, а Платина усмотрел в них языческий талисман, может быть, самый яркий. Или просто самый известный. Но ведь очевидно, что это не был первый в XV веке случай! Историки утверждают, что скульпторы того времени, откопав на задворках древние статуи, немедленно начинали подражать древним скульпторам. С натяжкой, но в это можно поверить. Однако, будем ли мы даже предполагать, что папа, не имеющий перед глазами многочисленных примеров магии и безгрешный, аки голубь, вдруг, обнаружив каким- нибудь чудом инструкцию по магическим обрядам, взял да и решил немного поподражать древним.

На самом деле, на протяжении всего XV столетия закладка зданий сопровождалась не только астрологическими, но и магическими процедурами. То же самое было и в XIV веке, в первые годы которого Гвидо Бонатти при закладке новых городских стен в Форли, дабы уберечь город от разрушения, разграбления и захвата, использовал талисман, конную статую, сооруженную и зарытую в землю по всем правилам астрологии и магии. Этот способ «страхования имущества» практиковался, конечно, издавна, и не одобрялся церковью (и кстати, его бытование объясняет причину, из-за которой в землю, на радость археологам, попало столь много статуй.) Когда шесть десятилетий спустя, при кардинале Альборносе истукан случайно был найден при раскопках, его показали народу в назидание и с предостережениями. Затем статую, вероятно, вновь зарыли; полувеком позже (в 1410), когда неприятельская попытка внезапно захватить Форли провалилась, народ радовался ее магической силе.

«Видимо, статуе радовались в последний раз: уже в следующем году город был все-таки захвачен», — пишет Буккхард Якоб в книге «Культуры Италии в эпоху Возрождения».

Мы приводим эти случаи ради подтверждения мысли, что сосуществование в одном и том же месте одновременно нескольких, будто бы взаимоисключающих культур — магии и развитой философии, христианства и язычества, не только возможно, но и подтверждается документально. И если мы видим, что магия существовала официально, невзирая на запреты, то представьте себе, сколь широко она была разлита в делах личных!

Ариосто в своей комедии «Некромант» собрал и воспроизвел все, чем она, магия, чаще всего проявлялась в обыденной жизни. Заклинания сопровождались самыми омерзительными действиями: например, нужно было выдернуть три зуба у мертвеца, вырвать ему ноготь из пальца и т.д., и т.п., так, что к концу действа несчастный, прибегнувший к магии, порой уже сам был почти покойником.

Буккхард Якоб сообщает, что однажды во время большого заклинания чуть не умер от страха Бенвенуто Челлини; и он, и его спутники пережили глубочайший ужас... Когда же и где происходил «сеанс»? В римском Колизее, в 1532 году.

Но практиковались и более ужасные вещи.

В 1480 году появилась папская булла, в которой особо указывалось на то, что пагубная магия (malleficium) пли колдовство, должна рассматриваться как ересь и потому подлежит надзору со стороны инквизиции. Колдовство стали трактовать, как сговор с дьяволом. А ведь мы только что приводили свидетельства, что магией занимались христианские священнослужители предшествующих XIII, XIV веков! Борьба с «сатанизмом» вылилась в борьбу с паствой, прежде всего женщинами, что является не выражением, а следствием женоненавистнических настроении, царивших в обществе в то время. Это было не преднамеренное преследование женщин, но борьба с дьяволом, ибо считалось: только женщины, единственные из человеческих созданий, могут быть до такой степени невежественными, чтобы позволить врагу рода людского завладеть собой.

Авторы «Молота ведьм» (1487) и других подобных сочинений обвиняли женщин в сексуальных извращениях и «фантазиях», направленных против Бога и в помощь дьяволу.

«По-видимому, первой жертвой этого нового вида преступления, когда женщина обвинялась в сожительстве с дьяволом и производила ночные путешествия по воздуху на шабаш, нужно считать 56-летнюю аристократку из Тулузы — Анжелу Лабарт, у которой от сожительства с дьяволом родилось чудовище с волчьей головой и хвостом дракона... — пишет С. Лозинский. — Все эти факты с большой достоверностью, тем меньше исключающей сомнения, что Анжела сама созналась в еженощных совокуплениях с дьяволом, были установлены инквизитором Гуго Леонидом, который сжег преступницу на большом аутодафе в 1276 году».

Историки сообщают, что в VII-VI веках до н.э. по горам Греции носились менады, разрывавшие детей на куски в сексуальном экстазе. Но вот же документы, показывающие, что за то же самое наказывали дев в Европе! (На тех же самых, заметим, «линиях веков» синусоиды.)

В булле Иннокентия VIII (1484-1492) против ереси ведьм Summis desidevantes

говорилось:

«Не без мучительной боли мы узнали, что в некоторых частях Германии... очень многие лица обоего пола пренебрегли собственным спасением и, отвратившись от католической веры впали в плотский грех с демонами инкубами и суккубами и своим колдовством, чарованиями, заклинаниями и другими ужасными суеверными, порочными и преступными деяниями причиняют женщинам преждевременные роды, насылают порчу на приплод животных, хлебные злаки, виноград на лозах и плоды на деревьях, равно как портят мужчин, женщин, домашних и других животных...»

Вот статистика уничтожения ведьм, по данным, приведенным С. Лозинским:

В Женеве за короткий промежуток времени в 1542 году было сожжено 500 ведьм. В 1546 году тюремный смотритель донес городскому совету, что все тюрьмы переполнены ведьмами, и палач заявил, что сил одного человека недостаточно, чтобы справиться с палаческими обязанностями.

В небольшом Оснабрюке за три месяца в 1588 года была сожжена 121 ведьма, вокруг Оснабрюка пылают костры, и все женское население обречено на гибель. По официальным данным, в 20 деревнях кругом Трира в 1587-1593 годах было сожжено 306 человек, в двух деревнях осталось всего две женщины... В Кведлинбурге в 1589 году в один день погибло 133 человека. В Нейссе магистрат построил для ведьм специальную печь огромных размеров... В Манке в 1583 году иезуитам хитростью удалось изгнать из 16-летней девушки Анны Шлуттенбауер 12655 чертенят...

В местечке Эллингене за 8 месяцев 1590 года была сожжена 71 ведьма. В Эльфагене в 1612 году иезуиты возвели на костер 167 человек, а в Вестерштене за 2 года 600 человек. В местечке Герольцгофене в 1616 году было сожжено 99 ведьм, в следующем — 88.

Многие исследователи утверждают, что католическое духовенство хорошо разбиралось в вопросах черной магии и в той или иной мере прямо или косвенно было причастно к совершению черных месс в XV-XVI веках. Есть основания для предположения, что черная месса явилась не искажением и карикатурой на католическую мессу, а наоборот, существовала ранее католической мессы как самостоятельный культовый обряд. И лишь впоследствии была христианизирована путем замены некоторых песнопений другими, включающими слова «Дева», «Христос» и другими, создающими ложную иллюзию малейшей связи с христианским богослужением.

Наиболее восприимчивыми к фантасмагорическим бредням были женщины и дети. Потому они и стали жертвами «войны с дьяволом». С. Лозинский пишет в предисловии к «Молоту ведьм»:

«Безумие, разумеется, охватывало и детей. В 1669 г. в шведском округе Делакарлии у детей появилась какая-то болезнь, сопровождавшаяся обмороками и спазмами. Во время болезни дети рассказывали о какой-то местности Блакулла, куда их ночью приводят ведьмы и где происходит шабаш. Весь округ заволновался, и со всех сторон стали требовать строгого следствия... Нужно заметить, что выдающиеся шведские юристы оспаривали право сжигания людей на основе детских показаний. Однако духовенство не соглашалось с доводами юристов и ссылалось на псалом, в котором говорится, что устами младенца глаголет сама истина. Так дети стали жертвой всеобщего безумия и более того — вызывали гибель многих матерей...

В 1659 г. в Бамберге были сожжены 22 девочки в возрасте от 7 до 10 лет. Во время казни они проклинали своих матерей, научивших их дьявольскому искусству. В описании этого случая говорится: колдовство до такой степени развилось во всей Баварии, что дети на улице и в школах учили друг друга колдовать... Дети вообразили, что ночью их возят на метлах, козлах, курицах, кошках на шабаш, где заставляют отрицать святую троицу и т.д. В результате было сожжено несколько женщин».

Прорицания, колдовство, тайные обряды, свойственные и античности, и Средневековью по линиям № 5-7, естественно дополняются вакхическими обрядами. Ученый XVIII века Шампфлери писал:

«Странные увеселения происходили в соборах и монастырях при больших праздниках церкви в средние века и в эпоху Возрождения. Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью».

Ну, если это было позволено клиру, то что говорить о мирянах! Конечно, в кальвинистской Женеве порядки были построже; высмеивали католическое духовенство и лютеране. В общем, в XV веке всем всё было ясно, если говорить о морали. Всё было ясно и Скалигеру. Но когда церковники ничего не стеснялись, то о какой научной этике можно говорить применительно к нему? «Подростковая» мораль Средневековья вполне позволяла ему не оглядываться на совесть. Так что приведенные выше сведения делают понятными многие вещи, о которых мы лишь догадывались. Например, становится ясным, что не из одного лишь злого умысла, а, можно сказать, руководствуясь благородными порывами души, Скалигер, этот «величайший ум человечества» растащил античность и Средневековье, «язычество» и христианство так, чтобы они не мешали друг другу.

В еще большую даль времен «улетели» ромейские храмовые вакханалии X-XI веков. Они попали во времена Хаммурапи. Если совместить траки нашей синусоиды, то получится, что задолго до XV века при храмах имелись божьи жены, божьи сестры и церковные блудницы. Эти последние назывались кадишты (от еврейского кадеш, святой). Последние были, возможно, чем-то вроде браманских баядерок, то есть храмовых танцовщиц и певиц, а божьи жены вроде средневековых христианских диаконисс, божьи сестры — что-то вроде монашенок, и к этому же разряду, как низшая ступень, прибавляются еще и божьи блудницы, а также и отдельно живущие блудницы. Очевидно, что эта профессия тоже считалась благочестивой, возможно, из подражания богоматери, родившей ребенка без мужа, ведь о христианской троице упоминается в предисловии к этому «кодексу».

Если отнести появление Законов Хаммурапи к XI веку, то вполне понятно, что за несколько столетий, прошедших от него до XV века, вполне мог этот «институт» блудниц переродиться, во-первых, в прослойку богатых, культурных гетер, сведения о которых мы находим и в греческих текстах, и в «возрожденческой» литературе, а во-вторых — в институт монашеской проституции.

Вот что пишет о нравах, бытовавших в монастырях XV века, Александр Парадисис в романе «Жизнь и деятельность Бальтазара Коссы». Хоть это и роман, здесь верно передана картина жизни в ту эпоху:

Пьеро ди Козимо. Так называемая Симонетта Веспуччи. Ок. 1500.

«От отшельнической и благочестивой жизни монастырей первые веков христианства не осталось и следа, разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров... Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность... Почти все монастыри Италии, пишет Родонаки, принимали мужчин-посетителей. В дни приемов монахини вызывающе громко рассказывали о своих детях... взбудораживая народ на улицах.

О жизни монастырей в Венеции мы узнаем не только от Казановы. Сан Дидье пишет: «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри». Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их.

Платье было узким, в талию, с большим декольте, дававшим возможность увидеть белое и пышное тело монахини. Пельниц пишет, что венецианские монахини завивались, что они носили короткие платья, не закрывавшие стройных ног, а грудь они прикрывали лишь тогда, когда пели в церковном хоре. Были такие монастыри, где (особенно в последние дни карнавала) монахини появлялись в мужском платье...

Одежда монахинь Рима также не отличалась скромностью. А флорентийские монахини, по свидетельству одного настоятеля мужского монастыря, посетившего Флоренцию, напоминали мифологических нимф, а не «христовых невест». (Впрочем, что означало это выражение? Ведь Христос завещал делиться с ближним тем, что есть у тебя. - Авт.) Во многих монастырях были устроены театры и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини...

Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия...» Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть... Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: «монастырь куколок», «монастырь сплетниц», «монастырь кающихся Магдалин», «монастырь бесстыдниц», «монастырь Мессалин»...

Заметьте: не «первых веков нашей эры», а «первых веков христианства».

Известный гуманист Понтано рассказывал, что в Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри, и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией. В монастырях было много женщин, которые до этого были профессиональными проститутками... Отказаться от прежней жизни им было трудно, и они продолжали вести ее и в монастыре... Развращенность «христовых невест» была предметом всеобщих разговоров...

Сеттенбри, изучавший последнее издание произведений Мазуччо, пишет, что его книга «Браки между монахами и монахинями» изъята и в 1564 году занесена в список запрещенных католической церковью книг, а автор ее предан анафеме. Мазуччо пишет: «Монахи считали монахинь своей собственностью. Монахини, выбрав себе любовника монаха, не скрывали этого... Не было числа «замужниммонахиням».

Цельс, о проблемах с датировкой жизни которого мы говорили выше, видя это, вполне мог стать антихристианином. Тем более, живи он хоть в I веке до н.э., хоть в I веке н.э., по «римской» волне синусоиды его жизнь как раз выпадает на века этого повального разврата...

А вот еще кусочек из Александра Парадисиса:

«Во время карнавала в Венеции (а его там растягивали почти на полгода) женские монастыри превращались в танцевальные залы, заполнялись мужчинами в масках. Чем смешнее была маска, тем лучше принимался ее владелец».

Здесь речь идет о карнавале XV века. Ничто не противоречит современным хронологическим представлениям. Ну, мораль... То, се... но в целом хотя бы понятно, когда происходят события.

Но вот вам еще одно описание карнавала. Вопрос: где и когда?

«...вместо колесниц практиковались водные выезды, отличавшиеся невероятным, фантастическим великолепием. Выезд Буцентавра во время приема ... описан как совершенно сказочный спектакль; его появление предварили бесчисленные корабли, украшенные коврами и гирляндами, с роскошно костюмированными юношами и девушками на палубах; на подъемных машинах здесь и там парили гении с атрибутами богов; другие гении, в обличье тритонов и нимф, сгруппировались внизу; повсюду пение, благоухание курений, трепещущие на ветру знамена, расшитые золотом. За Буцентавром же следовала такая масса барок всякого рода, что на милю кругом не было видно воды. Из прочих празднеств, помимо вышеупомянутой пантомимы, достойна упоминания, как нечто новое, регата с участием пятидесяти сильнейших девушек».

Так историк Буккхард Якоб дает описание венецианского карнавала 1491 года. На карнавалах Средневековья, пишет он, «стали представлять триумфы древнеримских полководцев: во Флоренции — Паула Эмилия (при Лоренцо Великолепном), Камилла (при визите Льва X), оба под руководством живописца Франческо Граначчи». Уместно спросить: а с чего же историк взял, что речь идет о триумфах именно «древне»-римских полководцев? Или иначе: насколько «древних»? Ни из этого описания, ни из всех последующих не могут быть сделаны никакие хронологические выводы об «античности»:

«В Риме первым подобающе обставленным празднеством такого рода был, при Павле II, триумф Августа после победы над Клеопатрой: здесь помимо шутовских и мифологических масок (которых и на античных триумфах было предостаточно) наличествовали и все прочие реквизиты — закованные в цепи цари, шелковые свитки с решениями народа и сената, костюмированный в античном стиле псевдосенат с эдилами, квесторами, преторами и проч., четыре колесницы с поющими масками и, конечно же, колесницы с трофеями. Прочие шествия более обо6щенно олицетворяли владычество древнего Рима над миром, и перед лицом реальной турецкой опасности здесь хвастали кавалькадой пленных турок на верблюдах. Позднее, на карнавале 1500 года, Цезарь Борджа, дерзко намекая на собственную особу, велел представить триумф Юлия Цезаря с одиннадцатью великолепными колесницами, возмутив тем самым прибывших на юбилей пилигримов».

Это, напоминаем, текст историка. Прочтите его еще раз, отрешившись от знания дат, и вы увидите, что нет никакой разницы между античностью и ее возрождением. Даже в описании историка. Ничто, абсолютно ничто не дает знать, сколько лет прошло между Цезарем Борджа и Юлием Цезарем, сто пятьдесят, тысяча пятьсот или, скажем, пятнадцать тысяч.

«Красотой и вкусом были отмечены триумфы отвлеченного характера, представленные двумя соперничающими флорентийскими обществами на праздновании избрания папы Льва Х: один представлял три возраста человека, другой — мировые эпохи, изобретательно представленные в пяти картинах из истории Рима и в двух аллегориях, изображающих золотой век Сатурна и его окончательное воцарение. Изысканное оформление колесниц, когда за него брались великие флорентийские художники, производило такой эффект, что публика требовала постоянного, периодического повторения зрелища.

Прежде подвластные города, ежегодно принося присягу верности, просто подносили символические подарки (драгоценные ткани и восковые свечи); теперь же купеческая гильдия соорудила десять колесниц (впоследствии их оказалось еще больше), — скорее для того, чтобы символизировать дань, нежели действительно везти ее, — и Андреа дель Сарто, украсивший некоторые из них, без сомнения, придал им восхитительный вид. Такие колесницы с данью и трофеями теперь присутствовали уже при каждом празднестве, даже если устроители были стеснены в средствах.

Жители Сиены (1477) продемонстрировали свою приверженность союзу между Ферранте и Сикстом IV круговым объездом города колесницей, в которой «человек, одетый богиней мира, попирал латы и прочее вооружение».

Эпоху Возрождения часто представляют, как время, когда люди, узнав о чудесной жизни в давно миновавшем «золотом веке», начинают подражать «древним». «В литературной традиции, кажется, вообще нет отчетливой границы между своим временем и античностью. Само требование украшенного произведениями искусства дома может быть обосновано текстами древних», — пишет М.С. Тарасова. Так спросим же: вот эти, описанные здесь фестивали и карнавалы — это подражание, игра в «древность», или все-таки жизнь? У игры и жизни разные законы!

Флорентийский мастер. Сцена городского гуляния. Роспись кассона (сундука). XV век.

Читая исторические трактаты, иногда ловишь себя на мысли, что «игра в переодевание» была как раз в «Древнем Риме», а в средневековых Венеции, Сиене, Риме, Флоренции — не играли, а жили.

У России тоже было славное прошлое. И у нас в годовщины каких-либо побед люди тоже сбегаются поиграть. Бородинское сражение было всего-то двести лет назад. На празднике несколько десятков энтузиастов в ментиках и с ружьями бегают друг против друга. Прогуливаются господа в сюртуках с пистолетами, переряженные в Пьера Безухова. Но это игра, она кончается, все переодеваются и идут на работу.

В XV веке было иначе.

«Карнавал как таковой, взятый независимо от прочих больших процессий, вероятно, нигде не был столь многообразен, как в Риме. Состязания в беге были особенно богаты разновидностями: состязались между собой лошади, буйволы, ослы, а также старики, юноши, евреи и т.д. Павел II потчевал народ бесплатным угощением перед Палаццо ди Венеция, где он жил. Игрища на площади Навона, возможно, со времен античности никогда до конца не затухавшие, отличались воинственно-роскошным характером: они состояли из «сражения» всадников и парада вооруженных горожан. Маскарадная свобода нравов была чрезвычайно велика и удерживалась порой на протяжении нескольких месяцев. Сикст IV не гнушался разгуливать среди бесчисленных масок в самых многолюдных районах города, на Кампо дей Фьори и у Банки; однако же он не позволил им посетить Ватикан, хотя об этом и было уже договорено. При Иннокентии VIII безнравственность кардиналов, заметная и раньше, достигла высшей степени: на карнавале 1491 года они посылали друг другу колесницы, наполненные великолепно костюмированными масками, шутами и певцами, декламировавшими скандалезные стихи; их, конечно же, сопровождали всадники.

Помимо карнавала, римляне, вероятно, первыми оценили по достоинству и прелесть больших факельных шествий. Когда в 1459 году Пий II возвратился с мантуанского конгресса, весь Рим поджидал его с факелами, образовавшими вокруг дворца мерцающее кольцо. При этом Сикст IV как-то раз все же счел за лучшее не принять подобной ночной встречи, когда весь Рим захотел выйти к нему с факелами и масличными ветвями».

Да, это не игра в переодевание! Это жизнь.

<< | >>
Источник: Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ, Александр ЖАБИНСКИЙ. Другая история войн. От палок до бомбард. 0000

Еще по теме Культура и верования:

  1. 7.4. Совместима ли демократия с незападными культурами?
  2. Иерархия организационной культуры
  3. СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ КУЛЬТУРЫ
  4. 15.1. Модели влияния организационной культуры на организационную эффективность и конкурентоспособность
  5. Подходы к изучению культуры
  6. 3. Пространствопонимание как условие бытия культуры
  7. ФИЛОСОФИЯ, РЕЛИГИЯ, МОРАЛЬ, ИСКУССТВО: ДИАЛОГ КУЛЬТУРІ 1ЫХ ТРАДИЦИЙ
  8. Г. В. Моисеенко ДРЕВНЯЯ КУЛЬТУРА И ПЕРВОБЫТНЫЕ ВЕРОВАНИЯ
  9. Многие явления и процессы глобализма опознаются как декадентские, типологически близкие явлениям упадка культуры
  10. §23.6. Правосознание. Правовая культура.
  11. 2. ВТОРОЙ ЭТАП: МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ В РАМКАХ ЛИБЕРАЛИЗМА
  12. Сущность политической культуры. Уровни политической культуры
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -