ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ХАРАКТЕР ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ 1914 - 1939 гг.

Доц. В.П. Глухов

1 августа 2014 г. исполняется 100 лет со дня начала Первой ми­ро-вой войны, оставившей глубокий след в истории человечества и ставшей поистине всесветной катастрофой.

Немаловажным фактором в происхождении и развязывании вой­ны можно считать и отсталость политического и военного мышления лидеров европейских держав. Если сегодня всмотреться в политиче­ские портреты Вильгельма II, НиколаяІІ, Ж. Клемансо, Р. Пуанкаре, А. Шлиффена, А. Тирпица, П. Гинденбурга, Ф. Конрада фон Хётцендорфа и других сановных вершителей судеб народов для того, чтобы понять природу и психологию власти, способы принятия и содержание тех или иных политических и военных решений, то все они предстанут перед нами не иначе как спесивыми невеждами, тупыми милитаристами, по праву престолонаследия или по какому-то иному стечению обстоя­тельств, ставшими политиками и военными деятелями, но оставшимися удивительно ничтожными людьми, абсолютно не представлявшими места и вероятных последствий реализации своих замыслов и планов во всемирно-историческом контексте. Приведем лишь один пример. И в

38 западноевропейских странах, и в России безраздельно господствовала точка зрения о том, что будущая война будет скоротечной, продлится всего несколько недель, в самом худшем случае несколько месяцев, что экономика развитых стран не сможет выдержать длительной и из­нурительной войны.

Однако Первая мировая война продолжалась более четырех лет (1568 дней) до Компьенского перемирия 11 ноября 1918 г. и ока­залась вопреки прогнозам невиданно изнурительной. Накопленных военных запасов хватило лишь не несколько месяцев. Пришлось спешно перестраивать военное производство, ставить на обслужи­вание нужд войны все народное хозяйство воюющих стран, ввести жесткое государственное регулирование экономики. Уже сам факт такой перестройки и массового производства военной продукции, в том числе новых ее видов - авиации, танков, зенитной и противотан­ковой артиллерии, химического оружия, подводных лодок и средств противолодочной обороны, - не только опроверг прогнозы военных теоретиков, но и наглядно показал возможности «империализма», который В.И.Ленин и его сторонники поспешили назвать высшей и последней стадией капитализма, загнивающим и умирающим капи­тализмом, кануном социалистической революции.

Немецкая историография Первой мировой войны возникла од­новременно с ее началом и преследовала те же цели, что и милита­ристская, шовинистическая пропаганда, которая велась в различных направлениях, но неизменно была пронизана одной целью: доказать, что война носила со стороны Германии исключительно оборонитель­ный характер и не преследовала никаких захватнических целей. В то же время «для возбуждения в народе ненависти к противнику» посто­янно подчеркивались «хищнические инстинкты» и все то, что «уста­навливает исключительную ответственность неприятеля». Второй важнейшей задачей милитаристской пропаганды являлось поддер­жание «воинственного духа населения»². Уже 3 августа 1914 г., еще до начала военных действий, была издана «Германская Белая книга. Как Россия обманула Германию и развязала европейскую войну»³.

Этой публикацией, спешно подготовленной и не имеющей никакой научной ценности, правящие круги Германии стремились использо­вать враждебное отношение социал-демократии к русскому царизму и помочь правым лидерам СДПГ обмануть массы прогрессивным, якобы, характером войны Германии против реакционного царизма, нейтрализовать на время войны антимилитаристские настроения трудящихся и установить в стране «гражданский мир».

О сколько-нибудь значительных попытках немецких историков уже в то время серьезно осмыслить проблемы войны говорить не приходится. Издавались лишь хроники и сообщения с фронтов бое­вых действий да легковесные, рассчитанные на одурманивание мас­сового читателя публицистические работы, одни названия которых говорят об их содержании: «Против Франции и Альбиона», «Как мы захватывали западнорусские крепости», «Колосс на глиняных но­гах», «Победный поход через Сербию», «Победный поход через Ру­мынию». Ход войны в этих и других подобных опусах, лихорадочно и в огромных количествах печатавшихся немецкими издательствами, изображался исключительно в стиле победных реляций. Проповедь пренебрежительного отношения к противнику при одновременном непомерном преувеличении собственной военной мощи и военных успехов - характерные черты немецкой публицистики 1914-1918 гг.

Активно участвовали в военной пропаганде и известные профес­сиональные историки. Профессор Ф. Мейнеке осенью 1914 г. предло­жил военному министерству свои услуги в качестве редактора «Фрон­товой газеты для сражающейся армии». Профессор Д. Шеффер стал автором шовинистических брошюр: «Быть или не быть», «Решающие часы Германской империи», «Немецкий народ и Восток», «Германия и восточные земли в прошлом и настоящем»⁵.Свой вклад в пропаганду войны внес и некогда близкий к марксизму, известный экономист и со­циолог В. Зомбарт. В 1915 г. он опубликовал книгу «Торгаши и герои. Патриотические размышления». В противовес «торгашам» - англича­нам в этом произведении, целью которого было разжигание самых

низменных шовинистических инстинктов, немцы изображались «ге­роями», а немецкая нация уподоблялась орлу, парящему высоко в не­бе над всеми другими народами⁶.Ничего общего с исторической нау­кой названные и им подобные сочинения не имеют, но они в известной мере позволяют понять то, каким образом политической и военной элите кайзеровской Германии удалось заразить шовинистическим уга­ром и увлечь широкие народные массы в чуждую их интересам войну.

Лишь немногим ученым и публицистам удалось в те годы избежать увлечения военным психозом. Это буржуазные пацифисты Г. Николаи, Р. Греллинг, Ф.В. Ферстер. Они горячо протестовали против преступле­ний немецкой военщины, называли войну «бесполезным фейерверком», но так и не смогли дать правильного научного анализа происхождения и характера войны. В условиях строгой военной цензуры пацифисты не могли открыто выступать с антивоенными взглядами и вынуждены были эмигрировать, а в итоге так и не смогли оказать сколько-нибудь заметно­го влияния на формирование общественного мнения в Германии⁷.

Германия потерпела поражение в Первой мировой войне. Офи­циально ее завершил Версальский мирный договор, подписанный 28 июня 1919 г. и оттеснивший побежденную Германию из состава вели­ких держав. 231-я статья договора провозглашала Германию единст­венным виновником развязывания войны и возлагала на нее и ее со­юзников - Австрию, Турцию и Болгарию - ответственность «за причи­нение всех потерь и всех убытков», понесенных странами - победи­тельницами «вследствие войны, которая была им навязана нападе­нием Германии и ее союзников». Статьи 159-213 Версальского дого­вора ограничивали вооруженные силы Германии 115 тыс. чел., в том числе 100 тыс. в сухопутных войсках (рейхсвер) и 15 тыс. в ВМФ; за­прещали иметь современные виды вооружения: танки, авиацию, под­водные лодки, зенитную и тяжелую артиллерию, химическое оружие, проводить подготовку к мобилизации. Мозговой центр германского милитаризма - Большой генеральный штаб, Морской генеральный штаб и все военные академии подлежали роспуску⁸.

7 мая 1919 г. при предварительном ознакомлении с текстом до­говора глава германской делегации министр иностранных дел У. Брок­дорф Рантцау заявил: «От нас требуют, чтобы мы признали себя единственно ответственными за войну. Такое признание в моих устах

было бы ложью. Мы вовсе не хотим снимать с Германии всякую ответ­ственность за то, что дело дошло до этой мировой войны и что ее ве­ли, так как она велась...

Однако творцы Версальского договора оставили все его принци­пиальные положения без изменений, ограничившись лишь отдельны­ми редакционными поправками. Победители не учли, не поняли им­перских элементов в национальном самосознании основной массы немецких обывателей, недооценили их обиды за то, что Германия пе­рестала быть империей, утратила колонии, была резко ограничена в вооружениях. Эти обстоятельства в сочетании с экономическим упад­ком и политической неустойчивостью послевоенной, послереволюци­онной Германии пагубно отражались на общей идейной атмосфере в стране и явились весьма удобной почвой для разжигания реваншист­

ских настроений и милитаристской пропаганды.

Первую скрипку здесь играли военные историки, отставные ге­нералы и офицеры. Генерал Г.Сект, начальник войскового управле­ния министерства рейхсвера (под этим названием был замаскирован Большой генеральный штаб) заявлял летом 1919 г.: «В это время ве­личайшего национального упадка» на военную историографию возла­гается задача «умственного и морального укрепления» всего народа «оживлением воспоминаний о том великом, что было пережито наро­дом во время войны». Речь идет о том, чтобы лежащим в архивах «мертвым ценностям придать жизненную силу» и таким образом вновь завоевать глубоко расшатанное доверие народа», победоносно преодолеть то моральное ослабление, которое явилось следствием длительной войны и революции»¹². Подобные политические и идео­логические установки изначально предопределили реваншистско- милитаристскую направленность как трудов отдельных авторов - профессиональных историков, публицистов, мемуаристов, так и дея­тельность официальных и полуофициальных центров, занимавшихся изучением истории и обобщением опыта минувшей войны. Главными из этих центров были: Рейхсархив (Государственный или Имперский архив), созданный на базе военно-исторической службы запрещенно­го Большого генерального штаба, Военно-морской архив, ставший наследником военно-исторического отдела бывшего Морского гене­рального штаба, военно-исторические семинары при Берлинском и Йенском университетах, Немецкая военная библиотека в Потсдаме, Библиотека мировой войны в Штуттгарте и др.

Правительство Веймарской республики, подписав Версальский договор, вынуждено было так или иначе придерживаться (или хотя бы создавать видимость выполнения) его постановлений. В этих ус­

ловиях единственным рупором идей воинствующего милитаризма и реванша стала «независимая» от официальной политики реакцион­ная историография и публицистика. Отношение немецких монополи­стов, военщины и их политических идеологов к Версальскому догово­ру весьма отчетливо выразил бывший майор кайзеровской армии А. Вегерер. 28 мая 1919 г. в берлинской газете «День» он настоятельно требовал отказаться от подписания договора, самым «сатанинским» условием которого было категорическое обвинение Германии в раз­вязывании войны. «Лозунг дня, - писал Вегерер, - гласит: борьба до последнего дыхания, сплочение всех немцев, чтобы возродить наше мировоззрение и оказать помощь нашему народу для достижения по­беды и во имя новой жизни. Говоря по существу, мы снова должны с воодушевлением и целенаправленно проводить старую бисмарков- скую политику возрождения Германской империи. Для этого необхо­димо, чтобы сильное правительство издало четкие прямые директи­вы, которые должны быть доведены до каждого немца... Мы также должны приложить максимальные усилия к тому, чтобы и весь ос­тальной мир осознал непоколебимые цели нашей политики»¹³.

Разработка проблем, связанных с происхождением Первой миро­вой войны, была сконцентрирована в специальном «Центре для иссле­дования причин войны». Он был организован в 1921 г. под руково­дством Вегерера при активной организационной и финансовой под­держке министерства иностранных дел. С 1923 г. Центр под редакцией Вегерера издавал журнал «Вопрос об ответственности за войну». Од­новременно с финансовой помощью министерства внутренних дел был создан «Рабочий комитет немецких объединений против лжи об ответ­ственности за войну» под руководством фашистского историка Г. Дре- гера. В него вошли многочисленные монархические и фашистские ор­ганизации. Комитет имел собственное издательство, журнал «Путь к свободе» и стал настоящим штабом реваншистов'⁴. О размахе дея­тельности этого комитета, заслужившего в 1937 г. «за проделанную ра­боту по восстановлению чести германского народа» личную благодар­ность Гитлера, свидетельствует то, что он поддерживал связи с 1500 немецкими и со 170 зарубежными периодическими изданиями. Только в одном 1925 г. комитетом было организовано 1456 публичных лекций и докладов. Историко-пропагандистские сочинения его сотрудников изда-

44 вались массовыми тиражами и распространялись по общедоступным ценам¹⁵. Некоторые же книги, такие как, например, Г. Дрегера «Обвине­ние и опровержение. Карманный справочник об ответственности за войну» и Ф. Штиве «Германия и Европа 1890-1914. Справочник по пре­дыстории мировой войны», предназначавшиеся в первую очередь для учителей средних школ, распространялись и вовсе бесплатно¹⁶.

По неполным библиографическим данным только в 1914-1924 гг. в Германии было опубликовано около 1200 книг и брошюр по «вопросу об ответственности за войну»¹⁷. Количество журнальных и газетных статей по этой тематике не поддается даже приблизительному учету. Сам при­знанный глава историков-ревизионистов А. Вегерер явился в 1919-1936 гг. автором 22 книг и 330 статей по этой проблеме¹⁸. «Историки на фронт!»¹⁹- призывал он. Одна из его статей имела весьма примечатель­ный заголовок: «Сообщение с фронта научной борьбы против лжи об от­ветственности за войну»²⁰. За многолетнюю безупречную службу идеям милитаризма, ревизионизма и реванша отставному майору кайзеровской армии была пожалована ученая степень доктора философии «honoris- causa» («за заслуги»), а Прусская академия наук отметила его своей высшей наградой - золотой «Медалью Лейбница».

Концепция «невиновности» Германии в подготовке и развязыва­нии войны нашла отражение в многочисленных исторических сочине­ниях, вышедших из-под пера бывших кайзеровских генералов и офи­церов. Так, авторы опубликованного Рейхсархивом официального труда «Мировая война 1914-1918. Военные операции на суше» с пер­вых же страниц первого тома стремились уверить читателей в том, что «немецкий народ, занимающий центральное положение в Европе», в отличие от других европейских народов, уже со времен Тридцатилет­ней войны 1618-1648 гг. «подвергался особым опасностям». В этом отношении, полагали авторы, не произошло никаких изменений, «даже когда создание Бисмарком империи покончило с состоянием слабости и раздробленности»отдельных германских государств. Единая Гер­манская империя «твердо руководствовалась принципами мирной по­литики», она ничего не хотела завоевывать, а намерена была защи­щать лишь то, что имела». Однако и после объединения положение не изменилось, ибо «миролюбивая Германия» продолжала оставаться в центре Европы. «Наряду с возможностью войны с Францией, - утвер-

ждал Рейхсархив, - возможностью, которая, начиная с объединения Германии, никогда не исчезала, все более угрожающе вырисовыва­лась опасность... одновременно иметь в своем тылу в качестве про­тивника гигантское русское государство. Тогда Германия оказывалась перед исключительно трудной задачей: вести борьбу на востоке и на западе, на двух фронтах, разделенных расстоянием около 1000 км». «Ни одна великая держава, - продолжали эту мысль авторы из Рейхс­архива,- не находилась в столь неблагоприятном положении в случае вражеского нападения, как Германская империя». Положение средне­европейских держав, со всех сторон окруженных вооруженными до зу­бов врагами, «напоминало осажденную крепость»²'.

Генерал Г. Куль в книге «Германский генеральный штаб» также подчеркивал: «Почти во всех европейских странах стала царить повы­шенная военная деятельность, все стали готовиться к великой войне, которую все рано или поздно ждали. Только Германия и союзная с ней Австрия не принимали участия в этих приготовлениях»²². С простран­ных рассуждений о «миролюбии» Германии и о ее «окружении врага­ми» неизменно начинались все общие работы о войне 1914-1918 гг., обоснованию этих тезисов были посвящены сотни книг и брошюр по «вопросу об ответственности за войну». Представление о содержании и направленности многих таких сочинений можно составить уже из заго­ловков их отдельных глав и разделов. Так, Кронпринц Германский Вильгельм опубликовал в 1926 г. книгу «Я ищу истину»,главы которой имеют следующие названия:«Мирная политика Германии от Франк­фуртского мира до вступления на престол императора Вильгельма II»; «Мирная политика Германии от вступления на престол императора Вильгельма II до 1904 г.»; «Окружение»²³.

В противовес «миролюбию» Германии немецкие историки- ревизионисты старательно выдвигали в качестве главнейших причин войны реваншистскую направленность французской внешней поли­тики и захватнические планы панславизма²⁴. Зачем же странам Ан­танты потребовалось угрожать Германии уничтожением, если она проводила миролюбивую политику и не стремилась к территориаль­ным приобретениям? Этот вопрос оставался без ответа. И не слу­чайно. Немецкие авторы сознательно уклонялись от объяснения причин постоянной напряженности в международных отношениях с

конца XIX в. и усиления угрозы мировой войны. Ведь эта угроза бы­ла создана самими же германскими милитаристами в 1871 г. ограб­лением Франции и отторжением у нее Эльзаса и Лотарингии.

Общепринятым приемом немецких историков-ревизионистов было сравнение численности вооруженных сил Центральных держав и стран Антанты. Г.Куль, А. Вегерер, М. Монжеляи другие авторы приво­дили в своих публикациях таблицы соотношения сил обеих коалиций. Согласно данным Рейхсархива, Германия и Австро-Венгрия в 1914 г. могли в случае войны выставить армии общей численностью 3547 тыс. чел., в то время как Англия, Франция, Россия, Бельгия и Сербия 5379 тыс. чел., а с учетом русских войск в Сибири и французских колони­альных войск - 5856 тыс. чел. Исходя из этого делался категорический вывод: при столь неблагоприятном для себя соотношении сил полити­ческие и военные руководители Германии не могли стать зачинщика­ми мировой войны²⁵. Известный военный историк, автор семитомной «Истории военного искусства в рамках политической истории» Г. Дельбрюк категорически заявил: «Утверждение Версальского ульти­матума о том, что Германия была единственной из всех держав, встретившей 1914 г. во всеоружии противоречит истине. Лишь две трети годных к строевой службе людей прошли в Германии военную подготовку; всеобщая воинская повинность существовала только на бумаге. Лишь 1,13% населения находилась в Германии под ружьем, во Франции же - 2,17%»²⁶. Но все эти рассуждения и манипуляции с цифрами были рассчитаны на короткую память немецкого обывателя. Ведь уже с конца XIXβ. именно Германия неизменно выступала ини­циатором безудержной гонки вооружений, захлестнувшей всю Европу. Германские милитаристы во главе с самим «неистовым кайзером» Вильгельмом II и не пытались скрывать своих планов завоевания ми­рового господства. Не было тогда никакой речи об обороне. «Германия превыше всего!», «Наступление во что бы то ни стало!». Таковы были главные лозунги милитаристской, шовинистической пропаганды. Те­перь же после поражения 1918 г. историки-ревизионисты стремились как можно скорее предать эти факты забвению.

Идея непричастности Германии к подготовке войны стала основ­ным содержанием многотомной публикации в 1922-1927 гг. документов из архива Министерства иностранных дел под названием «Большая по­

литика европейских кабинетов 1871-1914»²⁷. Это собрание документов, изданное в Германии раньше, чем в других странах приступили к подго­товке подобных публикаций, преследовало совершенно определенную политическую цель: способствовать скорейшей ревизии Версальского договора. Это предопределило всю концепцию подбора и компоновки документов. В ее основу был положен не хронологический, а тематиче­ский принцип. Всего в 40 томах (54 книгах) было собрано более 15,8 тыс. документов, многие из которых публиковались с купюрами, разрывались на отдельные фрагменты, которые помещались в различных частях од­ного тома, а иногда в разных томах. Нередко документы публиковались без пометок, сделанных на полях кайзером или другими политиками. А.С. Ерусалимский с полным основанием считал, что такой метод позво­лял «скрыть ряд важных моментов, запутать другие, неполно осветить третьи, а в целом навязать исследователю апологетическую концепцию» истории Германии конца XIX-начала XX вв.²⁸.

Бывшие руководители ВМФ Германии адмиралы А. Тирпиц и Р. Шеер, в свою очередь, стремились доказать, что мировая война для Германии, ставшей жертвой франко-русского нападения и интриг «ко­варного Альбиона», была чисто оборонительной. Германия, считал Шеер, никогда не стремилась к мировому господству и тем более не пыталась его оспаривать у Англии²⁹. Тирпиц, также полагал, что Гер­мания «меньше всего занималась возможностями нападения», а строительство мощного военного флота лишь способствовало сохра­нению мира, в котором Германия для своего непрерывного процвета­ния нуждалась больше, чем какая-либо другая держава». Еще бы не­много, продолжал Тирпиц, и эта цель была бы достигнута; тогда «од­ного лишь наличия нашей мощи было достаточно, чтобы сохранить мир без всякой нервозности». Основную вину Т. Бетмана Гольвега, возглавлявшего правительство в 1906-1917 гг., Тирпиц усматривал «в пренебрежении к вооружению..., когда неприятельская коалиция соби­рала силы... для вооруженной облавы на Германию»³⁰.

Версия о пренебрежительном отношении правительства Гер­мании к вооружению в предвоенные десятилетия от начала до конца была вымыслом историков-ревизионистов, довольно широко рас­пространенным в 1920-30-егоды. Ничего нового и оригинального по сравнению с уже приведенными рассуждениями о «миролюбивой»

Германии, «окруженной вооруженными до зубов врагами», в этих книгах найти невозможно. Тем не менее, исходя именно из этойтен- денциозной интерпретации исторических фактов, генерал Г. Куль утверждал в уже упомянутой книге о Большом генеральном штабе, где перед войной он был начальником одного из отделов, что Гер­мания вообще никогда не была оплотом милитаризма. Само же «выражение «милитаризм», поскольку оно вообще может быть упот­реблено, можно и с большим правом отнести к Франции, чем к Гер­мании». И далее: «Поруганный милитаризм был в сущности только упорной работой генерального штаба. Нам не был известен 8­часовой рабочий день, и было бы желательно, что бы в новой Гер­мании больше чувствовался такого рода милитаризм» ³¹.

Значительное место в реваншистско-милитаристской историо­графии 1920-30-х гг. заняла фальсификация роли политического и во­енного руководства кайзеровской Германии в событиях Июльского кри­зиса 1914 г. Традиционным для немецких историков стало обвинение Сербии (после убийства 28 июня 1914 г. наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда, тайно от стран Антанты под­готовленного националистическим обществом «Черная рука»)если не как главного зачинщика войны, то как послушного орудия в руках Рос­сии, Франции и Англии. Г. Мюллер Бранденбург доказывал: «Француз­ское и русское правительства при помощи Сербии хотели этой войны и сознательно ее готовили. Британское правительство, несмотря на то, что оно было полностью осведомлено об этих фактах, предоставило события их собственному течению, чтобы после нападения (Франции и России. - В.Г.) на Германию также обрушиться на нее»³². При этом по­зиция Берлина в отношении австро-сербского конфликта безоговорочно оправдывалась, ибо, как полагал Г. Дрегер, «Берлин обещал Вене свою поддержку в серьезной акции против Белграда надеясь на то, что кон­фликт ограничится Сербией и Дунайской монархией». М. Монжеля так­же утверждал, что решение, принятое в Берлине в начале июля 1914 г., не было решением о мировой войне, а являлось лишь выражением со­гласия на войну Австрии против Сербии», но после ознакомления с от­ветом Белграда на ультиматум Вены Берлин, заявлял автор вопреки исторической истине, уже больше не хотел развязывания не только ми­ровой, но даже и австро-сербской войны³³.

Вся ответственность за развязывание мировой войны возлага­лась немецкими историками - ревизионистами на правительство России, первым объявившим всеобщую мобилизацию. В специаль­ном пособии по «Вопросу об ответственности за войну» для учителей немецких средних школ прямо и безапелляционно утверждалось: «Русская мобилизация означала войну против Германии и Австро- Венгрии». М. Монжеля считал также, что не меньшую ответствен­ность за это несет и Париж, сознательно подстрекавший Россию к на­чалу всеобщей мобилизации. Характерным для немецких авторов было явное преувеличение боеготовности русской армии, начало мо­билизации которой застигла «миролюбивую» Германию врасплох³⁴.

Объявление же Германией войны России и Франции представ­лялось историками-ревизионистами как чисто оборонительная мера, как следствие «вынужденного военного положения, в котором Герма­ния оказалась из-за мобилизации русской и французской армий». Ес­ли бы не это обстоятельство, считал Г. Дрегер, то никакого конфликта и не было бы, так как «никто из германских ответственных государст­венных деятелей не хотел войны»³⁵. Синтезом всех этих крайне тен­денциозных, антинаучных измышлений явился, в известной мере, двухтомник А. Вегерера «Развязывание мировой войны», вышедший в 1939 г., перед самым началом Второй мировой войны³⁶.

Характерной чертой абсолютного большинства книг по «вопросу об ответственности за войну», изданных в Германии в межвоенный период, является их чисто пропагандистской характер и крайне огра­ниченная, если не сказать убогая, источниковая база. Авторы этих со­чинений, как правило, не обращались даже к известным публикациям документов, не говоря уже об использовании архивных материалов. С претензией на научную объективность в этом отношении выступил в 1933 г. профессор Берлинского университета Г. Онкен. В двухтомной монографии «Германская империя и предыстория мировой войны»³⁷ он учел почти все немецкие и зарубежные публикации дипломатиче­ских документов, вышедшие в свет после 1918 г. Автор проследил из­менения в международном положении Германии от Средних веков до Июльского кризиса 1914 г. При этом читателю навязывалась все та же избитая концепция: «миролюбивая», но расположенная в центре Ев­ропы Германия в течение многих веков находилась в окружении более сильных соседей, которые постоянно всячески препятствовали про­

цветанию немецкого народа и угрожали самому его существованию. Однако критическое отношение Онкена к расовой теории и призывы объективно оценивать историческое прошлое вызвали раздражение нацистского руководства и в 1935 г. он был уволен из университета.

Некоторые немецкие историки (П. Рорбах, М. Гобом, Э.О. Фольк- ман) пытались произвольно противопоставлять официальную политику Германии до 1914 г., которая неизменно представлялась как «истинное воплощение миролюбия», стремлениям к территориальным захватам, возникшим среди определенных пангерманских кругов под влиянием первоначальных военных успехов Германии в 1914 г. на Западном фронте и в 1915 г. - на Восточном фронте. При этом весьма настойчиво проводилась идея, что сам Пангерманский союз ни до 1914 г., ни во время войны не влиял на политику правительства, которое если не с самого начала войны, то с 1915 г. искало пути к мирному соглашению со

о о

странами Антанты Профессор Г. Дельбрюк также заявлял: «Весь мир выдвигает против нас обвинение в том, что Германия начала войну, чтобы добиться мировой гегемонии, и перед лицом этого обвинения я нахожусь в ряду тех, кто в неустанной борьбе стремится доказать его неправоту. Мне очень больно, но при оценке того, как мы вели войну, я пришел к отрицательному результату». Всю ответственность за упуще­ния в ходе ведения войны Дельбрюк возлагал на одного Э. Людендор­фа, который с августа 1916 г. являлся 1-м генерал-квартирмейстером Верховного командования германской армии и ближайшим помощни­ком Верховного главнокомандующего П.Гинденбурга. Дельбрюк не без основания считал, что именно Людендорф насаждал в стране режим военной диктатуры и был сторонником наиболее варварских методов ведения войны. По словам Дельбрюка, Людендорф «захватил в свои руки фактическое главное руководство как политикой, так и войной». При такой постановке вопроса оказывалось, что никто в Германии во­обще никогда, также и во время войны не имел экспансионистских пла­нов. Во всех этих смертных грехах повинен один узурпатор - Люден­дорф. Аналогичных взглядов придерживались профессора М. Леман, Ф. Мейнеке и полковник Б. Швертфегер³⁹.

Абсолютное же большинство историков прилагало все усилия к то­му, чтобы реабилитировать германскую политику не только накануне вой­ны, но и в годы самой войны. Они приветствовали, в частности, немецкую

51 интервенцию против Советской России и заключение грабительского Брестского мира в начале 1918 г., оправдывая эти агрессивные акции ссылками на то, что Германия, якобы, призвана спасти Европу от «соци­альной анархии» и от «большевистского солдатского империализма», ко­торый таит в себе «угрозу мировой культуре⁴⁰. А если и высказывались критические замечания в адрес германской политики 1914-1918 гг., то ис­ключительно потому, что в представлениях шовинистически настроенных историков и публицистов эта политика являлась недостаточно насильст­венной и захватнической⁴¹. Таким образом закладывался идеологический фундамент для новой попытки германского фашизма установить свое господство в Европе и во всем ми-ре, предпринятой им в 1939 г.

Особое место в немецкой литературе о Первой мировой войне занимает четырехтомная публикация «Германские документы о воз­никновении войны», подготовленная в 1919 г. одним из идеологов со­циал-демократии К.Каутским Работа над изданием началась в об­становке, когда в ноябре 1918 г. «революционные массы требовали опубликования всех секретных архивов германского правительства, разоблачения всей системы империалистической политики⁴³. Однако сам Каутский себе такой цели не ставил. В книге «Как возникла миро­вая война», которую он писал параллельно с работой над документа­ми германского министерства иностранных дел, автор отмечал, что его целью было прежде всего помочь немецкому народу «узнать истину о своих прежних правителях» и доказать недоверчивой загранице пол­ный разрыв нового режима со старым», что новое правительство Гер­мании «не имеет ничего общего с правительством, объявившим вой- ну»⁴⁴. Такая концепция ограничивала хронологические рамки публика­ции лишь событиями Июльского кризиса. «Поскольку вопрос о проис­хождении войны, - отмечал А.С. Ерусалимский, - поднимался как во­прос об ответственности отдельных лиц, постольку повод для возник­новения войны превратился в главный определяющий фактор. Отсю­да переоценка предвоенного кризиса 1914 г., отсюда исходная дата публикации - сараевское убийство, отсюда искажение исторической перспективы. Другая исходная дата могла бы привести к иным оцен­кам и выводам»; расширение временных рамок привлекаемого мате­риала создало бы более убедительную картину международных отно­шений конца XIX-начала XX вв.⁴⁵.Но, даже свалив ответственность за

52 развязывание войны на свергнутого революцией Вильгельма II и его приближенных, социал-демократическое правительство Ф. Шейдема- на, опасаясь дополнительных обвинений победителей в адрес Герма­нии, не представило эту, подготовленную к маю 1919 г. публикацию на рассмотрение мирной конференции, а разрешило ее издание лишь в конце года, после подписания Версальского договора. Впоследствии и социал-демократические идеологи, и историки-ревизионисты стара­лись не вспоминать об этой публикации как о неудачной попытке от­креститься от скомпрометировавшего себя кайзеровского режима.

Лишь отдельные пацифистски настроенные авторы отважива­лись на то, чтобы отмести фальсификаторские доводы историков- ревизионистов и открыто высказать свою точку зрения об ответствен­ности Гер-мании в подготовке и развязывании Первой мировой войны. Так Е. Фишер Баллин в работе «Критические 39 дней. От Сараево к мировому пожару» говорил о том, что германского правительство, принимая решение о поддержке Вены в австро-сербском конфликте высказывалось тем самым не за локальную войну, а именно за миро- вую⁴⁶. К исторически верным выводам об ответственности за войну пришел на основании внимательного анализа документов и В. Фабиан. «На вопрос о том, - заявлял он, - чье правительство в первую очередь повинно в том, что в 1914 г. разразилась мировая война, уже сегодня можно ответить: германское правительство 1914 г. несет главную от­ветственность за то, что после сараевского убийства дело дошло до мировой войны»⁴⁷. Многочисленные критические высказывания о внешней политике Германии накануне и в годы Первой мировой войны содержатся в книгах «Прелюдия» и «Марш через два десятилетия» известного немецкого публициста Т.Вольфа⁴⁸, длительное время яв­лявшегося редактором влиятельной либерально-демократической га­зеты «Берлинер Тагеблатт».Против возрождения германского милита­ризма и реваншистской пропаганды активно выступали пацифистские журналы «Фриденсварте» («Страж мира») и «Вельтбюне» («Мировая арена»), ведущими сотрудниками которых были талантливые публи­цисты Г. Якобсон, К. Осецкий, К. Тухольский. В своих статьях они лишь иногда затрагивали проблемы прошедшей войны, разоблачали агрес­сивную политику правящих и военных кругов Германии конца XIX- начала XXвв. Однако в пацифистской публицистике, по сути дела, не

содержалось серьезной концепции происхождения и характера войны 1914-1918 гг., ибо особая агрессивность германского империализма и милитаризма изображалась здесь лишь как результат субъективных ошибок и упущений отдельных политических и военных деятелей⁴⁹.

Но даже эти робкие и крайне редкие критические высказывания в адрес германской политики недавнего прошлого, отражавшие тревогу передовой немецкой общественности за судьбы и мира и своего оте­чества, сознательно замалчивались или прямо заглушались официоз­ной историографией и публицистикой, изображавшей дело так, будто бы все немецкое общество 1920-х гг. было едино в оценке роли Гер­мании в происхождении и развязывании Первой мировой войны. Про­грессивные оценки и выводы отдельных авторов неизбежно тонули в мощном и многоголосом хоре реакционных историков-ревизионистов. Их основные идей были быстро, буквально на лету подхвачены фаши­стской пропагандой. Уже в 1923 г. А.Гитлер в своей книге «Моя борь­ба» заявлял: «Вопрос об ответственности за войну должен быть очи­щен в духе исторической правдивости». Сам Гитлер, не скрывая, при­знавал, что именно ревизионистская антиверсальская пропаганда, мощно развернувшаяся в Германии, стала главной предпосылкой рас­пространения идеологии милитаризма и нацизма в самых широких слоях немецкого общества. В этой связи Гитлер настаивал на даль­нейшем усилении антиверсальской пропаганды. Каждый пункт этого договора, требовал он, «необходимо выжигать в мозгу и чувствах нем­цев до тех пор, пока, наконец, ощущаемый всеми стыд и всеобщая не­нависть не превратятся в головах шестидесяти миллионов мужчин и женщин в единое море огня, из которого поднимется твердая как сталь воля и не вырвется единый крик: «Мы снова хотим оружия!»⁵⁰.

Сразу же после 30 января 1933 г., за два года до односторонне­го разрыва Германией военных ограничений Версаля, фашистские лидеры непосредственно включились в «разъяснение вопроса об от­ветственности за войну». Глава внешнеполитического отдела НСДАП и одновременно посол Германии в Лондоне И. Риббентроп заявлял в августе 1934 г. в связи с 20-летием начала Первой мировой войны: «Доказано, что Германия не хотела войны и не вызывала ее. Никто не имеет права... сомневаться в миролюбии германского народа и его вождя. Но германский народ возбуждал зависть благодаря своим ис­

ключительным качествам. Из-за этого против него и начали войну». Не менее «сенсационное» открытие сделал также генерал Комон в «Воспоминаниях о 2 августа 1914 г.», опубликованных в 1934 г. в од­ной из немецких газет: «Быстрое вторжение в Бельгию и Люксембург, - писал он, - часто приводилось в подтверждение вины Германии... Совершенно напрасно», ибо все приказы, которые поступали в гер­манские войска в первые дни августа 1914 г., начинались со слов: «В случае навязанной нам войны... О войне с целью нападения нигде не было речи»⁵¹. Но это только два автора, два примера... Осенью же 1939 г. безраздельно господствовавшие реваншистские концепции происхождения Первой мировой войны и невиновности Германии в ее развязывании вплотную сомкнулись с тезисами фашистской про­паганды, изображавшей начавшуюся Вторую мировую войну как «превентивную» и «вынужденную» для Германии⁵².

Начало критического переосмысления этих реакционных истори­ко-политических концепций немецкой исторической мыслью оказалось возможным только после поражения германского фашизма во Второй мировой войне. Но этот длительный, крайне тяжелый и противоречи­вый и для немецкой исторической мысли, и для национального само­сознания немецкого народа в целом процесс проходил уже в иной сис­теме исторических координат, принципиально отличной от политико­идеологической ситуации межвоенного периода и, безусловно, заслу­живает специального обстоятельного и всестороннего изучения.

Примечания:

4

¹ Глухов В.П. Происхождение и развязывание Первой мировой воины в контек­сте политического мышления начала ХХ века// Проблемы Отечественной исто­рии: Сб. науч. тр. - М., 2003. - С. 53-99.

² Ласвель Г. Техника пропаганды в мировой войне. / Пер с англ. - М.-.Л., 1929.- С.55,96.

о

³ Das Deutsche Weissbuch. Wie Russland Deutschland hinterging und der europa- ischen Krieg entfesselte.-.B.,1914.

⁴ Innenansicht eines Krieges. Bilder, Briefe, Dokumente 1914-1918. Hrsg. Von Jo­hann.- Fr./M.,1968.- S.18.

⁵ Klein F. Die deutsche Historiker im ErstenWeltkrieg// Studien Ober die deutsche Ge- schichtswissenschaft. Hrsg. vonJ.Streisand. Bd.2. - B.,1965. - S.227; Историогра­фия Нового времени стран Европы и Америки. -.М., 1967.- С.489.

⁶ Sombart W. Handler und Helden. PatriotischeBesinnungen. -M0nch.- Lpz.,1915; KrauseW. Werner Sombarts Weg vom Kathedersozialismus zum Faschismus. - B.,1962.- 96-103.

⁷ Виноградов К. Б. Буржуазная историография Первой мировой войны. Происхо­ждение войны и международные отношения 1914-1917 гг. - М., 1962.

⁸ Версальский мирный договор./Пер. с франц. - М., 1925. - С. 63-70, 84.

⁹ Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и деклараци­ях: Ч. 2.- М., 1926. - С. 245-246.

¹⁰ Verhandlungen der Verfassunggebenden Deutschen Nationalversammlung. Ste- nographische Berichte. Bd.327.- B.,1920. - S.1101,1114,1117-1122, 1129-1130.

¹¹ Эрцбергер М. Германия и Антанта. Мемуары./Пер. с нем. - М., 1923. - С. 348.

¹² Bruhl R. Militargeschichte und Kriegspolitik. Zur Militargeschichtsschreibung des preussisch-deutschen Generalstabes 1816-1945. - B.,1973. - S.239.

1 ^y3

Wegerer A. Im Kampf gegen die Kriegsschuldlθge. Ausgewahlte Aufsatze. -. B.,1936. - S.1-2.

¹⁴ Ruge W.Zur chauvinistischen Propaganda gegen den Versailler Vertrag.1919 bis 1929// JahrbuchfOrGeschichte. Bd.1.- B.,1967.- S.92-94.

¹⁵ Нотович Ф. Фашистская историография о «виновниках» мировой воины // Против фашистской фальсификации истории: сб. статей. - М.-Л., 1939.- С. 289-297.

¹⁶ Draeger H. Anklageund Widerlegung. Taschenbuch zuz Kriegsschuldfrage.- B.,1927; StieveF. Deutschland und Europe 1890-1914. Ein Handbuch zur Vorge- schichte des Weltkrieges.- B.,1926.

1 7

Die Kriegsschuldfrage. Ein Verzeichnis der Literatur des In - und Auslandes betref- fend die Geschichte des imperialistischen Zeitalter.- Lpz.,1925.

¹⁸ Wegerer A. Im Kampf gegen die Kriegsschuldlθge.- S.159-178.

¹⁹ Цит. по: Fabian W. Die Kriegsschuldfrage. Grundsatzliches und tatsachliches zu ihrer Losung.- Lpz.,1925.- S.9.

²⁰ Wegerer A. Im Kampf gegen die Kriegsschuldlθge.- S.3.

²¹ Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Die militarischen Operationen zu Lande. Bearb. In- Reichsarhiv. Bd..1.- B.,1925.- S.3,4,24,37,41.

²² Куль Г. Германский генеральный штаб. Его роль в подготовке и ведении ми­ровой войны. / Перснем. - М., 1922. - С. 111.

²³ Wilhelm, Deutscher Kronprinz. Ich suche Wahrheit. Ein Buch zur Kriegsschuldfra- ge. - Stuttg.-B.,1926.- S.23,121,251.

²⁴ Oncken H. Die Kriegsschuld unserer Feinde. - B.,1918. - S.7,24; Montgelas M. Leitfaden zur Kriegs-schuldfrage.-.B. - Lpz.,1923. - S.164.

²⁵ Куль Г. Германский генеральный штаб.- С.107-109; Hat der deutsche General­stab zum Kriege getrieben? Urkunden des deutschen Generalstabes Ober die militar- politische Lage vor dem Kriege.- B.,1919. - S.15;Wegerer A. Die Widerlegung der Versailler Kriegsschuldthese.- B.,1928. - S.126; Montgelas M. Leitfaden zur Kriegs- schuldfrage.- S.12,14,82; Der Weltkrieg 1914 bis 1918. Die militarischen Operationen zu Lande. Bd.I.- S.22.

²⁶ Delbrθck H. Der Stand der Kriegsschuldfrage. 2 Aufl.- B,.1925. S.4.

²⁷ Die Grosse Politik der Eurupaischen Kabinette 1871 1914. Sammlung der diploma- tischen Akten des Auswartigen Amtes. Bd.1-40. - B.,1922-1927. В 1928 г. было из­дано четырехтомное извлечение из этой публикации: Dieauswartige Politikdes Deutschen Reiches. 1871-1914. Einzige vom Auswartigen Amt autorisiert gekθrzte Ausgabe. Bd. 1-4. - B., 1928.

²⁸ Ерусалимский А.С. Внешняя политика и дипломатия германского империа­лизма в конце XIX века. д. 2-еизд. - М., 1951. - С. 9. Подробнее об этой публи­кации см.: Виноградов К.Б. Буржуазная историография Первой мировой войны.

- С. 54-61; Ерусалимский А.С. Германский империализм: история и современ­ность. - М., 1964. - С. 245-251.

²⁹ Шеер Р. Германский флот в мировую войну. Воспоминания. / Пер. с нем.- М.- Л., 1940. - С. 19.

³⁰ Тирпиц А. Воспоминания. / Пер. с нем. - М., 1957.- С. 213, 215, 281,283, 285, 289.

³¹ Куль Г.Германский генеральный штаб. - С. 4, 15.

³² MOller-Brahdenburg H. Die Schuld der anderen und der Betrug von Versailles. - B.,1931.-.S.12.

³³ Draeger H. Anklage und Widerlegung. - S.61;Montgelas M. Leitfaden zur Kriegs- schuldfrage. - S.165-166.

³⁴ Hanke G. Die Kriegssuldfrage in der deutschen Schule. Ein Fuhrer durch die Vor- geschichte des Welt-krieges. B. - Lpz.,1933. - S.39; Frantz G. Russlands Eintritt in der Weltkrieg. - B.,1924; Hoeniger R. Russlands Vorbereitung zum Weltkrieg.- B.,1919.

³⁵ Draeger H. Anklage und Widerlegung. - S.62.

³⁶ Wegerer A. Der Ausbruch des Weltkrieges 1914. Bd.!-2. - Hamb.,1939.

³⁷ Oncken H. Das Deutsche Reich und die Vorgeschichde des Weltkrieges. Bd.1-2.- B.,1933.

³⁸ DeutschlandimErstenWeltkrieg. Bd.2. - B.,1968.- S.16-18.

³⁹ Куль Г., Дельбрюк Г. Крушение германских наступательных операций 1918 г. / Пер. с нем. - М., 1935. - С. 260-261.

⁴⁰ Салов В.И. Германская историография Великой Октябрьской социалистиче­ской революции.- М., 1960. - С. 41-42, 71-74.

⁴¹ Deutschland im Ersten Weltkrieg. Bd.2.- S.25-27.

⁴² Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch 1914. Vollsstandige Sammlung der von K.Kautsky zusammengestellten amtlichen Aktenstθcke. Hrsg. Von M.Montgelas und W.SchOcking. - Bd.1-4 - Charlottenburg,1919.

⁴³ Ерусалимский А.С. Германский империализм: история и современность. - С. 241.

⁴⁴ Каутский К. Как возникла мировая война. По документам германского министер­ства иностранных дел. / Пер. с нем. - М., 1924. - С. 41,43.

⁴⁵ Ерусалимский А.С. Германский империализм: история и современность. - С. 242.

⁴⁶ Fischer-Ballin E. Die kritischen 39 Tage. Vom Saraevo bis zum Weltbrand. - B.,1928.

⁴⁷ Fabian W. Die Kriegsschuldfrage. Grundsatzliches und tatsachliches zu ihrer Lo- sung.- S.9-10.

⁴⁸ Wolf Th. Das Vorspiel. - 1925; Wolf Th. Der Marsch durch zwei Jahrzehnten. - Amsterdam. - 1936.

⁴⁹ Виноградов К.Б. Буржуазная историография Первой мировой войны. - С.218 -225.

⁵⁰ Hitler A. Mein Kampf. 419. Aufl. -Munch., - 1939.- S.519,715.

⁵¹ Цит. По: Хвостов В. Фашистская пресса Германии о двадцатилетии мировой войны// Историк - марксист. 1934. - № 6. - С.85.

⁵² Kaehler S.A. Vorurteile und Tatsachen. Drei geschichtlichen Vortrage. - Hameln, 1949.- S.7.