Убийство как вспомогательное средство

Вполне понятно, что правительство или индивидуум предпринимают уничтожение противника прежде всего тогда, когда они становятся судьями в собственном деле и у них отсутствуют какие- либо легальные правовые средства для разрешения затрагивающей их интересы проблемы.

Тут следует отметить следующие нюансы: хотя противник и может быть арестован, зрелище его казни способно вызвать страх, начало мятежа и другие следствия; заговоры и им подобное обнаруживается, как правило, слишком поздно, пусть и сохраняет свою силу тезис: Salus reipublicae suprema lex esto”.

Убийства позволяли себе не только князья, особенно в последние времена средневековья, но также и города, например, Аугсбург и другие; они считали способными на преступления и своих тайных слуг104. В XVI веке Фердинанд приказывает убить Мартинуцци, а Филипп II — Эсковедо. Кроме того, надо вспомнить так называемые тайные казни «на черном бархате».

Другой стороной этого вопроса является заимствованное из литературы, но тем не менее популярное здесь и там представление, что убийство тирана дозволено и является похвальным.

Подобное представление разделяли все: «кроткий» Меланхтон, а также Лютер105: первый хотел этого применительно к Генриху VIII после казни Томаса Кромвеля. Затем со сходными взглядами выступили и иезуиты.

Этот феномен неминуемо порождается религиозным рвением той и другой стороны и одобряется им. В 1563 г. в момент предельного ухудшения своего положения гугенотские проповедники находили в убийстве Франсуа де Гиза единственное средство спасения и публично славили Полтро, видя в нем орудие Бога. Позже то же самое повторили и католики по отношению к Жаку Клеману, убийце короля Генриха III.

78.