<<
>>

Введение

Актуальность. Историю новгородской церкви республиканского периода с полным правом можно отнести к числу наиболее спорных тем в отечественной исторической науке. Почти все исследователи, изучающие историю Новгородской республики, в своих работах касались вопросов владычной кафедры.

Главное внимание уделялось экономическим и политическим вопросам, при этом практически игнорировались такие важные темы, как мировоззрение средневековых новгородцев, их отношение к православной религии в целом и к архиепископу, как главе православной церкви в Новгороде. Академик В.Л. Янин отметил, что «вопрос о роли архиепископа в общей системе организации республиканской власти принадлежит к числу кардинальнейших проблем истории новгородской государственности»[1]. Однако проблема эта до настоящего времени не рассмотрена всесторонне. Продолжаются споры о том, какое место занимал архиепископ в правящих кругах Новгородской республики. Признавая главенство владыки во властных структурах Новгорода, исследователи не пытались всесторонне разобраться в тех основах, на которых строилась эта власть. Рассматривалась лишь экономическая база новгородской церкви, без учета человеческого фактора. В советский период идеология правящей партии, негативное отношение к религии препятствовали адекватному раскрытию данной темы. Между тем, как заметил В.Ф. Андреев, «без ясного представления о том, какую роль играла церковь в политике, экономике, искусстве, быту средневековых новгородцев, невозможно разобраться в сложных проблемах истории древнего Новгорода»[2].

В настоящее время, в связи с развитием археологии, применением в исторической науке новейших технологий, накоплена новая информация по истории средневекового Новгорода. Назрела необходимость изучения проблемы новгородской церкви в новых ракурсах, с применением новых

методов и методик исследования.

Данная работа представляет собой попытку проследить политическую линию архиепископской кафедры по отношению ко всем социальным слоям новгородского общества, а также по отношению к великим Владимирским князьям. Краеугольным камнем, лежащим в основе данного диссертационного исследования, является реконструкция религиозного мировоззрения новгородцев исследуемого периода. Ведь только разобравшись в особенностях мышления людей средневековья, можно понять мотивы их действий и политических решений. История государства складывается из поступков людей, каждый из которых действует, руководствуясь политическими или личными интересами, но при этом опираясь на сложившиеся в обществе обычаи и традиции.

Вопросы взаимоотношений светской власти Великого Новгорода и архиепископского дома в диссертационном исследовании рассматриваются на фоне внутренней и внешней политики Новгородской республики, что позволяет составить более полную картину политической борьбы, которая велась в Новгороде в XIV - XV вв.

Историография. Характеризуя степень научной разработанности темы, следует отметить, что подробной, охватывающей все сферы деятельности, истории новгородской архиепископской кафедры еще не написано. Данная тема затрагивалась либо в монографиях, посвященных русской православной церкви, либо в работах по истории древнего Новгорода. Уже первый историк Новгорода Герард-Фридрих Миллер в 1782 г. обратился к церковной теме, высказав ряд интересных замечаний по происхождению отдельных новгородских святынь, в частности, Магдебургских врат Софии. Продолжил новгородскую тему Н.М. Карамзин, который опубликовал ряд ценных источников, в том числе и по истории новгородской церкви3.

Для дореволюционной отечественной историографии характерны два основных направления в изучении рассматриваемой темы: 1) изучение церковных древностей Новгорода; 2) рассмотрение святительской деятельности [3]

новгородских архиепископов на фоне общей характеристики истории русской православной церкви.

Яркими представителями первого направления являются М.В. Толстой, митрополит Евгений (Болховитинов) и архимандрит Макарий (Миролюбов)[4]. Благодаря их работам историческая литература располагает свидетельствами о целом ряде материальных и документальных памятников, не дошедших до современного историка. Так, в 1808 г. митрополит Евгений опубликовал труд «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода» - первое серьезное исследование, посвященное важнейшим вопросам новгородской истории. Труд этот стал замечательным явлением в русской исторической науке XIX в., а многие проблемы, затронутые ученым, не потеряли своей актуальности и в наши дни. Второй разговор в книге был посвящен истории новгородской епархии: «О древнем богопочитании славян новгородских, об их обращении в христианскую веру и о новгородской иерархии». Исследователь отметил особую роль Софийского собора как древнейшей новгородской христианской святыни, перечислил ряд других древних храмов Новгорода, указав время их постройки. Отметил автор и особенности новгородской епархии, в которой выбор архиепископов зависел не от митрополита и не от князей, а от самих новгородцев. В приложении к своей работе исследователь привел сведения о древних монастырях и церквах в городе и окрестностях на начало XVII в. (54 монастыря и 208 храмов).

Существенную роль в исследовании истории архиепископской кафедры сыграли представители второго направления, среди которых выделяются митрополит Макарий (Булгаков), Е.Е. Голубинский (Песков), М.Д. Приселков[5].

Исследования митрополита Макария и профессора Московской духовной академии Е.Е. Голубинского построены по проблемно-хронологическому принципу. В основе изложения фактического материала лежит замещение митрополичьей кафедры тем или иным историческим лицом. В своих обширных трудах по истории русской церкви исследователи рассматривали различные стороны церковной жизни: иерархическую структуру, состояние паствы, организацию богослужения, монастырский быт, церковное право, духовную литературу, веру и нравственность.

Подробное освещение получила проблема стригольничества, были рассмотрены сущность стригольнического движения, причины, место и время возникновения, характерные черты и результаты.

Исследователи затронули такие важные вопросы истории новгородской епархии, как проблему вдовых попов, борьбу псковичей против новгородского владыки. Причем и митрополит Макарий и Е.Е. Голубинский критично оценили деятельность новгородских владык по отношению к Пскову. Макарий подчеркивал, что новгородский архиепископ во взаимоотношениях с псковичами отдавал предпочтение материальным интересам, а не духовной деятельности, поэтому «Псковитяне едва ли не всегда были правы, когда обнаруживали непокорность своему архипастырю»[6].

В 60-х гг. XIX в. проследить хитросплетения церковных и светских политических вопросов внутри Новгородской епархии попытался Н.И: Костомаров[7]. Рассматривая параллельно историю Новгорода и Пскова, он пришел к выводу, что стремление освободиться от опеки духовной власти иерарха были свойственны как новгородцам, так и псковичам. Новгородская церковь стремилась к независимости от митрополита всея Руси, а Псков - к независимости от новгородского архиепископа. Н.И. Костомаров был убежден, что средневековые жители Пскова осознавали необходимость сочетания своей отдельной местной самостоятельности с единством общего русского отечества. Именно поэтому, несмотря на политические конфликты Пскова с Новгородом и отчаянные споры псковичей с новгородским владыкой, архиепископ был им нужен, и они вновь возвращались к его благословению.

В это же время продолжил тему новгородско-псковских церковных отношений И.Д. Беляев[8]. Он отметил и развил тезис о «неестественном» положении псковской церкви в составе новгородской епархии. Псков - самостоятельное, независимое государство находилось в зависимости от новгородского архиерея. Подобное положение, а также отказ митрополита учредить самостоятельную псковскую епархию, способствовали складыванию «как бы пресвитерианского» характера церкви в Пскове, но в рамках русской православной церкви.

Автор представлял новгородского владыку беспомощным перед светскими властями Пскова. При этом И.Д. Беляев проигнорировал примеры успешных действий архиепископа по

восстановлению своей святительской власти над Псковом и не коснулся вопроса материальной заинтересованности владыки в получении доходов с псковской церкви. ,

В целом в дореволюционной историографии обнаруживается единая оценка роли новгородского архиепископа, наиболее четко высказанная впоследствии Г.Е. Кочиным: «Владыка - председатель Совета господ,' сберегатель государственной казны; имя владыки стоит первым во всех важнейших государственных актах, безразлично исходят ли они от "совета^ господ" или от веча... де Ланнуа, приезжий иностранец, человек наблюдательный, называет владыку сеньором города»[9].

Высокую, но одностороннюю оценку получила деятельность архиепископа в работах А. Томилина и протоиерея П.И. Тихомирова[10]. В своем стремлении подчеркнуть духовно-просветительскую деятельность владыки, исследователи проигнорировали тот факт, что архиепископ в Новгороде был в первую очередь чиновником, возглавляющим сложную административнохозяйственную структуру новгородской церкви. И в силу этого владыке приходилось заниматься не только духовными, но и мирскими делами своей

епархии.

Вопрос новгородских ересей затронул в своей работе Н.М. Никольский[11] [12]. Он впервые связал церковную историю с процессом феодализации средневекового общества. Автор представил наглядную картину влияния феодализма на церковную организацию, состав духовенства, местные религиозные культы.

Непосредственно к истории Новгородской епархии Н.М. Никольский обратился в разделе о городских ересях. Причины ереси стригольников, по его мнению, лежали в псковских церковных отношениях, которые с трудом уживались «рядом с феодальной организацией новгородской архиепископской кафедры, которой был подчинён Псков в церковном отношении» . Н.М. Никольский отметил своеобразное устройство, которое псковская церковь выработала совершенно самостоятельно.

Суть псковских церковных отношений заключалась в существовании городских церковных клиров вокруг патронального храма со своей казной, должностными лицами, братчинными пирами. Псковичи тяготились зависимостью от новгородского владыки, которая носила чисто фискальный характер. Автор преувеличивал значение Болотовского договора, после которого, по его мнению, псковскак церковь стала совершенно независимой от новгородского епископа. Исследователь сделал вывод, что конфликт между псковской церковью и новгородским архиепископом закончился компромиссом в 40-х гг. XIV в., но псковские стригольники не захотели довольствоваться такими результатами и развили своё учение до протестантизма. Книга Н.М. Никольского не лишена недостатков, поспешных и неточных выводов по отдельным вопросам, но ее значение для истории русской церкви очень велико.

Политическая история новгородской церкви в дореволюционной историографии рассматривалась недостаточно глубоко, зачастую в отрыве от экономической базы церковной организации. Признавая факт тесной связи новгородского архиепископа с аристократической олигархией города, большинство исследователей все же считали, что главной ролью духовенства было своим влиянием успокаивать «бунтарей»-новгородцев. Поэтому заслуживает внимания попытка А.И. Никитского связать политическую роль новгородской архиепископии с экономическим положением Дома Святой Софии13. Исследователь дал четкую схему владычного управления и указал на тесные связи новгородского духовенства с боярством. Выводы, сделанные им, не потеряли своей значимости до наших дней.

Подробно рассматривая различные аспекты деятельности новгородской церкви, дореволюционные историки в большинстве своем не затрагивали вопроса о месте новгородской церковной организации в общей социальнополитической и экономической структуре Новгорода.

Идеи А.И. Никитского получили дальнейшее развитие в работе Б.Д. Грекова, который рассмотрел состояние владычного землевладения периода. Новгородской республики14. Используя материалы поземельных грамот, Б.Д. Греков показал, каким образом действовала феодальная вотчина новгородского архиепископа в социально-политической сфере, с кем сотрудничал владыка,' кого стремился подчинить. По мнению Б. Д. Грекова, архиепископ в Новгороде - прежде всего владыка политический и экономический и лишь во вторую^ очередь - владыка духовный. Эту идею активно поддержали и развили впоследствии советские историки. На самом же деле история Новгородской республики доказывает, что ни сам владыка, ни новгородцы, ни соседи Новгорода не разделяли эти три составляющих деятельности владыки. Более того, авторитет архиепископа во многом держался именно на том, что он был духовным отцом новгородцев. Б.Д. Греков рассматривал историю церкви как историю церковного землевладения. Несомненно, землевладение играло весьма важную роль в жизнедеятельности новгородской церкви, но рассматривать ее историю только в связи с вопросами владения землей, было бы неверно. Тем не менее, работа Б.Д. Грекова послужила образцом для последующих исследователей истории новгородской церкви. [13] [14]

В советской историографии вопросы социально-политической истории церковной организации Новгорода получают свое развитие лишь в 60-70-х годах. Продолжив работу Н.М. Никольского, вновь подняли вопрос ересей в Новгородской епархии Н.А. Казакова и Я.С. Лурье[15]. Однако, выводы, предложенные в их работах, сделанные с позиций марксизма-ленинизма, в настоящее время нуждаются в значительной корректировке.

Советские ученые обычно, предваряя результаты собственных исследований, определяли отношение к историческим фактам и институтам по шкале прогрессивный - реакционный. C позиции атеистически ориентированного ученого церковь являлась реакционным институтом. В борьбе церкви с ересями симпатии историка находились на стороне еретиков, которые будто бы противопоставляли клерикальному православию культуру славянского возрождения[16]. Марксизм рассматривал деятельность церкви как ■ заведомо реакционную. К примеру, колонизация в советской историографии рассматривалась в первую очередь как крестьянская колонизация, а

$

монастырям отводилась лишь роль эксплуататора, отнимающего у крестьян освоенную землю. Тема церкви и народной религиозности была решительно преобразована в изучение народного и антицерковного двоеверия, с явным преобладанием языческих элементов.

В работах В.Н. Вернадского, В.Л. Янина, Л.В. Черепнина[17] были затронуты важные моменты истории Софийской кафедры, изучение которых представлено во взаимосвязи с политическим развитием Новгородской республики. Однако в их трудах история владычной кафедры в целом не рассматривалась. Наибольшее внимание уделялось церковному землевладению и классовой борьбе внутри Новгородской республики.

О церковной структуре Новгорода писал В.Л. Янин, который следом за

И.Д. Беляевым, утверждал, что белое и черное духовенство Новгородской епархии представляли собой две отдельные организации. По мнению исследователя, новгородские монастыри, тесно связанные с кончанским боярством, были объединены вокруг пяти главных кончанских монастырей, подчинявшихся в свою очередь выбираемому на вече новгородскому архимандриту[18]. На этой основе В.Л. Янин предположил, что в Новгороде существовала независимая от владыки организация черного духовенства.

Противоположную точку зрения высказал В.Ф. Андреев. По его мнению «маловероятно противопоставление владыки (который, кстати, тоже был монахом) остальному черному духовенству. Наоборот, боярство должно было стремиться к возможно более прочной церковной организации»[19] [20]. Документально установленная связь некоторых монастырей с определенными концами города еще не дает права говорить о том, что монастыри находились вне юрисдикции владыки.

Мнение В.Ф. Андреева представляется более верным, ведь подобное разделение внутри новгородской епархии противоречило всем нормам православной церкви и непременно вызвало бы резко отрицательную реакцию митрополита всея Руси и Константинопольской патриархии. А это непременно^ нашло бы отражение в письменных источниках того времени.

Первым опытом обобщающего исследования роли церкви в общественнополитической и экономической жизни Новгородской земли явилась работа А.С. Хорошева. В ней прослеживается участие церкви во внутренней и внешней политике Новгорода в XI—XV вв., собран большой материал о ее земельных владениях . Исследователь нарисовал картину постоянного соперничества светских и духовных феодалов, поддержав мнение В.Л. Янина о новгородском церковном устройстве.

На наш взгляд, А.С. Хорошев усмотрел борьбу боярства с владычной кафедрой там, где на самом деле происходила борьба между боярскими группировками за то, чей ставленник встанет во главе дома Святой Софии. Никакой необходимости в создании политических противовесов власти архиепископа в Новгороде не возникало, так как должность владыки была выборной, а софийская казна была казной всей республики. Даже владычные палаты использовались как общественные - здесь собирался совет господ, и здесь же держали под арестом смещенных князей. Против самой владычной власти бояре никогда борьбы не вели, видя в ней залог социальной и политической стабильности Новгородского государства.

При этом представляется справедливым вывод А.С. Хорошева: изучение источников позволяет утверждать, что Новгород не был теократической республикой.

Гипотеза о Новгороде как теократической республике базируется на уже упомянутом замечании де Ланнуа, а также на фразе из записок Сигизмунда Герберштейна, посетившего Новгород в XVI в: «этим княжеством управлял по своей воле и власти сам архиепископ»[21] [22]. Исследователи, изучающие историю Новгорода, отмечали парадоксальность государственного устройства Новгородской республики. Немецкий исследователь Р. Раба свою; статью о новгородском архиепископе Евфимии II снабдил подзаголовком: «Князь церкви как руководитель светской республики» .

В этой связи можно упомянуть об интересном факте - в Internet, на сайте Новгородского музея-заповедника так характеризуется значение новгородского архиепископа в политической жизни республики: «В XV в. власть новгородских владык приобретает новый оттенок: она распространяется на все стороны жизни города. Архиепископ становится фактически главой боярской олигархической республики. Новгород этого времени напоминает Ватикан, где светская власть полностью подчинена духовной. В отличие от Ватикана, под управлением Новгородского архиепископа оказалась огромная территория, равная современным Франции, Бельгии и Нидерландам вместе взятым, или территории штата Техас. Только победа Москвы и вхождение Новгорода в состав централизованного государства положили конец этой самобытной республике».

Ю.К. Бегунов прямо называет Новгород «Республикой Святой Софии Премудрости Божией, во главе с архиепископом Новгородским»[23]. Таким образом, спор о том, была ли Новгородская республика теократической или нет, не закончен до сих пор.

В отечественной историографии до настоящего времени практически не освещен вопрос о религиозном мировоззрении средневековых новгородцев. В дореволюционной историографии эту важную тема затронул В.В. Пассек, который свою работу о древнем Новгороде начал заявлением о том, что Новгород «своею историей представляет сильное, живое стремление вымолить благословение Неба на жизнь земную. Новгородец высоко ценит эту жизнь, дорожит ею, и его летописи наполнены сведениями о постройке храмов, об основании монастырей; чувство религиозное было единственным утешителем новгородца в минуты неотразимого несчастия, во время междоусобных споров, внешних войн, голода, мора, пожаров... Внутренняя жизнь Новгорода,! религиозная с одной стороны, с другой тревожна, исполнена ссоры, вражды, беспокойства...» И хотя «новгородец», по мнению исследователя, «был религиозен по-своему, сообразно с общим духом своей жизни, ... стремление Новгорода стать под покров Божий заметно всюду»[24].

В советской историографии исследованию мировоззрения людей средневековой Руси посвящено обобщающее исследование Б.А. Рыбакова[25]. Ученый в своих работах доказывал существование в средневековой Руси, в том числе и в Новгородской земле, двоеверия, то есть, сосуществования новой христианской религии и древних языческих верований.

Из современных исследований на данную тему интересна работа А.Е.

Мусина «Христианизация новгородской земли в IX-XIV веках. Погребальный обряд и христианские древности»[26]. По мнению исследователя, на Руси не было двоеверия. «Христианизация предстает в истории России как феномен религиозного творчества, переосмысливающий архаичные культурные традиции и включающий их в новую христианскую культуру. Об этом свидетельствует как древнерусская христианская письменность, так и христианские древности средневековой Руси IX— XIII вв., исследованные совместно с материалами погребальных памятников на территории Новгородской земли»[27] [28] [29]. Примечательно, что историки пришли к

противоположным выводам, опираясь, практически, на одни и те же источники.

Религиозно-нравственная тема новгородской истории в современной историографии рассмотрена во многих работах А.Е. Мусина , А.В. Петрова , Л.Н. Круговых[30], Л. Прозорова[31]. Анализируя их работы, следует отметить одну, особенность. Если в советское время духовная составляющая деятельности священнослужителей игнорировалась, исследовалась исключительно материальная составляющая их деятельности и материальные основы их' власти, то современные исследователи, стремясь восполнить этот пробел в отечественной исторической науке, принялись активно изучать духовую^ сторону деятельности церкви. При этом они порой существенно идеализируют средневековое общество, представляя его как общество глубоко религиозное, причем проникнутое христианской идеей в современной трактовке этого понятия. Многие современные историки экстраполируют представление о власти русской церкви XVII-XIX вв. на более ранний период. Постановления церковных иерархов в XVII-XIX вв. были подкреплены и поддерживались развитой системой принуждения православного Российского государства. В XIV-XV вв. церковь, не имея возможности такого силового влияния на паству, действовала по большей части убеждением. Постановления церковных иерархов, сформулированные как обязательные, соблюдались далеко не повсеместно, даже священнослужителями, не говоря уже о простых мирянах. Яркий пример тому - послания митрополитов в Новгород и Псков в XIV-XV вв., в которых даются многочисленные предписания, как жить согласно православным канонам. Практически одинаковые предписания неоднократно присылались в Новгородскую епархию каждым из митрополитов. Но ведь необходимость повторного предписания возникает, если не выполняется предыдущее, в противном случае надобность в повторах отпадает.

Мнение А.В. Петрова, который трактует развитие средневекового Новгорода, как «нравственный прогресс, совершаемый в христианском духе», нельзя признать полностью обоснованным. Исследователь делает слишком" общие выводы о том, что «нравственные усилия, приведшие к политическому прогрессу в Новгороде, обуздавшем свои языческие обычаи, не только* летописцами истолковывались в христианском смысле, но действительно характеризовались христианскими акцентами. Поскольку эти нравственные усилия означали отрицание именно языческих порядков, постольку они требовали для себя четкой и надежной опоры, находимой в Христианстве» .

Вот лишь одни пример из источников, опровергающий тезис А.В. Петрова: митрополит Киприан в конце XIV в. писал псковскому духовенству: «А мужи бы к святому причастью в волотах не приходили, но снимаа волоты; а на ком пригодится опашень или шуба, а они бы припоясывались»[32] [33].

Возмущение митрополита вызвала манера псковичей носить верхнюю одежду внакидку («на опаш»), не подпоясывая. Напомним, что в христианской традиции пояс являл собой символ смирения плоти. Киприану, приехавшему на

Русь из Константинополя, показалось верхом неприличия являться в церковь в не подпоясанной верхней одежде. Простым горожанам, одетым в вотолы, митрополит просто запретил входить в церковь в верхнем платье. Иное дело бояре, которые щеголяли в церкви друг перед другом богатыми шубами и опашнями. На Руси повсеместно бытовал обычай одевать в церковь все самое лучшее. Митрополит понимал, что заставить бояр снять символы своего богатства - шубы и опашни - он не сможет. Киприан приказал подпоясывать эту одежду. Неизвестно, послушались ли приказа в Пскове, однако в Новгороде (а Псков и Новгород входили в одну епархию) призыв митрополита не был услышан. На иконе середины XV века «Молящиеся новгородцы» новгородские бояре стоят в церкви в распахнутых опашнях, накинутых на плечи.

Официальные сборники церковных поучений, а также трактовки некоторых событий во владычном летописании в исследуемый период не отражали в большинстве случаев реального положения вещей в новгородской епархии. В них было показано, какими желали бы видеть своих духовных детей священнослужители, действительность же была гораздо сложнее письменных канонов.

Из современных иностранных исследователей истории новгородской'* церкви следует отметить Мацуки Ейзо[34]. Его работы основаны на тщательном анализе источников, а выводы и гипотезы, не всегда бесспорные, стимулируют к дальнейшему еще более подробному исследованию затронутых вопросов.

В целом анализ историографии позволяет сделать вывод о недостаточной изученности роли церкви в политической и социальной жизни Новгорода XIV- XV вв. при наличии значительного количества исследований, посвященных истории рассматриваемого периода. Представляется необходимым глубже разобраться в вопросе о религиозном мировоззрении средневековых новгородцев, иначе невозможно понять феномен Новгородской республики, во главе которой, фактически, стоял православный архиепископ, но при этом в Новгородской земле повсеместно сохранялись языческие традиции и

справлялись дохристианские обряды, о чем сохранились свидетельства в источниках. Отмечавшие данный феномен исследователи так и не дали ответа, на чем же в таком случае основывался авторитет новгородского владыки. А ведь авторитет этот был огромен, о чем также свидетельствуют источники.

Цель работы - определить место церковной организации в жизни Новгородской республики XIV-XV вв. и на основе проведенного исследования построить внутренне непротиворечивую модель социально-политической жизни новгородской владычной кафедры XIV-XV вв.

В соответствии с данной целью ставятся следующие задачи исследования:

- реконструировать мировоззрение новгородцев XIV-XV вв.;

- изучить структуру церкви в Новгороде XIV-XV вв.;

- исследовать взаимоотношения светских и церковных институтов власти республики;

- изучить этапы и особенности политической борьбы, которая велась в

Новгороде в исследуемый период; '

- выяснить, действительно ли деятельность архиепископов новгородских всегда была направлена на стабилизацию внутренней и внешней политики республики;

- нарисовать психологические портреты главных действующих лиц политических коллизий, рассмотреть мотивы, которыми они руководствовались при принятии важных решений.

Объектом исследования является история Новгородской епархии, включающей в себя Новгородские и Псковские земли.

Предметом исследования является политическая борьба в Новгородской земле в XIV-XV вв., под которой понимается: а) борьба Новгородской республики за сохранение независимости; б) борьба боярских группировок за руководящие посты во властных структурах республики; в) борьба высшего новгородского духовенства против пережитков язычества, ересей и любой другой смуты в Новгороде; г) борьба Пскова за политическую и церковную независимость от Новгорода.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают период с начала XIV в. до конца XV в., когда в связи с присоединением Новгорода к Москве Владычный двор потерял свое политическое значение.

Данные хронологические рамки обусловлены тем, что в исследовании проводится анализ политической жизни новгородской церкви в период ее наибольшей политической самостоятельности.

Научная новизна исследования определяется нетрадиционным для отечественной историографии применением приемов исторического моделирования для построения внутренне непротиворечивой модели политической жизни Новгорода указанного периода. Применение построенной модели позволяет объяснить известные нам из источников события, поступки политических деятелей, ранее казавшиеся нелогичными.

В исследовании предпринята попытка взглянуть на новгородскую церковь глазами новгородцев XIV-XV вв. с учетом их религиозного мировоззрения.

Теоретическая и практическая значимость работы. Теоретическая значимость диссертационного исследования обусловлена актуальностью темы. В диссертации исследован ряд проблем, не нашедших должного внимания в работах предшественников. В первую очередь к ним можно отнести религиозное мировоззрение средневековых новгородцев, церковное устройство в Новгороде в XIV-XV вв., и вопрос о роли архиепископа в управлении Новгородской республикой.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования его результатов при подготовке курсов лекций, учебных пособий и обобщающих исследований, посвященных истории русской церкви, развитию русской религиозной мысли, истории Новгорода и Пскова XIV-XV вв.

Методология и методы исследования. Методологической основой данного · диссертационного исследования являются принципы научной объективности и историзма. Согласно принципу историзма, понимаемому как постижение объективной закономерности исторического процесса и основанному на анализе максимально возможного круга источников, следует исходить из положения, что каждое явление нужно изучать в развитии, с учетом того, как оно возникло, какие стадии прошло, и какие результаты обнаружились. Это применимо не только к самим конкретно-историческим процессам, но и к их историческому анализу.

Исходя из принципа объективности в исследовании основное внимание уделено конкретным историческим фактам, взятым из источников и выработке выводов по изучаемой проблеме.

Характер работы предопределил необходимость применения сравнительно-исторического метода анализа, а также методов комплексного источниковедения и исторической реконструкции для воссоздания духовной жизни новгородцев исследуемого периода.

Источниковая база. Основная группа сведений о новгородских святителях содержится в летописях новгородского круга[35]. Сведения о строительстве и росписи новгородских храмов, собранные из разных источников, содержатся в Новгородской третьей летописи («Книга, глаголемая Летописец Новгородский вкратце церквам божиим»). Бесценный материал для восстановления истории владычной кафедры в XV в. предоставляет летопись Авраамки[36]. В процессе исследования были проанализированы псковские летописи и летописные своды других русских земель[37] [38]. Их сопоставление помогло составить более полную и внутренне непротиворечивую картину событий исследуемого периода.

Помимо сообщений о событиях и фактах, имеющих прямое отношение к изучаемой теме, летописи содержат и такой своеобразный материал, как даты, которые могут служить источником для характеристики религиознополитической жизни того времени. Имеются в виду даты, выбор которых зависел от воли духовных либо светских феодалов: начало или окончание крупного строительства, освящение храма, посвящение в сан, отправление в поход и т. д. И светские и духовные правители Новгорода стремились придать определенную идеологическую окраску своим деяниям, приурочивая их к определенным памятным дням согласно месяцеслову.

Вторым видом источников являются акты, которые во многом дополняют сведения летописей о роли православной церкви в Новгородской республике и сообщают много ценных сведений о религиозном сознании людей средневековья38. В новгородских актах можно найти множество статей (клаузул) религиозного содержания, отражающих характерное для средневековья умонастроение. В первую очередь это богословская преамбула ряда актов, а также отдельные компоненты диспозитивной, удостоверительной, запретительной частей[39].

Владычные грамоты, т.е. послания патриархов и митрополитов в Новгород и Псков, составляют еще один значительный по объему и содержанию комплекс источников[40]. Эти грамоты касаются истории развития новгородской и псковской церквей, взаимоотношений духовенства со светским обществом. В грамотах затрагиваются вопросы церковного и гражданского судопроизводства, структуры и материальных основ существования церкви, нравственного состояния священников.

Сведения о роли владычной кафедры в социально-политической жизни Новгородской республики содержатся в Новгородской и Псковской судных грамотах[41]. Статьи, определяющие рамки судебных полномочий владыки (в Пскове - владычного наместника) ярко характеризуют степень влияния архиепископа на повседневную жизнь горожан.

Следующая группа сведений заключена в литературных памятниках. Житийная литература, восходящая в своей основе к летописным свидетельствам, нередко включает элементы устного народного творчества. Особенно значительными в этом отношении представляются апокрифические произведения, отразившие оценку деятельности святителей самими

новгородцами. Среди житийной литературы особо следует выделить Житие Михаила Клопского[42]. Это нетипичный для житийной литературы рассказ о необычном человеке, написанный вскоре после его смерти. Многочисленные подробности жития доказывают, что большинство эпизодов записывалось очевидцами событий. Учитывая, что Михаил Клопский принимал живое участие в политической жизни Новгорода XV в., его житие является весьма ценным историческим источником. ,

Особо важный и интересный материал по истории новгородской церкви содержится в иностранных источниках. К ним относятся записки путешественников (Гильбера де Ланнуа и Сигизмунда Герберштейна)[43], а также * письма и документы Петрова подворья, общины немецких купцов Ганзы в Новгороде. В своих грамотах ганзейские купцы, приезжающие по торговым^ делам в Новгород, рисуют подробную картину жизни города, отмечая те бытовые и политические моменты, которые зачастую не находили отражения в летописях[44].

Еще одним видом источников являются археологические предметы, помогающие понять мировоззрение средневековых новгородцев. Среди археологических находок следует особо выделить предметы, несущие на себе имена новгородских иерархов, прежде всего буллы. Непрестанно пополняющийся корпус древнерусской сфрагистики способен предоставить нам исторические данные о возникновении и функционировании на Руси институтов церковной власти. При этом географическое распространение

печатей указывает на территориальные аспекты этой власти и становление региональных церковных структур. Топография находок этих печатей в культурном слое городов и поселений Новгородской земли раскрывает перед исследователем конкретные направления деятельности церковных структур и сферу их властных полномочий.

Важный материал о деятельности новгородских священников содержат берестяные грамоты. Вопрос о берестяных грамотах как источнике русской церковной истории ставился еще Макарием (Веретениковым)[45], который, проанализировав открытые к тому времени берестяные грамоты, сделал в вывод о пронизанности повседневной жизни новгородцев христианским сознанием. Это явствует, по его мнению, из факта присутствия церковных мотивов среди бытовых записей, культура которых не предполагала самоотождествления с книжной культурой средневековья.

Социальные аспекты истории новгородской церкви на материале берестяных грамот рассмотрел А.Е. Мусин. По мнению этого исследователя, «берестяные грамоты церковно-богослужебного содержания составляют существенную часть корпуса берестяных грамот, если не по количеству, то по своему содержательному значению»[46]. *

Из числа памятников, находящихся на стыке археологии и эпиграфики, необходимо назвать надписи - граффити на стенах храмов. Обычай писать на церковных стенах настолько широко был распространен в древней Руси, что нашел отражение в юридических документах. В ведении церковного суда наряду с другими преступниками находились и те кто: «крест посекают, или на стенах режут»[47]. Однако осуждение этого обычая официальной церковной властью не мешало прихожанам и самим церковникам постоянно нарушать запрет. Такие надписи процарапаны на стенах многих памятников новгородской архитектуры, в том числе на стенах храма святой Софии[48].

Следующим оригинальным изобразительным источником являются орнамент прикладного искусства, резьба и росписи деревянных и каменных храмов, миниатюры рукописных книг, а также иконы. Их анализ позволил глубже проникнуть в мировоззрение древних новгородцев и оценить православные идеалы того времени[49]. Изображения, оставленные руками средневековых мастеров, способны раскрыть нам систему образов сознания древнерусского человека.

К исследованию также был привлечен фольклорный материал русского Севера, в первую очередь, былины, тексты которых донесли до нас практически в неприкосновенности многие интересные черты жизни средневекового Новгорода[50].

Апробация полученных результатов. Отдельные положения и результаты исследования были представлены в докладах автора диссертации на научной конференции «Прошлое Новгорода и Новгородской земли» в 2004, 2005 и 2006 гг.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав и заключения. К диссертации приложены библиографический список и список принятых сокращений. J

<< | >>
Источник: КузьминаО.В.. ЦЕРКОВЬ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ BXIV-XV ВЕКАХ. 2007

Еще по теме Введение:

  1. Статья 314. Незаконное введение в организм наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов
  2. ВВЕДЕНИЕ История нашего государства и права — одна из важнейших дисциплин в системе
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Мысли об организации немецкой военной экономикиВведение
  5.   ПРЕДИСЛОВИЕ [к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение»] 1887  
  6. Под редакцией доктора юридических наук, профессора А.П. СЕРГЕЕВА Введение
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. Введение
  9. Введение
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Введение
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История мировых цивилизаций - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -