<<
>>

БАЗИС И НАДСТРОЙКА


Категории общественного бытия и общественного сознания, материальных и идеологических отношений выражают, как было сказано, материалистический и одновременно диалектический подход к общественной жизни.
Общественное бытие определяет общественное сознание; общественное сознание отражает общественное бытие; материальные отношения дают обществу вещественные блага в отличие от духовных благп от идей. Соотношение этих категории имеет характер единства противоположностей.
Однако марксистское понимание и истолкование общественной жизни этим не ограничиваются. Остается открытым вопрос о том, какая область общественной жизни является основной и какие — обоснованными. Решение этой проблемы осуществляется историческим материализмом с помощью категорий базиса и надстройки.
Термин «базис» в переводе с древнегреческого означает «основа». Термин «надстройка» взят из технической терминологии и имеет в истмате, разумеется, не прямой, а отвлеченный смысл, аналогичный термину «обоснованное». Таким образом, категории базиса и надстройки продолжают и конкретизируют в области теории общественных явлений философские категории основы и обоснованного. Эти категории связаны в своем смысловом значении также отчасти и с другими релятивными категориями диалектического материализма. (...)
Известно, что марксизм считает базисом общественной жизни экономическую структуру общества, т. е. совокупность производственных отношений определенного общества. К. Маркс в предисловии к «Критике политической экономии» писал: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный' базис, на котором возвышается юридическая и политическая, надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке»[106].
Ф. Энгельс в предисловии к немецкому изданию «Манифеста Коммунистической партии» отмечал, что «экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образуют основу ее политической и умственной истории...»[107]: В. И. Ленин указывал, что Маркс выработал основную идею материалистического понимания истории «посредством выделения из разных областей общественной жизни области экономической, посредством выделения из всех общественных отношений — отношений производственных, как основных, первоначальных, определяющих все остальные отношения».[108]
Эти идеи классиков марксизма-ленинизма, представляющие собой великое открытие общественной науки, и выражают главное в соотношении категорий базиса и надстройки. К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин создали монистическое, цельное понимание исторического процесса в противовес эклектическому пониманию последнего как внешнего взаимодействия различных равноправных и равноценных факторов, главным из которых выступал то тот, то другой фактор, по произволу историка. В сочетании с идеями первичности общественного бытия в отношении общественного сознания и -материальных отношений в отношении идеологических эта идея явилась одним из важнейших приложений материализма к области человеческой истории.

Категории базиса и надстройки классики марксизма связывали с философскими категориями формы и содержания. Как базис, так и надстройка (надстройки) суть отдельные, определенные формы (виды или результаты) человеческой деятельности. В. И. Ленин писал, что основная идея іМаркса и Энгельса в понимании истории «состояла в том, что общественные отношения делятся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования».[109]
С другой стороны, базис и надстройка по отношению друг к другу состоят также в соотношении содержания и формы, а именно: надстройки являются формами по отношению к базису как своему содержанию. Привлечение к этому вопросу категорий содержания и формы раскрывает одну из сторон самого отношения основы и обоснованного, так как содержание определяет развитие своих форм. Базис — это не просто не- подвижная «подставка», но и основной фактор, определяющий направление развития надстройки.
Для раскрытия других сторон соотношения базиса и надстройки классики марксизма-ленинизма привлекают и такие философские категории, как сущность, проявление, необходимость и др. Так политические события и акты рассматриваются как внешние проявления экономических интересов, особенно подчеркивается необходимость, закономерность развития экономического процесса. В нашу задачу ие входит доказательство или иллюстрирование данных положений марксистской общественной науки. Эти проблемы излагаются в общих курсах исторического материализма. Кроме того, наш угол зрения на эти проблемы (соотношение категорий) диктует рассмотрение особых вопросов, связанных с указанными положениями марксизма. Первый из этих вопросов — соотношение категории базиса с близкими к нему философскими категориями истмата — категориями общественного бытия и материальных отношений.
Мы уже указывали, что категория общественного бытия охватывает не только экономическую жизнь общества, являющуюся основой общественного бытия, но и все области общественной деятельности, обладающие характером непосредственной, практической жизни, что к общественному бытию следует относить наряду с экономической и социальную, и политическую жизнь людей. Что же касается категории базиса, то она связана лишь с экономической жизнью, ибо экономика является той областью общественной жизни, уровень и характер которой определяет в конечном счете содержание и направление всех остальных областей. Поэтому по своему объему, т. е. по охвату явлений общественной жизни, категория общественного бытия гораздо шире категории базиса. Но эти понятия различаются и в области экономики.
Называя экономику общественным бытием, мы отмечаем одну сторону экономики, а именно то, что она является выlt;\ ражением непосредственной, практической жизни людей, т. е. что существо этой области жизни в деятельности, а не в мыслях, при этом в деятельности, направленной на производство столь же непосредственных жизненных благ. Называя же экономику базисом общества мы отмечаем другую сторону экономики, ее роль в обществе как основы содержания и развития последнего. Поэтому категории общественного бытия и базиса суть обозначения различных сторон даже одного и того же общественного явления и никак не могут смешиваться. (...)
Является ли базис экономикой в целом (включая в него и непосредственное производство) или он обозначает лишь систему производственных отношений? Как видно из приведен- пых выше цитат классиков марксизма-ленинизма, В. И. Ленин, исходя из положений основоположников марксизма о базисной функции, уточняет и развивает это положение, выделяя в экономике производственные отношения как основу всех общественных отношений и определяя базис как исторически сложившуюся систему производственных отношений. Таким образом, базисом является лишь часть экономики — производственные отношения.
Место категорий базиса и материальных отношений по своей принадлежности одинаково: и базис, и материальные^ отношения связаны только с экономикой. Но и здесь также мы употребляем эти понятия для различения разных сторон экономики. Называя экономические отношения материальными, мы отмечаем, что они связаны с производством вещей, материальных предметов и веществ, т. е. вещественный характер экономической деятельности, а также ее независимость от идейной жизни общества. (...) Каждая область общественной жизни имеет разные стороны и соответственно разные общественные функции, которые и выражаются различными категориями истмата.
Перейдем теперь к категории надстройки. Ранее уже указывалось, что под надстройкой в истматовском смысле слова подразумеваются все общественные явления, обоснованные базисом, определяемые им, т. е. социальные, политические и духовные процессы в обществе. Наша задача заключается не в доказательстве или иллюстрировании этой истины марксистского понимания истории, а в анализе категории надстройки и ее соотношений с близкими ей категориями.
Ввиду того, что надстроечных областей общественной жизни имеется несколько, понятие надстройки (в единственном числе) можно считать понятием собирательным, а при более конкретном анализе различать не одну, а по крайней мере три надстройки — социальную, политическую и духовную, представлять себе, таким образом, общественную жизнь, взятую в данном отношении как не «двухэтажную», а «многоэтажную». Каждый из этих «этажей» при общем надстроечном характере обладает своими особенностями.
При разборе этого вопроса следует во-первых, отделить первые две надстройки — социальную и политическую — от третьей, духовной. Различия между этими двумя частями надстройки (т. е. между вторым и третьим «этажами», с одной стороны, и четвертым — с другой) настолько очевидны, что К. Маркс в формулировке существа исторического материализма выделил духовную жизнь общества, формы общественного сознания из понятия надстройки. Он указал, что совокупность производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, «на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому
соответствуют определенные формы общественного сознания»[110].
Оставляя пока в стороне деление Марксом надстройки на юридическую и политическую, в отличие от принятого в нашей литературе названия этих двух надстроек одним обозначением— «политическая надстройка», обращаем внимание читателя на смысл и значение выделения Марксом форм общественного сознания из понятия надстройки, также в отличие; от принятого в нашей литературе включения этих форм в понятие надстройки, обычно называемой «идеологической».
Такое отступление от буквы указанной отдельной формулировки Маркса не является, по нашему мнению, отступлением от духа марксистского понимания надстройки. Это подтверждается и непосредственно следующими за приведенной цитатой словами Маркса: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение».15
В первом из приведенных мест выступаем деление Марксом надстройки на три части: социальную, политическую и духовную, т. е. то деление, которое принято и у нас (хотя отдельные наши философы и не употребляют понятия социальной надстройки), а также исключается понятие юридической надстройки как отдельной от политической. Во второй цитате, правда, опять появляется понятие юридической надстройки, но зато в понятие надстройки включается идеологическая жизнь общества, «идеологическая надстройка», по нашей терминологии. Таким образом, наше обычное деление надстроек на социальную, политическую и идеологическую (духовную) соответствует не только духу, но и букве высказываний Маркса, если взять его формулировку существа исторического материализма в целом.
Но что же побудило Маркса выделять духовную жизнь общества из области надстройки? Основанием для этого является отдаленность идеологических форм от экономики, от базиса, зависимость их от базиса не непосредственно, а через посредство социальной и политических надстроек, зависимость от базиса лишь «в конечном счете», а следовательно, вуали- ровка этой зависимости и ее не вполне адекватное выражение в идеологиях.
Возьмем для примера религию. Конечно католичество и, в известном смягченном виде, православие — суть ее буржуазные формы. Однако эта зависимость форм христианства от экономической основы весьма завуалирована и просматривается лишь при глубоком анализе. Эта зависимость особенно трудно угадывается в религиозной догматике и более непосредственно сказывается в культе, в церковной организации, религиозной морали, в «духе» того или иного христианского вероисповедания. «Монархический», строго иерархический, централистский и пышный характер католичества резко контрастирует с «демократизмом» протестантства и евангелизма, в отношении верующего к божеству, з организации церковных общин и т. д. Поэтому Маркс употребил для характеристики соотношения экономики и духовной жизни понятие соответствия, имея в виду, конечно, не «предустановленную гармонию» в развитии экономики и этих форм, а закономерную связь между ними. (...)
Несколько слов о социальной и юридической надстройках. Понятие социальной надстройки, «социальных процессов жизни» (в узком смысле слова), в отличие от других общественных социальных процессов (в широком смысле), (...) имеет полное право на существование. Под нею (под ними) подразумеваются такие процессы, как родовые, сословные связи, классообразова.ние, классовая борьба и вообще классовые взаимоотношения, образование наций и национальные взаимоотношения, семейные отношения и т. д. Все эти процессы, прямо и непосредственно обусловливаясь в своих основах способами производства, имеют надстроечный характер.
Несомненно отличие этих отношений от политических. Во- первых, некоторые из них, например патриархально-родовые отношения, возникают раньше политики вообще, другие, такие, как классы, сословия, нации, семья, возникают стихийно и получают юридическую регламентацию лишь гораздо позднее. Многие из форм этих взаимоотношений вообще юридически не регламентируются. Так, например, буржуазное право .не признает классового деления общества или считает себя стоящим над классами. В общем политика и право суть сознательные выражения стихийно сложившихся социальных отношений. Поэтому они и не тождественны с последними, отстают от них в своем возникновении и развитии и имеют их в качестве своей ближайшей, непосредственной основы.
Следует ли выделять юридическую надстройку в качестве особой надстройки, отдельной от политической? Нам кажется, что при общем понимании политических отношений как связанных с вопросом о власти этого делать не следует. Мы ви- дели, что и Маркс в некоторых своих положениях не выделяет ее из политической надстройки. Право есть неотъемлемый атрибут государственной власти, политическая деятельность— другой ее атрибут. Между этими двумя атрибутами существует прямая связь: политические акты государства «освящаются» законом и являются практическими действиями по его реализации.
Тем не менее Марксово обособление имеет свои основания. Во-первых, правовая деятельность отлична от политики как деятельность идеологическая в отличие от практической. Во-вторых, политической деятельностью занимается не только государство, но и партии, а также классовые союзы, деятельность которых как негосударственная, неправительственная не имеет законодательного характера, а в известных случаях и противозаконна с точки зрения существующего государства. (...) Таким образом, понятие политики значительно шире, чем понятие государства и права (юридической деятельности). Эти обстоятельства необходимо учитывать при более детальном рассмотрении политической надстройки.
Так обстоит дело с вопросом о «многоэтажное™» надстройки и с особенностями каждого из этих «этажей». Чем «выше» этот «этаж», тем больше различных влияний других, «низших» надстроек и других форм той же самой надстройки он испытывает.
Остановимся теперь на вопросе о соотношении категории надстройки с категориями общественного сознания и идеологических отношений. (...) В надстройку, как уже говорилось, входят все явления общественной жизни, обусловленные экономикой: социальные, политические и духовные процессы. К общественному сознанию относятся лишь явления духовной жизни общества, да и то с некоторыми (указанными раньше) ограничениями, поэтому понятие надстройки значительно шире понятия общественного сознания. Эти понятия, однако, различаются не только по объему. Они имеют и различное содержание: понятие общественного сознания указывает на одну сторону духовной жизни общества, на то, что эта группа общественных явлений представляет собой отражение общественного бытия, а понятие надстройки — на другую связь явлений духовной жизни, на то, что данная группа явлений обусловлена в своем содержании и в направлении развития базисом. Таким образом, первая категория указывает на отраженный характер духовной жизни, а вторая — на ее обоснованный, обусловленный характер.
Соотношение категорий надстройки и идеологических отношений состоит в следующем. Во-первых, их объем также разный, так как в надстройку кроме идеологических отношений входят социальные и политические отношения. Во-вторых, у них разное содержание: понятие надстройки, как сказано, отмечает обусловленность идеологических отношений экономикой, а понятие идеологических отношений указывает на классовый и системный характер некоторой части духовных «продуктов» человеческой деятельности.
Остановимся теперь на категориях базиса и надстройки как категориях общеисторических и на их соотношениях с базисами и надстройками различных общественно-экономических формаций. Во всех тех категориях истмата, которые мы рас-) сматривали, имеются две стороны: общеисторическая и исторически преходящая, сменяющаяся при смене формаций. Так, экономика присуща каждой общественно-экономической формации, поэтому наряду с понятиями «буржуазная экономика», «социалистическая экономика» и т. д. мы употребляем понятие «экономика» в общем, общеисторическом смысле для обозначения того реально общего, что имеется в каждой конкретной экономике. Способ производства у каждого общественного строя свой, однако мы имеем полное право употреблять для социологического исследования общее понятие способа производства для обозначения того объективно-общего, что имеется во всех способах производства в истории. Подчеркиваем, что такие общеисторические понятия являются не только умственными обобщениями или, как говорили когда-то средневековые номиналисты, «дуновением ветра», но и отражением объективных общих сторон, более того, сущности тех или иных исторических явлений.
Классики марксизма-ленинизма (...) употребляли категории базиса и надстройки, как и другие категории, в общеисторическом смысле, когда нужно было (...) раскрыть общеисторические закономерности. Ликвидация общеисторических категорий означает ликвидацию исторического материализма как науки об общих законах исторического процесса. Это ясно и несомненно. Повторяем, рассуждения типа: «базис и надстройка у каждой формации свои, значит, не существует базиса и надстройки вообще» можно отнести ко всем категориям исторического материализма и этим прекратить существование науки об обществе в целом, т. е. исторического материализма. Более того, такие силлогизмы можно применить к любой науке и этим аннулировать любую теорию. (...)
Общеисторическое и конкретное («исторически-преходящее») в каждом понятии находятся в диалектическом единстве. В. И. Ленин в фрагменте «К вопросу о диалектике» писал: «...отдельное е с т ь о б щ е е» и при этом привел цитату из Аристотеля: «Так как, конечно, нельзя думать, что дом вообще существует вне видимых домов». «Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д.».[111]
Базис и надстройка в такой же мере общеисторические категории, ,как и конкретно-исторические. При научном анализе мы поэтому должны различать, с одной стороны, те общие признаки, которые характеризуют базис и надстройку вообще, и, с другой стороны, те специфические черты, которые они имеют в той или иной формации, а также и особенности перехода одного базиса и надстройки в другие при смене формаций.
К этому вопросу мы и перейдем. К общеисторическим, признакам базиса относится его эконохмический характер и определяющее значение (или функция) в отношении других,, выше стоящих областей общественной жизни — надстройки. К общеисторическим чертам надстройки относятся ее обусловленный базисом характер, относительная самостоятельность и служебная роль в отношении базиса. Трудно спорить, что эти черты присущи базису и надстройке на всем протяжении истории общества, что они присущи всем базисам и всем надстройкам. Однако у базиса и надстройки той или иной формации возникают и особенные черты или признаки.
К таким особенным чертам базисов отдельных общественно-экономических формаций относятся: различный уровень лежавшего в их основе в той или иной формации производства, а следовательно, и различная мощь воздействия этих базисов на надстройку; различный характер этого производства, выраженный в удельной роли сельского хозяйства и промышленности, в развитии тех или иных их отраслей, в соотношении производства средств производства и производства средств потребления, в централизации и концентрации производства, и, наконец, что особенно важно, различный характер производственных отношений, определенная совокупность которых в той или иной формации и составляет, собственно, базис данной; формации.
К особенным чертам надстроек разных формаций относятся: различный характер классовой борьбы и вообще классовых взаимоотношений, разные виды и формы государства, различные международные взаимоотношения, а также разные взаимоотношения между классами в том или ином государстве, различные взаимодействия между идеологиями и т. д. Все это — важные и явные особенности, (...) однако надо учитывать, что эти особенности являются не чем иным, как частно-историческими выражениями общеисторических черт базиса и надстройки.

Так, одной из главных особенностей революционных восстаний рабов в Древнем Риме, а также крестьянских войн в Германии, в России и других странах было то, что они не могли создать ни нового базиса, ни новой надстройки; особенностью государственной власти в периоды некоего «равновесия» между феодальными и буржуазными классами является абсолютная монархия; особенностью международных отношений в период империализма и передела мира выступают мировые войны; особенностью взаимодействия идеологий в период средневековья оказывается духовная гегемония религии и т. д. Зти особенности не включаются в общеисторические' признаки и черты надстройки, ибо «отдельное не полно входит в общее», а «общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы». Однако сама возможность возникновения всех этих и многих других особенностей базисов и надстроек проистекает из общеисторических черт классовой борьбы, из сущности государства., из относительной самостоятельности идеологий в пределах их общей зависимости от базиса.
Очень важна проблема перехода базиса и надстройки одной общественно-экономической формации в базис и надстройку другой формации и связанный с этим вопрос преемственности базисов и надстроек. В этих переходах и в этой преемственности имеются также и общеисторические, и особенные черты. Каковы же прежде всего общеисторические черты этих переходов и этой преемственности? (...) Попытаемся отметить лишь некоторые черты указанных процессов. Маркс писал: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процедсе становления».8
Мы привели здесь это положение потому, что оно является ключом к решению разбираемого вопроса и указывает на одну из главных общеисторических черт переходов и преемственности базисов и надстроек. В старом общественном строе обязательно подготавливаются условия — материальные, социальные и идеологические — для базиса и надстроек нового общества. Без этого не может быть речи о ниспровержении старого строя. Данное обстоятельство имеет достоинство общеисторического закона смены базисов и надстроек, следовательно, базис и надстройка нового общества, несмотря на свои качественные отличия от старых базиса и надстройки, связан с по* сл едн-ими органической преемственностью. Эти две противоположные стороны перехода одних базисов и надстроек в другие, а именно преемственность и качественные различия, и необходимо положить в основу рассмотрения нашего вопроса. Одинаково неверно, недиалектично, односторонне было бы предать забвению одну из этих противоположностей. (...)
Общеисторические черты взаимоотношений базисов и надстроек в историческом процессе их смены — качественные различия и преемственность — имеют существенные особенности в разных исторических случаях. Известно, что смена одного классового антагонистического общества другим сопровождается лишь сменой форм эксплуатации человека человеком, а отнюдь не ликвидацией этой эксплуатации, что лишь пролетарская социалистическая революция кладет конец классовой эксплуатации вообще. Качественная противоположность базисов различных классовых антагонистических формаций— рабовладельческого общества, феодализма и капитализма— менее глубока, чем качественная противоположность базисов капитализма и социализма.
Известно также, что вследствие указанной и других причин не только условия, но и реальные элементы буржуазного базиса и буржуазной идеологической, а частично и политической надстройки вызревают уже в недрах феодализма, тогда как социалистический базис (в качестве социалистической экономики) не может развиваться в лоне капитализма. Базис социалистического общества создается лишь после пролетарской революции. Причинами этого обстоятельства является не только коренное различие и противоположность* капиталистических и социалистических производственных отношений, но и то, что социалистический базис создается сознательно, инициативой социалистического государства и Коммунистической партии, тогда как элементы капиталистического базиса развиваются в лоне феодализма стихийно. Что же касается социалистической идеологии, то она была создана основоположниками марксизма и развивалась еще в условиях капиталистического общества, хотя в этих условиях она и не могла сделаться господствующей идеологией. Не менее известно также и то обстоятельство, что элементы старого базиса и старой надстройки переживают общую смену базисов и надстроек и живут еще более или менее долго в условиях нового общества. Это, собственно, тоже общеисторический закон, действующий и в нашем обществе. (...)
Поэтому положение о том, что базис и надстройка умирают вместе со смертью своего общества, верно в общем, в широком историческом результате, как и всякое общее положение, но оно требует корректив и конкретизации, когда мы рассматриваем отдельные случаи и моменты. (...) Данное положение отнюдь не означает, что базис и надстройка «вооб- іде» как общеисторические явления суть лишь понятия, мысли, умственные обобщения, а не реальность. (...)
Базис капиталистического общества, т. е. совокупность присущих ему производственных отношений, сам выражает экономические отношения между классами капиталистического общества, прежде всего между пролетариатом и буржуазией, и «создается» экономическими взаимоотношениями между ними, а в более широком смысле — и между всеми классами капиталистического общества. При капитализме государственная власть принадлежит не только буржуазии, хотя ее роль и является решающей. (...) Что же касается идеологии и культуры, то, во-первых, таких идеологий и культур в капиталистическом обществе, как известно, имеется по крайней мере две: буржуазная и пролетарская, а во-вторых, даже буржуазная идеология создается в общем не самой буржуазией, а буржуазной интеллигенцией.
Внутренняя противоречивость базиса капитализма и противоположность связанных с его структурой классовых интересов и создают возможность существования и развития (...) двух противоположных идеологий — буржуазной и пролетарской. Что же касается политической надстройки, то в узком смысле, когда под ней разумеется государство, она одна (в определенные кризисные периоды возникают и две, как это было, например, в России в период двоевластия в 1917 г.), а в более широком и правильном смысле она тоже не одна, ибо в капиталистическом обществе кроме буржуазных партий действуют политические организации рабочего класса — коммунистические и рабочие партии.
Непонимание противоречивого характера базиса капиталистического общества, вытекающего из основного противоречия, свойственного капиталистическому способу производства — противоречия между общественным характером труда и частнособственническим присвоением результатов этого труда, порождает и такой вопрос: если надстройка возникает над базисом, то как может существовать надстройка без базиса, например: марксистская идеология в условиях капитализма или религия в условиях социалистического общества? На этот вопрос можно ответить следующим образом: надстройка без соответствующего ей базиса возникнуть не может, а после ликвидации своего базиса долго не может и существовать, как не может жить дерево без корней; марксистская идеология имеет эти корни в условиях капитализма — а именно указанное противоречие в базисе и в классовом положении и интересах пролетариата при капитализме.
Что же касается религии, то она возникла задолго до капитализма и выступает в качестве надстройки над целым рядом базисов. Она, является плодом бессилия человека в борьбе с природой, в борьбе против эксплуатации вообще, а не только капиталистической эксплуатации, а также плодом ненаучного мышления и ряда особенных психологических факторов. Поэтому религия при социализме существует как пережиток и при отсутствии социально-экономических факторов, питающих ее, если еще не преодолен связанный с ней идейно-психологический комплекс. Конечно, условия социализма отнюдь не являются и не могут являться базисом для религии. Деятели церкви могут до известной степени приспособить религиозную «политику» и даже отчасти и идеологию к условиям социализма (признание социалистических порядков, отказ от борьбы с ними, общая борьба за мир, признание труда «первой обязанностью христианина» и т. д.), но они бессильны, сохраняя религию, устранить коренную противоположность коммунистической и религиозной идеологии.
Надо подчеркнуть, наконец, что переходы, связь и преемственность базисов и надстроек нельзя понимать так, что новый базис и новая надстройка представляют собой какое-то смешение, «окрошку» из старого и нового. Как базис, так и надстройка каждого общества представляют собою цельную систему отношений и взглядов. Старое постепенно перерабатывается новым, переваривается в нем, в результате получается совершенно новый базис и новая надстройка.
Теперь остановимся на общественных явлениях, не относящихся ни к базису, ни к надстройке, и на их соотношении с последними. К таким явлениям относятся язык и производство. Развиваемая обычно по этому вопросу аргументация,на наш взгляд, недостаточна и требует следующих уточнений. Утверждения о том, что производство не относится ни к базису, ни к надстройке, необходимо логически связаны с определенным пониманием базиса как совокупности производственных отношений, а не способа производства в целом. В последнем случае производство относится к базису.
С общепринятой точки зрения, базис — это не весь способ производства, включающий как производительные силы, так и производственные отношения, а лишь вторая сторона способа производства — производственные отношения. Именно производственные отношения определяют социальный, политический и духовный процессы общественной жизни. Сами же производственные отношения изменяются в зависимости от изменений и соответственно изменениям в производительных силах общества, в зависимости от степени развития производительных сил.
Как видим, производительные силы — это не базис, производство как процесс — тоже не базис. Обращаясь к оценке экономики как базиса, данной Марксом и Энгельсом, необходимо помнить, что такое понимание базиса нельзя относить к каждому моменту экономики. Изменения производительных сил суть непосредственно изменения производительности труда, вызываемые преимущественно совершенствованием орудий труда. Уровень этой производительности вызывает время от времени изменения производственных отношений, их системы, базиса. Если формой изменения производительных сил является преимущественно их рост, то формой изменения производственных отношений является изменение их характера. А это изменение влечет за собой изменение характера же всех общественных отношений. Таким образом, производство и производительные силы действуют на изменение и развитие общественных отношений не непосредственно, а через изменение производственных отношений, через базис.
Производство есть процесс,, само наличие, сама необходимость и сам характер которого определяются материальными потребностями людей. Если бы людям не нужно было есть, одеваться и жить в специально построенных жилищах, то и производства бы не было. Если бы люди не потребляли, скажем, мяса, то не біьіло бы животноводства. Если бы люди были так же защищены от климата, как животные, то не возникла бы ни строительная, ни текстильная, ,ни обувная и т. п. промышленность. Таким образом, необходимость, наличие и характер процесса производства определяются материальными потребностями людей и, с другой стороны, силами природы и свойствами веществ, которые в производстве перерабатываются.
Так стоит вопрос, если мы процесс производства берем в самом общем, общеисторическом, общечеловеческом плане. Но в процессе исторического развития производства возникают, так сказать, «вторым этажом» и другие стимулы производства: потребности господствующих классов в роскоши, их стремление к наживе, к получению прибылей, т. е. различного рода искусственные «потребности» людей, связанные с эксплуататорским строем общества. Основным стимулом развития производства в социалистическом обществе является удовлетворение растущих потребностей работников этого общества.
Таким образом, «базисом» производства являются как натуральные, так и исторически развившиеся потребности людей. Этот «базис» еще не является в собственном смысле общественным, так как связан в основном с естественными потребностями людей, хотя и преобразованными в условиях социальной жизни. Возникшее на этой почве производство; также не может быть само по себе базисом общественной жизни, так как является процессом, обращенным на переработку предметов и веществ природы в, целях удовлетворения естественных (в основном) потребностей людей как организмов и детерминируется прежде всего этими двумя факторами. Характер производства, его конкретные цели (например, постройка жилищ) определяют и характер действующих в них производительных сил: квалификацию работников, технику,, употребляемые материалы. Естественные (физические и умственные) способности человека, уровень техники, особенности свойств вещей и веществ, употребляемых в процессе производства, оказывают свое влияние на процесс производства, «лимитируют» те возможности, которые заложены в производстве.
Определяемое этими факторами и движущееся в границах и под влиянием этих факторов общественное производство порождает в своих недрах производственные отношения людей, базис. Таким образом, производство не относится к базису потому, что оно является процессом, порождающим самый базис как первоначальное, вполне общественное отношение.
Язык как средство общения между людьми возник для удовлетворения нужд не одного какого-то класса, а всего общества, всех классов общества, он не сменяется с ликвидацией базиса и надстройки того или иного общества, и различие языков исчезнет постепенно, черед ряд этапов. (...) Язык был порожден в своих основах и в своей главной функции производством. Язык есть средство общения людей. Но потребность общения — это прежде всего потребность трудового общения. Язык возникал первоначально в производстве, тем более, что в древнейших обществах производство носило непосредственно общественный характер. На этой основе язык превратился в средство общения людей во всех областях жизни. (...) Поэтому при всей важности языка для функционирования и развития производства нельзя не видеть производной роли языка по отношению к производству. Язык .не мог ни породить производства, ни возникнуть помимо последнего, в «стороне» от него. Наоборот, язык порожден прежде всего и              в конечном счете потребностями общественного производства. Труд создал человека со всеми его отличиями от животного, в том числе и с его языком.
Различия же языков созданы другими факторами: географическими, экономическими и национальными, которые действовали в единстве. Территориально-географические факторы (разобщенность или близость) вызывали отличия или близость языков, в тех же направлениях действовали факторы хозяйственные, разобщавшие людей на различные экономические (например, родовые) группы, создавая при феодализме отдельные, изолированные экономические центры, приведшие в период возникновения капиталистических отношений к образованию крупных хозяйственных центров и национальных государств, являющихся в своей основе местными, хотя и более широкими центрами экономических связей.
Таким образом, язык есть не первоначальное, а производное общественное явление, не относящееся к базису. Он порожден не базисом, а трудом, производством, поэтому не мо- жет относиться и к надстройке. Таким образом, аргументацию в пользу того, что язык не относится ни к базису, нlt;и к надстройке, молено развить с общеисторических позиций. Обычно эта аргументация строится на том факте, что язык не меняется со сменой базисов и надстроек. Это, конечно, верно, но данная аргументация обычно логически связывается с той предпосылкой, что. базиса и надстройки «вообще» не существует. Ранее было показано, что такой взгляд не может быть принят как противоречащий марксистскому пониманию единства общего и особенного. Поэтому данная аргументация явно недостаточна, необходимо ее «расширение», т. е. рассмотрение вопроса о языке не только в плоскости учения о формациях, но и в плоскости общеисторической. (...)
Иногда ставят вопрос: можно ли «зачислить» в группу явлений, не относящихся ни к базису, ни к надстройке, также и мышление? Конечно, мышление, как и язык, и на тех же основаниях, как и язык, не относится ни к базису, ни к надстройке. Но если язык есть чисто общественное явление, то мышление не может считаться таковым. Не только предпосылки, но и элементы мышления имеются и у высших животных. Человеческое мышление есть, разумеется, продукт общественного развития, но нам кажется искусственным ставить стену между мышлением человека и психикой высших животных. Качественные различия между тем и другим не должны превращаться в отрицание общносїи человека с животным миром и в данном отношении.
Если это положение спорно, то бесспорным является положение, согласно которому мышление есть прежде всего свойство организма, свойство человека, а не только общественное отношение, как все остальные рассматриваемые нами категории. Человек же как таковой вместе с его мышлением не относится ни к базису, ни к надстройке, так как последние суть определения соотношений между общественными явлениями. Человек же — явление не только социальное, но и биологическое, это — природно-общественный «предмет», а не общественное отношение. Общественные отношения суть различные связи между людьми, люди же — носители общественных отношений, а ие бестелесные «чистые» отношения. Поэтому мы считаем искусственным «дополнить список» внебазисных или вненадстроечных явлений мышлением. В связи с этим нескол- ко слов об основе соотношения мышления и языка.

Мышление есть внутренняя основа языка. Справедливо, что без языка нет мышления, однако еще более справедливо и обратное. Если нет мысли, то этого и выразить словами нельзя. Без мысли нет и языка. Язык есть внешнее выражение мысли. Человеческое мышление возникло на основе труда как мышление понятийное, специально человеческое. Язык непосредственно связан с этой особенностью человеческого мыш- ления, так как каждое слово обладает достоинством понятия^ обобщенным, отвлеченным характером. Это известно.
Язык облекает в материальную оболочку и придает четкую и определенную форму мысли. (...) Из этого следует, что соотношения мышления и языка проистекают не прямо и не только из закономерностей развития производства, а гораздо шире — из закономерностей отражения мира вообще. Во взаимоотношениях языка и мышления мы наблюдаем совершенно специфические закономерности, которые выходят за границы отражения общественных явлений. Ни язык, ни мышление не могут быть названы формами общественного сознания, их значение — более широкое. Основа соотношения и субординации мышления и языка — законы отражения действительности в голове человека.
Здесь мы добрались до одной общей черты всех общественных явлений, не относящихся ни к базису, ни к надстройке: закономерности их возникновения и развития не являются чисто общественными, их детерминация (...) более сложная. Производство в своем возникновении и развитии, как было сказано, определяется, с одной стороны, свойствами предметов природы, употребляемыми человеком, с другой — естественными свойствами и потребностями самого человека как организма, и, наконец, общественными условиями, характером производственных отношений в первую очередь. Язык в своем возникновении и развитии зависит не только от социальных условий, но и от физического устройства человека, от его анатомии, от развития нейродинамического аппарата, от характера всех природно-общественных явлений, которые он отражает. Данные явления, таким образом, детерминированы совокупным действием законов природы и законов общественного развития. Явления же базиса и надстройки оказываются чисто общественными, полностью зависящими от действия законов общества, детерминируемыми в своем существе только ими.
В связи с этим возникает важный вопрос о том, имеют ли надстроечные явления свои собственные закономерности или они сводятся к закономерностям базиса? Известно положение основоположников марксизма о том, что идеи не имеют своей истории. Это положение было направлено против идеалистического представления о независимости духовной жизни общества от материальной. В нем в заостренной и несколько афористической форме была подчеркнута зависимость идей от материального бытия, от классовых интересов и т. п., т. е. надстройки от базиса. Однако, как нам кажется, и к данному положению не следует подходить начетнически.
Основные закономерности развития надстройки зависят от базиса. Нет самостоятельных законов надстройки, не зависящих от законов его развития. (...) Но в произведениях клас- сиков марксизма-ленинизма мы одновременно находим ряд положений, утверждающих наличие некоторых особых закономерностей развития надстроечных явлений в пределах действия на них закономерностей экономической жизни. (...) Марксистское понимание соотношения общего и отдельного помогает нам разобраться и в этом вопросе. Общество в целом и каждая общественная формация — цельный организм. Законы, на основе которых живет и развивается организм в его прямом — биологическом, и переносном — общественном смыслах, доминируют над действием законов отдельных «частей», «органов» этого организма. Эти законы могут действовать лишь в пределах, полагаемых общими законами. Такова общая субординация законов всего существующего, в том числе и законов базиса и надстроек.
Политическая история, история культуры, история наук, история философии и т. д. имеют право на свое существование и изучение, несмотря на то, что все исторические процессы в надстроечных явлениях происходили в границах, полагаемых потребностями и требованиями материальной жизни общества, выраженных в развитии базиса. (...)
На этом мы заканчиваем наш обзор соотношения категорий исторического материализма. Было бы нелепо думать, что подобная работа могла бы не только сколько-нибудь исчерпать, но и сколько-нибудь разрешить основные проблемы этого огромного вопроса. Задача данного обзора была гораздо более скромной: показать по возможности конкретно и на последовательно изложенном материале, что уяснение богатого смысла и значения категорий исторического материализма (как и вообще всех философских и научных понятий) требует выяснения соотношения этих понятий, категорий. Что собой представляет человек и какова его ценность, мы узнаем из его взаимоотношений с людьми, из его работы и жизни. Чем более многогранна эта жизнь и эти взаимоотношения, тем лучше «раскрывается» человек. То же и с категориями. Чем более выясняется круг связей одной категории с остальными, тем яснее выступают ее смысл и роль в науке. Чем шире круг данных связей, тем точнее становятся этот смысл и эта роль. (...)

 
<< | >>
Источник: Тугаринов В. П.. Избранные философские труды. — Л.: Издательство Ленинградского университета.1988.—344 с.. 1988

Еще по теме БАЗИС И НАДСТРОЙКА:

  1. 2.4. Гражданское общество: сущность и важнейшие структурныеэлементы
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ
  3. 3. МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  4. 1. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО(Н.И. Матузов)
  5. 1.2. Исторический материализм (марксистская парадигма)
  6. ПРОБЛЕМЫ СТРУКТУРЫ, СУБОРДИНАЦИИ И СИСТЕМЫ КАТЕГОРИЙ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
  7. БАЗИС И НАДСТРОЙКА
  8. § 2. Базис и надстройка. Исторические типы общества
  9. ЗДДАЧИ ДЛЯ КОМПЬЮТЕРНОГО КОНТРОЛЯ
  10. Базис и надстройка в бронзовом веке