Постулаты  

таю это необходимым условием для обретения убежден&ности в метафизических истинах.

В о-в т о р ы х, я прошу их, чтобы они рассмотрели свой собственный ум и все его атрибуты, и тогда они обнаружат, что не могут сомневаться в этих вещах, даже если все, что они когда-либо восприняли с помощью своих чувств, покажется им заблуждением; и пусть они прекратят это свое наблюдение не раньше, чем привыкнут ясно воспринимать свой ум и верить, что он более досту&пен познанию, нежели все телесные вещи, вместе взятые.

В-т р е т ь и х, пусть они прилежно взвесят само собой разумеющиеся положения, кои они обнаружат в своем уме,— такие, как: Одна и та же вещь не может одновре&менно быть и не быть; Небытие не может быть действу&ющей причиной какой-либо вещи и т. п. Так они будут упражнять проницательность разума, вложенного в них природой, но обычно сильно искаженного и затуманен&ного воздействием чувств, и очистят его, освободив от последних. На этом пути они легко заметят истинность последующих аксиом.

В-ч етвертых, пусть исследуют идеи тех сущностей, в коих содержится множество атрибутов: таковы сущность треугольника, квадрата или другой фигуры, а также сущ&ности ума, тела и преимущественно перед всем этим — сущность Бога, или наисовершеннейшего бытия. Пусть обратят внимание на то, что все, воспринимаемое нами как содержание этих вещей, поистине может быть им приписано. К примеру, поскольку природе треугольника присуще равенство его трех углов двум прямым, а при&роде тела, или протяженной вещи,— делимость (ведь мы не постигаем протяженной вещи настолько малой, чтобы мы не могли, хотя бы мысленно, продолжить ее дробле&ние), можно поистине сказать, что у всякого треугольника три его угла равны двум прямым и что всякое тело делимо.

В-п я т ы х, я прошу, чтобы они как можно дольше за&держались мыслью на созерцании сущности самого со&вершенного бытия; среди прочего пусть они примут в со&ображение, что в идеях всех иных сущностей существо&вание потенциально, в идее же Бога оно содержится не только вероятным образом, но абсолютно необходимым. Из одного этого они — без всякой суеты — познают, что Бог существует; и эта истина для них будет само собой разумеющейся, как и та, что двойка — это четное число, а тройка — нечетное, и т. д. Некоторые вещи для одних людей разумеются сами собой, тогда как другие люди

приходят к их пониманию лишь после многочисленных словопрений.

В-шесты х, пусть, тщательно взвесив все примеры ясного и отчетливого восприятия, а также примеры смут&ного и туманного, приведенные в моих «Размышлениях», они привыкнут отличать то, что ясно познается, от вещей темных; такую привычку легче обрести с помощью при&меров, нежели с помощью правил; мне кажется, что я до&статочно разъяснил все такого рода примеры или, по крайней мере, так или иначе их затронул.

Наконец, в-с едьмых, я прошу, чтобы, обратив вни&мание на то, что в вещах, ясно воспринимаемых, нельзя заметить никакой лжи и, наоборот, в вещах, восприни&маемых лишь туманно,— никакой истины (разве толь&ко случайно), они рассудили, насколько неразумно под&вергать сомнению вещи, ясно и отчетливо познаваемые чистым разумом, единственно лишь по причине предрас&судков, исходящих от чувств, или же наличия чего-либо непонятного в гипотезах. Поступая так, они с легкостью примут последующие аксиомы за несомненные истины. Правда, несомненно и то, что большинство этих аксиом могут получить лучшее объяснение и могли бы быть даны скорее как теоремы, а не аксиомы, если бы я стремился к большей точности.