<<
>>

Упражнение VI О том, что в сочинениях Аристотеля содержится чрезвычайно много лишнего 1. «Категории» Аристотеля изобилуют тавтологиями и отклонениями от предмета  

Прежде всего, вся книга «Категорий» представляет&ся совершенно излишней и не имеющей ничего об&щего с диалектикой. Ибо поскольку диалектика имеет две части — нахождение и суждение (как учит Ци&церон в своей «Топике», основываясь на Аристотеле), тох по-видимому, тот, кто для доказательства второй части вопроса п сумел найти аргументацию, и построил ее на основании зрелого суждения, вполне достиг цели диалектики.
И раз, говорю я, дело обстоит так, то са&ма книга «Категорий» не имеет отношения ни к на&хождению, ни к суждению. Ведь если бы был предло&жен, например, такой вопрос: приносил ли Аристотель жертвоприношения в честь своей наложницы?, то ка&ким образом можно было бы извлечь какой-нибудь ар&гумент из субстанции, количества, качества и т. д. или изложить его на основании этих [категорий]? И не берись утверждать, что категории — это классы всех вещей пли терминов, из которых составляются пред&ложения и силлогизмы, при условии правильного рас&пределения этих терминов на высшие и низшие. Ведь, с одной стороны, не все можно распределить по кате&гориям — а если какие-то вещи ими и охватываются, то тем более смешиваются, как уже было указано выше,— с другой же стороны, знать расположение и порядок вещей — дело не диалектика, а натурфилософа или представителя другой какой-либо области знания. По&думай только, так ли уж ясна та классификация, кото&рую дают -категория времени или даже категории по&ложения и состояния, и так ли велико разнообразие вещей, которыми эта классификация у Аристотеля представлена? Но чтобы не задерживаться на этом дол&го, я спрашиваю: разве не излишне было переносить в диалектику определение таких имен, как «двусмыс&ленное», «однозначное», «нарицательное»? Ведь это, не&сомненно, грамматические [понятия], которые должпы быть в введении грамматики. Если же ты скажешь, что эти [понятия] должны были быть определены, так как диалектик не должен ими пренебрегать, то по&чему не должны были быть определены такие [поня&тия], как «конкретное», «абстрактное», «абсолютное», «аналогичное» и другие, которые даже в настоящее время определяются диалектиками? Почему же не оп&ределяются сотни других [понятий], которые обязан знать диалектик, чтобы уметь правильно выражаться? Я не останавливаюсь на том, насколько смешно это предварительное деление категорий: Считается, что некоторые вещи говорятся о субъекте, хотя они в

\гг

Нем не содержатся, другие же вещи содержатся в субъ&екте, но не говорятся о нем, третьи — и то, и дру&гое, а иные и не содержатся в субъекте и не говорят&ся о нем. Странное дело! Как могут нравиться такие нелепости? Получается, что говорить что-то о субъек&те—значит делать это что-то предикатом, существен&ным в отношении к низшему субъекту; содержаться в субъекте — значит содержаться в другом [субъекте] в качестве акциденции; а ведь из-за этих и других подобных измышлений, о которых и вспоминать стыд&но, о субъекте не говорится то, что действительно ему присуще! Разве не уместно при этом спросить, к ка&кому из этих пунктов аристотелики отнесли бы поло&жение, данное в главе о субстанции, согласно которо&му индивидуум содержится в виде? Ведь индивидуум в отношении к виду — это но высшее понятие и не ак&циденция.

Но оставим это и займемся вот чем: когда Аристотель, трактуя вопрос о количестве, говорит, что оно бывает непрерывное и дискретное, а затем уста&навливает другой принцип деления и говорит, что один вид количества состоит из частей, имеющих положе&ние, другой же — из частей, его не имеющих, то разве он не повторяет при этом совершенно одно и то же? Полюбуйся, далее, как великолепно он определяет ка&чество: Это то, в соответствии с чем о чем-либо гово&рится, каково оно. Как будто в самом деле «каково оно» может говориться не только о том, что имеет ка&чество и, таким образом, понятие «каково» не предпо&лагает понятия качества? Определения, годные только для того, чтобы создавать порочный круг! А уж как много говорит он пустого, когда трактует вопрос о про&тивоположностях! Быть лишенным не означает лише&ния; находиться в каком-нибудь состоянии не означа&ет состояние; лишенность и обладание — вещи проти&воположные, как лишение и обладание; лишение и об&ладание не соотносятся и т. д. Раз ему так нравится лишение, то надо ли удивляться тому, что он сделал его первопричиной всех природных вещей? Я не оста&навливаюсь на том, что с состоянием дело обстоит так, что оно выступает то как вид качества, то как вид про&тивоположного, то как высший род категории, то как род постпредикамента; но я не говорю также и о їом, насколько кстати он среди других модусов упоминает под конец о модусах, или видах, движения. Я надеюсь, что даже аристотелики признают, что об зтого рода ви&дах лучше было бы говорить в «Физике».
<< | >>
Источник: Пьер ГАССЕНДИ. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ. Том 2. «Мысль» Москва - 1968. 1968

Еще по теме Упражнение VI О том, что в сочинениях Аристотеля содержится чрезвычайно много лишнего 1. «Категории» Аристотеля изобилуют тавтологиями и отклонениями от предмета  :

  1. Упражнение VI О том, что в сочинениях Аристотеля содержится чрезвычайно много лишнего 1. «Категории» Аристотеля изобилуют тавтологиями и отклонениями от предмета  
  2. Математика, естествознание и логика (0:0 От Марк[с]а)