ТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ СРЕДНЕВЕКОВОЙ НАУКИ

- сформированная преимущественно в эпоху патристического богословия (прибл. II—VII вв.) система как имплицитных, так и эксплицитных онтотео- логических, гносеологических и методологических предписаний, обусловившая специфику средневековой scientia в качестве самобытной формы науки.

Проблема, поставленная перед патристикой уже в II в., может быть выражена вопросом Тертуллиана «Что общего у Афин с Иерусалимом?» (De praescriptione, VII), т. е. что общего у рационального знания с христианской верой, которая в глазах самого Тертуллиана имеет парадоксалистский по отношению к античному логосу характер (credo quia absurdum - парафраза на De carne Christi, V). Компромиссное разрешение данной проблемы дает уже Августин: «Верное направление исследования должно начинаться с веры» (De Trinitate, IX, 1,1). Знаменитый тезис «Credo ut intelligam» (Enarrationes in Psalmos, 118), определивший магистральный курс будущих схоластических изысканий, предполагает, что как языческая наука начинается с каких-либо предпосылок, так и христианское уразумение должно опираться на веру, а именно на положения религии. Таким образом, средневековая наука укоренена в христианской теологии, основными принципами которой являются теоцентризм, ревеляционизм, креационизм, провиденциализм и персонализм. Эти же принципы определяют и специфические черты средневековой науки.

Принцип теоцентрической иерархии мироздания обусловливает и теоцентрическую иерархию наук, на вершине которой находится теология, непосредственно имеющая дело с бошпознанием. Все остальные науки так или иначе «прислуживают» богословию, что влечет за собой их специфическую ути-

248

Теологические принципы средневековой науки

литарность. В отличие от аристотелевской иерархии научных ценностей, в которой полезность «пойэтических» и «практических» знаний была непосредственно связана с насущными потребностями человека, в Средневековье «прислуживающие» науки получают дополнительную нагрузку: они полезны на пути познания всемогущества и мудрости Творца, что обусловливает, в свою очередь, приоритет трансцендентно- символического значения исследуемой вещи перед функциональным и феноменальным.

Принцип ревеляционизма говорит о появлении наряду с разумом и чувственным опытом еще одного источника знания, более того, абсолютно истинного - Откровения. «Факты» и «свидетельства» Писания, если даже они расходятся с «естественным» порядком вещей, не менее достоверны, чем первый. Этот незнакомый для Античности источник знания определяет характерное различение природы на действительную и возможную, что позволяет признать как два рода чувственного опыта, так и два рода истины - «естественной» и «сверхъестественной» (revelatum). Принцип «двойственной истины», при котором доводы и положения «естественного разума» признавались только вероятными, сыграл решающую роль в становлении средневекового, а затем и новоевропейского пробабилизма и конструктивизма, в котором конструируемые ученым «гипотетические миры» теоретически равноправны действительному миру, поскольку последний, как и способ его творения, является лишь реализованным вариантом из бесконечного, в силу Божественного всемогущества, арсенала возможных. Совершенно чуждый греческой науке тезис о том, что для Бога нет ничего невозможного (за исключением разве что запрета принципа противоречия), становится действенным аргументом в защиту тех положений средневекового «естествознания» - возможности пустоты и бесконечного прямолинейного движения, которые подрывают самые основы аристотелевского космоса. Та же ссылка на Божественное всемогущество будет присутствовать и в новоевропейской науке, в частности в космогоническом и космологическом гипотетизме Декарта.

Принцип креационизма вносит существенные изменения в структуру античной оппозиции естественного и искусственного, обусловливающей противостояние между физикой как «наукой» (сршікт) ешсптщг)) и механикой как только лишь «искусством» (jLirixaviKfi T?xvr|). Христианский догмат о Божественном творении мира из ничего отчасти разрушает традиционный бинаризм «фШ1? - T?XVX)» посредством привлечения идеи супернатурального бытия.

Принципы провиденциализма и персонализма лежат в основе христианского понимания сущности человека как Божиего «образа и подобия». Провиденциалистский тезис о перманентном правлении миром и его сохранении посредством всемогущей воли Творца вместо традиционных теоретико- познавательных проблем, связанных с оппозицией разума и чувства, выводит на первый план волюнтаристскую проблематику. Раз-

вернувшаяся в XIII в. полемика между сторонниками аристотелевского «созерцательного» (Gecopua, contemplatio) подхода к объекту научного познания, преимущественно доминиканцами (среди них Фома Аквинский), и приверженцами «волевого» подхода, в основном из числа францисканцев (Петр Оливи), подготавливает условия для становления активизма новоевропейской науки с ее агрессивной идеологией «знания-власти» - «переделать природу, как железо на наковальне» (Ф. Бэкон).

Принцип персонализма, в основе которого находится идея «внутреннего человека», свидетельствует о принципиально новом понимании роли субъективности в научно- познавательной деятельности. Если в Античности субъективизм связывался с эпистемологическим скептицизмом и релятивизмом, то в христианской мысли, напротив, «внутренний человек» предстает в качестве критерия достоверности знания, поскольку, согласно Августину, выражающие существо «внутреннего человека» «начатки духа» пребывают вне времени, в небесном Иерусалиме, и наполнены Божественным Словом. Принцип персонализма, таким образом, создает предпосылки для формирования в науке нового типа субъекта познания, непосредственно ответственного перед Богом - в будущем ego cogito, выдвигающего в качестве идеала достоверности «моральную достоверность» (certitudo moralis), которая, противостоя объективизму античного идеала ?татп|иг|, лежит в основании вышеуказанной вероятностной концепции естественно-научного знания. В контексте персонализма особо следует выделить реве- ляционистскую истину воплощения, сыгравшую существенную роль в преодолении разрыва между умопостигаемой и чувственно- практической областями знания.

А. С. Горинский