<<
>>

Принцип верховенства права и правовые стандарты осуществления правосудия: проблемы их реализации в России


В.М. Жуйков, заместитель Председателя Верховного Суда РФ в отставке, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской
Федерации, главный эксперт Центра правовых и экономических исследований
«Верховенство права», «правовое государство», «правовые стандарты (выделено мной.
— В.Ж.) — эти понятия (с обязательным акцентом на «право») имеют большую историю, однако у нас до недавнего времени они были известны лишь узким специалистам.
О построении правового государства в СССР было впервые официально заявлено в конце 1980-х годов. Очень значимыми для того времени шагами в создании правовых основ такого государства были:
  • принятие Верховным Советом СССР 6 марта 1990 года и введение в действие с 1 июля 1990 года «Закона о собственности в СССР»;
  • принятие Съездом народных депутатов СССР 5 сентября 1991 года и введение в действие с 17 сентября 1991 года Декларации прав и свобод человека (в качестве акта, имеющего обязательную силу для всех государственных органов, должностных лиц, граждан и организаций).

Названная Декларация впервые предоставила каждому человеку не подлежащее никаким ограничениям право на судебную защиту прав, свобод и законных интересов, в том числе и в случаях их нарушения государством (его органами, должностными лицами и др.). Соответственно, с введением в действие Декларации кардинальным образом повысилась роль суда.
Закон о собственности также впервые в СССР, по сути, признал частную собственность, установил, что всем собственникам обеспечиваются равные условия защиты права собственности (позднее этот принцип был воспринят в ст. 8 Конституции РФ, предусматривающей, что все формы собственности — частная, го-

сударственная, муниципальная и иные — защищаются равным образом) и предоставил им (более, чем за год до принятия названной Декларации) право оспаривать в суде акты государственных органов, нарушающие право собственности (ст.ст. 3, 31, 34).
После распада СССР и провозглашения России в качестве суверенного государства интерес к указанным понятиям и потребность в их исследовании — в юридическом плане — связаны с двумя событиями, имеющими как для самой Российской Федерации в целом, так и для ее граждан (а также и для находящихся на ее территории иностранных граждан и лиц без гражданства), огромное правовое значение:
  1. принятие 12 декабря 1993 года новой Конституции РФ (вступила в силу 25 декабря 1993 года), в которой Россия впервые была провозглашена правовым социальным государством. Также впервые для нашей Конституции было установлено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы и имеют приоритет над федеральными законами; а также закреплено право каждого человека обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ст. ст. 1,7, 15, 46);
  2. вступление Российской Федерации в Совет Европы и ратификация Конвенции о защите прав человека и основных свобод (стала для России обязательной с 5 мая 1998 года), что означало признание положений названной Конвенции действующими на территории Российской Федерации и имеющими большую юридическую силу, чем федеральные законы, а также признание юрисдикции Европейского Суда по правам человека (который в своей деятельности последовательно «исповедует» принцип верховенства права), осуществляющего свои полномочия на основе Конвенции, имеющего право давать ее толкования и являющегося для граждан России межгосударственным органом по защите их прав и свобод, указанным в ст. 46 Конституции РФ (в связи с этим Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 постановления от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснил, что судам при вынесении решения следует учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле).

Таким образом, понятия «правовое государство» и «верховенство права» (они теснейшим образом связаны друг с другом) легально заняли место не только в теории, как это было раньше, но и в правовой системе России. Между тем эти понятия и вытекающие из них правовые стандарты осуществления правосудия, а также правила поведения судей (если судьи призваны осуществлять именно правосудие, а не творить произвол) вызывают много вопросов.
Начну с главного, как представляется, вопроса: «правовое государство», «верховенство» права — это красивые слова, мечты многих поколений оторванных от жизни теоретиков, не имеющие никаких реальных перспектив либо — основы, на которых должны создаваться конституционный строй государства и его правовая система, определяться статус личности в государстве (права и свободы человека и гражданина), а также осуществляться деятельность всех ветвей государственной власти? Короче говоря: эти понятия остаются в мечтах, в теории или должны воплощаться в реальность?
На эту тему имеется немало серьезных научных исследований. Например, Концепция правового государства («в аспекте иллюзий и реальностей») с изучением опыта зарубежных государств, провозгласивших себя правовыми (ФРГ и др.), обстоятельно (с приоритетом на иллюзии) рассмотрена в коллективной монографии «Российское государство и правовая система: современное развитие, проблемы и перспективы»[499].
Считаю, что, отвечая на указанный вопрос, надо исходить из следующего. Признаки правового государства очень многообразны. В качестве самых важных, определяющих все остальные, следовало бы выделить три:
  1. приоритет прав и интересов личности над правами и интересами государства (естественно, в разумном балансе);
  2. связанность государства правом;
  3. приоритет права над законом.

Первый признак достаточно четко выражен в Конституции РФ, в положениях о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства (ст. 2), что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией (ч. 1 ст. 17), что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18).
Содержание этих конституционных положений, безусловно, свидетельствует о том, что Конституция РФ отдает человеку, его правам и свободам приоритет перед государством, обязывает государство служить интересам человека (отсюда — одна из важнейших проблем современности: поиск оптимального баланса частных и публичных интересов).
Что касается двух других признаков правового государства, основанных на разграничении закона и права, то они так прямо, как первый, в Конституции РФ не обозначены. Однако это вовсе не означает, что Конституция РФ не признает необходимости разграничивать закон и право. Это признание логически вытекает из положений ее статей 2, 15, 18, 55. Ясно, что не любой закон может быть признан правовым, то есть отвечающим интересам людей. Законы могут и противоречить им, быть крайне жестокими, несправедливыми, неоправданно ограничивать, а то и отменять права и свободы человека и гражданина. В государстве, провозгласившим себя правовым, такие законы не должны издаваться. Запрет на издание законов, отменяющих, умаляющих права и свободы человека и гражданина или неоправданно их ограничивающих, установлен в Конституции РФ (ч.ч. 2 и 3 ст. 55).
Таким образом, толкование приведенных положений Конституции РФ позволяет сделать вывод о том, что она обязывает законодателя издавать, а суды — применять только правовые законы. Правовым законом может признаваться только такой закон, который отвечает целям и задачам, определенным Конституцией РФ. Правовой закон — это закон, возведенный в степень нравственности, разумности и справедливости. Законы (равно как и другие нормативные акты), не отвечающие целям и задачам Конституции РФ, не могут признаваться источниками права.
Конечно, указание в Конституции РФ на то, что Россия — правовое государство, скорее — цель, к которой надо стремиться («декларация о намерениях»), чем констатация факта. Правовое государство не может быть создано одним лишь голосованием по поводу принятия Конституции РФ, поскольку для этого недостаточно самых хороших и справедливых законов, а необходимо обеспечить соответствующий уровень правопорядка, жизни людей и реальное соблюдение их прав и свобод. Однако это обстоятельство вовсе не лишает указанное положение практического значения и необходимости основывать на нем, соизмерять с ним законодательные и правоприменительные акты.
Конституционное положение «Россия — правовое государство» при всей его декларативности не только может, но и должно реально действовать, как должны действовать и применяться все другие положения Конституции РФ. Его практическое значение должно проявляться в том, чтобы:
  1. деятельность всех органов государственной власти и их должностных лиц была подчинена праву;
  2. принимаемые в Российской Федерации законы, указы и другие нормативные акты не противоречили праву;
  3. правоприменительная практика судов обеспечивала защиту нарушенных прав, пресечение неправомерных действий и решений государственных органов и должностных лиц, юридических и физических лиц, а также исключала возможность применения противоречащих праву законов, указов и других нормативных актов.

Принципы и критерии, на основе которых суды в необходимых случаях могут и должны разграничивать право и закон, обеспечивать действие права и его верховенство над законом, создавать правовую основу для разрешения тех или иных дел, содержатся в ст. ст. 1, 2, 7, 17, 18, 55 и некоторых других статьях Конституции РФ, а также — в общепризнанных принципах и нормах международного права.
Таким образом, указание в Конституции РФ на то, что Россия — правовое государство, не следует рассматривать только как цель; оно, во-первых, определяет границы поля, на котором могут действовать органы государственной власти, их должностные лица и которые они не вправе переходить, это — границы правового поля, во-вторых, создает критерии, по которым должна оцениваться деятельность органов государственной власти, качество и содержание законов, правоприменительная практика (особенно судебная).
На формирование такой практики в судах общей юрисдикции Российской Федерации были направлены разъяснения Пленума Верховного Суда РФ (они, как известно, даются на основании ст. 126 Конституции РФ), содержащиеся в постановлениях «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (от 31 октября 1995 г. № 8) и «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (от 19 октября 2003 г. № 5).
Важнейшее из этих разъяснений содержится в п. 2 постановления от 31 октября 1995 г. № 8. Согласно высказанной в нем правовой позиции Верховного Суда РФ, суд общей юрисдикции при разрешении дела, придя к выводу о том, что федеральный закон (принятый как до, так и после вступления в силу Конституции) находится в противоречии с положениями Конституции, применяет непосредственно Конституцию как имеющую на территории Российской Федерации высшую юридическую силу и прямое действие, то есть отказывает в применении в конкретном деле данного федерального закона, обеспечивая таким способом защиту прав человека от законодательной власти, которая, приняв такой закон, нарушила его конституционные права.
Таким же образом, согласно указанным постановлениям Пленума Верховного Суда РФ, суды общей юрисдикции должны разрешать коллизии между федеральными законами (естественно, и подзаконными актами), с одной стороны, и общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации — с другой.
В судебной практике имеется немало примеров разрешения судами дел на основе прямого применения положений Конституции РФ, общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации, то есть положительного подхода судов к реализации принципа верховенства права при осуществлении правосудия[500].
Таким образом, берусь утверждать, что в Российской Федерации на конституционном уровне созданы юридические основы для деятельности судов на основе принципа верховенства права. Согласно ч. 1 ст. 120 Конституции РФ суды независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Это положение, с учетом изложенного выше, требует уточнения: судьи подчиняются не любому федеральному закону, а только тому, который не противоречит Конституции РФ, общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации. Суд не может слепо, бездумно и бездушно применять любой закон; его важнейшая задача, вытекающая из Конституции РФ (ст.ст. 1, 2, 7, 10, 11, 15, 17, 18, 46, 55 и др.), защитить человека от произвола, от ошибок, глупостей, злонамерений законодателя (не говоря уже о защите от других властей).
В связи с этим требуется серьезная корректировка в понимании принципа законности в судопроизводстве (ст. 6 АПК, ст. 195 ГПК, ст. 7 УПК, ст. 1.6 КоАП РФ). «Законность» бывает очень разная.
Одновременно с приведенным выше оптимистическим выводом должен, основываясь на реалиях нашего времени, признать, что с реализацией принципа верховенства права проблем у нас очень много. Как показывает жизнь, одних только самых совершенных юридических основ (даже на конституционном уровне) явно недостаточно для того, чтобы суды действительно стали носителями судебной власти, способными осуществлять подлинное правосудие, а не оставались второстепенными государственными органами, какими они были в прежние времена; чтобы судьи стали подлинно независимыми и подчиненными только Конституции РФ и законам (при указанном выше условии), то есть чтобы суды и судьи повсеместно и реально могли основывать свою деятельность на принципе верховенства права.
Основные проблемы с реализацией принципа верховенства права проявляются в двух сферах: которые для подавляющего большинства граждан невозможно выплатить. Но ведь совершенно очевидно, что любое наказание, даже самое строгое, должно быть разумным (в соотношении с содеянным) и исполнимым. У нас же получилось, что отбыть самое строгое уголовное наказание (пожизненное заключение) — возможно, а самое мягкое (штраф) — нет.
Другой пример. УК РФ предусматривал уголовную ответственность за клевету (ст. 129). Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ она была исключена из УК в связи с декриминализацией и переводом этого деяния в разряд административных правонарушений. Однако, спустя всего лишь несколько месяцев, Федеральным законом от 28 июля 2012 г. № 141-ФЗ — она была восстановлена в УК (в новой статье 128.1) без каких-либо объективных причин. Как показывала практика, ст. 129 УК РФ применялась (естественно, до исключения из УК) в последние годы довольно часто, в том числе и к журналистам за публикации своих материалов (это становится вполне возможным и после ее восстановления в УК).
Такое явление вызывает по меньшей мере недоумение. Уголовная ответственность за клевету была установлена и в СССР — в ст. 130 УК РСФСР 1960 г., которая считалась мертворожденной (практически не применялась) по следующей причине. Диспозиции ст. 130 УК РСФСР и ст. 129 (128.1) УК РФ по сути одинаковы: клеветой признается распространение заведомо (выделено мной. — В.Ж.) ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или его репутацию. Следовательно, лицо, распространившее сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию другого лица, может нести уголовную ответственность за клевету только в том случае, если будет доказано, что оно знало или сознательно допускало, что распространяемые им сведения являются ложными. Доказать же это практически невозможно, как и опровергнуть утверждение обвиняемого в том, что он был убежден в достоверности указанных сведений либо добросовестно заблуждался в этом.
В таких случаях была и остается только гражданская ответственность: ранее — ст. 7 ГК РСФСР, в настоящее время — ст. 152 ГК РФ (опровержение сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, возмещение убытков и морального вреда, причиненных их распространением). Таким образом, «возвращение» ст. 129 в УК РФ — если строго соблюдать ее диспозицию — просто бессмысленно, однако какую-то цель (какую?) преследовало.
Многие законы содержат очень неопределенные формулировки, что порождает большие сложности в их толковании и применении, а также создает почву для злоупотреблений. Особенно опасно это — с учетом значимости последствий применения таких законов в отношении граждан — в уголовном законодательстве. Так, например, в УК РФ установлена уголовная ответственность за «экстремистскую деятельность», за преступления «экстремистской направленности»: публичные призывы к осуществлению такой деятельности (ст. 280), организацию «экстремистского сообщества» (ст. 282[501]). Из-за крайней неопределенности указанных понятий к уголовной ответственности за экстремизм можно — при желании — привлечь любого, кто критикует власть, общественные и религиозные организации, определенные социальные группы людей и т.д.
Перечень проблем в законодательной сфере и примеров крайне неудачного законодательного регулирования можно долго продолжать, однако, учитывая объем данного исследования, необходимо перейти к проблемам другого рода.
Представляется, что еще больше проблем с реализацией принципа верховенства права имеется в сфере правоприменения. Именно в этой сфере выявляются и недостатки в деятельности законодателя, и недостатки в деятельности правоприменителей. Среди них можно выделить два вида:
  1. ошибки в толковании и применении законодательства, вызванные его недостатками (в определенной мере это положение является естественным и присуще любому государству, поскольку создать идеальные законы, не вызывающие никаких вопросов, невозможно);
  2. злоупотребления со стороны правоприменителей (использование законодательства в противоречии с его назначением, в личных интересах или в интересах других лиц).

Последнее, естественно, представляет особую опасность.
В принципе, правоприменитель (особенно суд, поскольку он является носителем государственной власти) может как «угробить» самый совершенный закон, так и не допустить или хотя бы минимизировать негативные последствия самого несовершенного закона.
Остановимся на указанных проблемах в сфере правоприменительной деятельности судов (судебной практики). Главное в деятельности судов, как отмечалось выше, — осуществление правосудия, в ходе которого каждому заинтересованному лицу должно быть обеспечено право на судебную защиту (на доступ к правосудию). Это право обеспечивается комплексом законодательных, правоприменительных, экономических, организационных, кадровых и других мер в основном в трех сферах:
  1. в сфере, относящейся к самому суду и судьям (их статусу, роли в обществе и государстве, полномочиям, устройству судебной системы, гарантиям независимого и эффективного функционирования);
  2. в сфере осуществления правосудия, то есть деятельности суда по рассмотрению находящихся в его производстве дел (установление надлежащей процедуры рассмотрения дел, обеспечивающей доступность суда для всех заинтересованных лиц, возможность равноправного участия сторон в состязательном процессе, вынесение законных и обоснованных решений, их обжалование и исполнение);
  3. в сфере обеспечения каждому нуждающемуся в этом лицу получения квалифицированной юридической помощи при ведении дела в суде.

Из указанных проблем наиболее близкими к теме данного исследования являются:
власть ощущает себя вечной, она не заинтересована в независимом суде) и др.1
Итак: суд и судьи. С положением суда в Российской Федерации (с юридической стороны) все обстоит хорошо, просто и ясно: он провозглашен в качестве органа, осуществляющего судебную власть и действующего самостоятельно в системе разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст.ст. 10 и 11 Конституции РФ). Что может быть лучше? Конституционные основы осуществления судебной власти определены в главе 7 Конституции РФ («Судебная власть»), что тоже великолепно. Эти положения Конституции РФ создают прочный фундамент для эффективной деятельности судов и реализации ими принципа верховенства права, в связи с чем ни в каких изменениях не нуждаются.
Более важным является положение судей, поскольку именно оно определяет характер деятельности судов (какие судьи — такие и суды!). Юридическое положение судей, на первый взгляд, также представляется высоким (с позиций юридических гарантий их независимости, включающих в себя и их неприкосновенность — особый порядок привлечения к уголовной, административной и дисциплинарной ответственности), однако в нем наблюдается очень тревожная тенденция — снижение уровня этих гарантий, что свидетельствует о незаинтересованности государства в независимости судей. Фактическое же положение судей (именно оно определяет характер судебной деятельности) разительно (в худшую сторону) отличается от юридического, что и является главным препятствием реализации принципа верховенства права при осуществлении правосудия.
Здесь необходимо остановиться на выработанных мировым сообществом правовых основах осуществления правосудия и принципах поведения судей, которые должны учитываться в России, если она стремится стать правовым государством и признает принцип верховенства права.
Основами осуществления правосудия при разбирательстве судами гражданских, уголовных и иных дел являются:
  • справедливость разбирательства;
  • публичность (гласность) разбирательства;
  • беспристрастность, независимость, компетентность и законность создания суда, осуществляющего разбирательство;

— разумные сроки разбирательства (ст. 14 Международного пакта ООН о гражданских и политических правах, ратифицированного СССР, ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией).
Относительно судей выработаны так называемые «Бангалорские принципы поведения судей», утвержденные 25—26 ноября 2002 года Комиссией ООН по правам человека[502]. Эти принципы разработаны на основе Всеобщей декларации прав человека и Международного пакта о гражданских и политических правах в качестве этических стандартов поведения судей; руководства для судей; норм, которые судебная власть может применять для регулирования поведения судей. В Преамбуле документа отмечается, что компетентная, независимая и беспристрастная судебная власть необходима для «поддержания судами верховенства конституции и правления права». В нем определены шесть принципов («ценностей»), которыми должны руководствоваться судьи:
  1. независимость;
  2. беспристрастность;
  3. честность;
  4. соответствие;
  5. равенство;
  6. компетентность и добросовестность.

Наибольшее значение для темы данного исследования имеет первая ценность — независимость судей, поэтому остановимся только на ней. Ее содержание состоит в следующем.
  1. Судья — в общем плане — должен осуществлять судейскую функцию независимо, на основе собственной оценки фактов и в соответствии со своей совестью, без каких-либо ограничений, ненадлежащего влияния, воздействия, давления, угроз либо вмешательства, прямого или косвенного, от кого бы и по каким причинам они ни исходили.
  2. Судья — более конкретно — должен быть независим от:
  1. общества в целом (это очень важно, поскольку, как известно, «общество» нередко требует казни невиновных людей);
  2. отдельных сторон, участвующих в деле, которое находится на его рассмотрении;
  3. влияния со стороны исполнительной и законодательной ветвей власти;
  4. других судей.

По поводу первой составляющей этого принципа уместно вспомнить высказывание одного из видных деятелей английской правовой системы, лорда Деннинга, относительно ответственности судей (она связана с их независимостью): «Ни один судья не должен перелистывать страницы своих книг дрожащими пальцами, спрашивая себя: “Если я поступлю таким вот образом, то буду ли я нести ответственность за убытки?” До тех пор, пока он выполняет свою работу искренне уверенный, что она находится в пределах его юрисдикции, он не отвечает по иску. Он может ошибаться в отношении фактов. Он может недостаточно знать закон. То, что он делает, может быть вне его юрисдикции, фактически или по праву, но до тех пор, пока он честно верит в то, что он действует в пределах своей юрисдикции, он не должен нести ответственности... Ничто не может заставить его нести ответственность, если только не будет доказано, что он действовал незаконно, заранее зная, что не имеет полномочий»[503].
Это высказывание имеет очень важное значение и в полной мере согласуется с Бангалорскими принципами поведения судей, поскольку страх очень сильно мешает судьям осуществлять правосудие (как и дрожащие от страха пальцы хирурга мешают ему делать операцию). Вместе с этим необходимо иметь в виду, что независимость судей не может вести к судебному произволу.
Независимость судей является не самоцелью, а одной из важнейших гарантий эффективности правосудия. Она должна служить не столько судьям (судам), сколько обществу, когда речь идет о правосудии в целом, и участникам судебного разбирательства, когда речь о конкретном деле; она должна создавать условия для объективного рассмотрения судом каждого дела, а не для произвола суда, действующего по принципу абсолютной независимости — «что хочу, то и ворочу».
Поэтому независимость судей (судов) не может быть абсолютной и пониматься в отрыве от другого конституционного положения — подчинения судей Конституции РФ и федеральному закону (с соблюдением приведенного выше условия относительно закона), которое не только не препятствует, но во многом способствует реализации в судебной практике принципа верховенства права. Не случайно положения о независимости судей и подчинении их Конституции РФ сформулированы в одном предложении (ч. 1 ст. 120) и требуют их восприятия в неразрывной связи.
В определенной мере судьи — самые зависимые от права люди: они не могут, руководствуясь личными воззрениями, симпатиями или антипатиями, игнорировать подлежащие применению в рассматриваемом ими деле положения Конституции РФ, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации и принимать, сознавая это, противоречащие им решения. Если же судья не согласен с этими положениями, имеющими высшую юридическую силу, он вправе использовать одну из гарантий своей независимости, установленной ст. 9 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», — уйти в отставку. В результате обеспечиваются и право судьи на его убеждения, и конституционные права других лиц, которые могли бы пострадать от таких убеждений судьи.
Имел место случай, когда уже в период запрета применения в России смертной казни областной суд — в угоду общественному мнению, требовавшему «растерзать убийцу», и, очевидно, собственным убеждениям судьи, в противоречие с Конституцией РФ назначил такое наказание одному из подсудимых (оно, естественно, было изменено Верховным Судом РФ). В такой ситуации судья, если он считал для себя необязательным соблюдение Конституции РФ, должен был, «не подчиняясь» ей и сохраняя свою «независимость» от нее, подать в отставку.
Возвращаясь к Бангалорским принципам поведения судей и приведенному выше высказыванию лорда Деннинга, полагаю необходимым акцентировать внимание на следующем: судья имеет право на принятие решения по своему собственному, независимому от кого-либо убеждению, не опасаясь привлечения к ответственности за это решение (будучи свободным от всякого страха), но при условии, что он честно и добросовестно исполняет свой долг.
Представляется, в настоящее время «свобода от всяких страхов» стала важнейшим фактором обеспечения независимости, как каждого судьи в отдельности, так и формирования судебной власти в целом. Это вызвано тем, что в последние годы создается обстановка тотального недоверия, подозрительности к судьям, вызывающая у них естественный страх быть обвиненными в коррупции, при понимании того, что их никто, в том числе и сама судебная система, защищать не будет, более того, эта система постарается от них избавиться. На это неоднократно указывалось в юридической литературе и в средствах массовой информации.
Известный юрист, один из разработчиков Концепции судебной реформы в Российской Федерации, судья в отставке С.А. Пашин по этому поводу писал: «Судебная власть как самостоятельная влиятельная сила, выступающая одной из ветвей системы сдержек и противовесов в государстве, устроенном по канонам теории разделения властей, в России отсутствует... Суды продолжают оставаться придатками правоохранительных органов, с которыми действуют согласованно, как близкие звенья одной технологической цепочки. Судьи боятся оправдывать, чтобы не прослыть взяточниками и не быть исторгнутыми из системы с формулировкой “странная мягкость принимаемых решений” (в кавычках приведена фраза из одного решения квалификационной коллегии судей г. Москвы, которым были прекращены полномочия судьи районного суда)»[504].
К сожалению, с этим мнением нельзя не согласиться. У нас очень много честных, добросовестных, порядочных судей (утверждаю это на основе собственного многолетнего опыта общения с судьями), но все вместе они при сложившемся положении не в состоянии образовать самостоятельную, независимую ветвь государственной власти.
Мне уже приходилось обращать внимание на парадоксальность судебной власти[505]. Очень коротко напомню. С одной стороны, судебная власть очень сильная, поскольку обладает огромными полномочиями. Еще в древние времена говорили: «Судья, да убоись могущества своей власти». С другой стороны, она — очень слабая, поскольку судья (при всем его «могуществе»), по сути, не имеет никаких средств для защиты самого себя от незаконных, несправедливых обвинений, не говоря о реальных угрозах, и сам нуждается в защите (к сожалению, органы судейского сообщества, призванные защищать судей от необоснованных обвинений, эту функцию не выполняют).
Юридические гарантии независимости судей работают очень слабо (указанный выше фактор безоговорочно преобладает над ними), поэтому судьи и судебная власть в целом могут рассчитывать на защиту лишь со стороны гражданского общества (его институтов, включая средства массовой информации, которые, по большому счету, заинтересованы в существовании в государстве независимого суда, поскольку они сами и отдельные граждане в любое время могут оказаться нуждающимися в нем).
Для развития таких отношений суды должны быть максимально открытыми перед обществом, обеспечивая всем интересующимся деятельностью судов лицам свободный доступ к информации о ней. Речь идет о неукоснительном соблюдении принципа гласности при осуществлении правосудия, закрепленного в Конституции РФ (ч. 1 ст. 123), нормах международного права (ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) и процессуальном законодательстве, а также — Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» от 22 декабря 2008 г. № 263-ФЗ.
Важную роль в создании подлинно независимой судебной власти играет заинтересованность в ней у других ветвей государственной власти. Эта заинтересованность может появиться только в том случае, когда они («эти ветви») станут сменяемыми и подконтрольными обществу.
В настоящее время подлинное отношение «других ветвей государственной власти» к судам можно проследить по тенденции развития российского законодательства, которая, естественно, повлияла на реальное положение суда и судей в России[506].
Начало было замечательным. 26 июня 1992 года был принят, без всяких преувеличений, великолепный Закон «О статусе судей в Российской Федерации», положивший начало второй (после 1864 года) судебной реформы в России (в 2000-е годы в него будет внесено много ухудшающих его изменений). Федеральным законом от 10 января 1996 г. № 6-ФЗ были установлены дополнительные гарантии социальной защиты судей и работников аппаратов судов. В целях привлечения на судебные должности опытных специалистов им также было установлено, что в стаж работы судьи, дающий право на серьезные социальные льготы, включается время работы по некоторым другим юридическим специальностям (в том числе — время работы адвокатом). Затем аналогичные основы статуса судей были закреплены на более высоком уровне — в Федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации». На этом позитив в данной сфере правоотношений закончился.
В 2001 году началась судебная контрреформа (в этом обнаруживается сходство с судебной реформой в России 1864 года — через некоторое время после ее блестящего начала была проведена контрреформа. Как показывает история, независимая судебная власть для других ветвей власти зачастую — «кость в горле», от которой необходимо избавиться). В декабре 2001 года была введена дисциплинарная ответственность судей (ее отсутствие ранее вовсе не делало их безнаказанными, так как за совершение судьей проступка, порочащего честь и достоинство судьи, его полномочия подлежали прекращению), а также изменен порядок наделения полномочиями председателей и заместителей председателей судов: ранее они назначались на свои должности, как и другие судьи, пожизненно, теперь — на шесть лет и не более двух раз подряд, что значительно ослабило их независимость (для того чтобы быть переназначенным на второй срок председатель, заместитель председателя суда должен «хорошо» себя вести).
Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 274-ФЗ внесены изменения в упомянутый выше ФЗ № 6 от 10 января 1996 г. Предоставленные последним законом в интересах судебной системы и людей, которым приходится с ней общаться, социальные льготы для адвокатов (и некоторых других профессий) при их назначении на судебные должности были отменены: время работы адвокатом перестало включаться в стаж работы судьи, дающий право на социальные льготы. Естественно, после этого многие опытные адвокаты (а их переход на судебные должности представляется очень полезным для правосудия) утратили интерес к работе в суде.
Также в 2008 году внесены изменения в УПК РФ, сократившие перечень категорий уголовных дел, рассматриваемых с участием присяжных заседателей (введение суда присяжных было серьезным вкладом в судебную реформу и положительно себя зарекомендовало).
В 2009 году изменен Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» и установлено, что Председатель Конституционного Суда и его заместители назначаются на свои должности Советом Федерации по представлению Президента РФ. Ранее они избирались судьями Конституционного Суда РФ. Таким образом, судей лишили права решать, кто в суде, который они образуют, будет председателем, заместителем председателя; отныне за них это решат Президент РФ и Совет Федерации. Как себя должны вести судьи, которые хотят занять эти должности? Риторический вопрос.
В 2010 году в названный Федеральный конституционный закон внесены новые изменения: для Председателя Конституционного Суда РФ отменен предельный возраст пребывания в должности (70 лет); для остальных судей этот предел сохранен. В 2012 году это же ограничение отменено для Председателя Верховного Суда РФ. Кроме того, для Председателя Верховного Суда РФ и его заместителей отменен запрет на занятие этих должностей более двух раз (для всех остальных председателей и заместителей председателей судов он сохранен). Высший Арбитражный Суд РФ эти изменения не затронули. Чем же он их не заслужил?
Все это не может не вызывать недоумения и вопроса: зачем были произведены эти новации? Совершенно очевидно, что изменения, касающиеся председателей Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, а также заместителей Председателя Верховного Суда РФ, противоречат основам статуса судей в Российской Федерации, установленным Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации». Согласно его ст. 12 все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и различаются между собой только полномочиями и компетенцией.
Для любого юриста ясно, что норма должна соответствовать принципам (основам) права. Здесь — все наоборот. Норма по воле законодателя проигнорировала основы: для нескольких судей (и то — в неравной степени) сделаны существеннейшие отступления от этих основ, поставившие всех других судей Российской Федерации в неравное с ними положение.
Во всем этом имеется определенный смысл и просматриваются определенные цели. Указанные изменения совершенно ясно характеризуют тенденцию развития законодательства о статусе судей: она направлена на подчинение судебной системы, в том числе через подбор угодных и освобождение от неугодных руководителей судов, которые обладают большими полномочиями по отношению к судьям и по формированию судебной практики, от которой зависит, будет ли соблюдаться при осуществлении правосудия принцип верховенства права или нет.
Важнейшим фактором, влияющим на реализацию принципа верховенства права при осуществлении правосудия, является личность судьи: его мировоззрение, интеллектуальные, нравственные, психологические и другие качества, его отношение к людям, умение их услышать и понять. Если судья, в силу своего мировоззрения, не воспринимает принцип верховенства права или по другим своим качествам (зависимость от настроения, вспыльчивость и т.п.) при рассмотрении конкретного дела забывает либо вообще не помнит о нем, то жизни этого принципа угрожает серьезная опасность (смогут ли этот принцип в рассмотренном таким судьей деле возродить вышестоящие судебные инстанции? есть ли другие судьи, свободные от таких недостатков? — серьезнейшие вопросы).
Для формирования правового мировоззрения у судей требуется много времени — долгая жизнь в правовом пространстве, в котором с уважением относятся к человеку (эта жизнь начинается с детства, а пространство — с отношения государства к человеку). Двадцати лет нашей судебной «реформы» явно недостаточно для возникновения у власти (в том числе — у судей) и большинства нашего общества такого мировоззрения. И это естественно. В других государствах этот процесс длился веками («через тернии к звездам»), продолжается до настоящего времени и никогда не будет завершен (по правилу выращивания английского газона, которое кажется очень простым: «двести лет газон стричь и поливать»). Однако нельзя ждать «двести лет», когда такое мировоззрение сформируется; надо каждый день «стричь и поливать».
Тяжелейшее бремя в этом деле несет Российская академия правосудия, которая занимается не только обучением студентов, но и подготовкой кандидатов в судьи и повышением квалификации действующих судей.
Кроме мировоззрения судей большое значение для их правомерной деятельности имеет умение судей противостоять так называемой профессиональной деформации, которая представляет опасность для людей, чьи дела рассматривают судьи. Это явление, по наблюдению специалистов (психологов и др.), присуще многим профессиям.
Представляется интересным привести наблюдение выдающегося писателя (к тому же врача по образованию): «Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки (выделено мной. — В.Ж.), закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим подопечным иначе как формально»[507].
Судья, сколько бы лет он ни проработал в этой должности, должен помнить об этом негативном явлении и всеми силами противостоять ему, иначе профессиональная деформация перерастет в профессиональную деградацию, и человек для такого «судьи-профессионала» просто перестанет существовать. Тогда о правосудии можно забыть, ибо правосудие «без души» (без разумности, нравственности, душевности) не существует.
В завершение данной работы полагаю сделать следующие выводы.
Главными условиями реализации в российском правосудии принципа верховенства права (они же — проблемы его реализации) являются:
  1. независимость суда;
  2. мировоззрение судей;
  3. соблюдение судьями общепризнанных принципов поведения судей;
  4. замещение освобождающихся судебных должностей достойными профессионалами (особенно полезно привлечение адвокатов, для чего необходимо вернуть им прежние, указанные выше преимущества);
  5. реформирование системы судов общей юрисдикции (преобразование ее в четырехзвенную систему);
  6. изменения в сфере судопроизводства (унификация гражданского и арбитражного процессов и реформирование порядка проверки судебных постановлений судов общей юрисдикции)[508].

<< | >>
Источник: Е.В. Новикова, А.Г. Федотов, А.В. Розенцвайг, М.А. Субботин. Верховенство права как фактор экономики / международная коллективная монография ; под редакцией Е.В. Новиковой, А.Г. Федотова, А.В. Розенцвайга, М.А. Субботина. — Москва : Мысль,2013. — 673 с.. 2013
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Принцип верховенства права и правовые стандарты осуществления правосудия: проблемы их реализации в России:

  1. 1. Права человека и правовая защищенность личности.
  2. § 2. Виды нормативно-правовых актов парламента и их характеристика
  3. 2. СУЩНОСТЬ И ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
  4. § 1. Способы защиты гражданских прав
  5. § 3. Формы защиты гражданских прав
  6. ТЕМ A3 СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В СФЕРЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.
  7. ТЕМ А 6 ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.
  8. Приложение А Круглый стол «Верховенство права как ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ФАКТОР ЭКОНОМИКИ» (стенограмма) (Москва, ИНСОР, 31.01.2012) УЧАСТНИКИ:
  9. Раздел II ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПОНИМАНИЯ И ПРАВОПРИМЕНЕНИ
  10. ПРОБЛЕМЫ ПОНИМАНИЯ
  11. Принцип верховенства права и правовые стандарты осуществления правосудия: проблемы их реализации в России
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -