<<
>>

2.14. Рябинин Александр Александрович (1930-2003)

ученый-пенитенциарист, педагог, доктор юридических наук, профессор, полковник внутренней службы

Биографическая справка.

Александр Александрович Рябинин родился 5 мая 1930 г. После окончания училища НКВД поступил на службу в правоохранительную систему. Затем, получив высшее образование в г. Вильнюсе, совмещал службу в органах внутренних дел с заочным обучением в адъюнктуре в Омской высшей школе милиции. Его научным руководителем был Б. С. Утевский, который и зародил в нем интерес к науке. В 1966 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук на тему «Отрядная система в исправительно-трудовых колониях (организационные и правовые вопросы)», что в дальнейшем определило сферу его научных интересов.

Большая часть его научной жизни была связана с Всероссийским институтом повышения квалификации сотрудников МВД России. В 1995 г. он защитил докторскую диссертацию на тему: «Дифференциация и индивидуализация наказания в виде лишения свободы». А. А. Рябининым был дан комплексный анализ проблем реализации принципа дифференциации и индивидуализации наказания как единого межотраслевого принципа, действующего на всех этапах уголовной ответственности.

В своих работах он опирался на труды дореволюционных и зарубежных авторов, статистические и архивные материалы. Александром Александровичем были сформулированы предложения по совершенствованию действующего уголовного и уголовно-исполнительного законодательства РФ.

Александр Александрович был незаурядным собеседником, великолепным оратором, умеющим заинтересовать аудиторию любой темой, весьма разносторонним ученым, легко увлекающимся новыми течениями в науке и искусстве. Он прекрасно играл на разных инструментах и был не просто поклонником, но и глубоким ценителем и знатоком джаза.

Умер А.А. Рябинин в 2003 г.

Основные труды

Рябинин А. А. Исправление и перевоспитание осужденных в отрядах исправительно-трудовых колоний: (организационные и правовые вопросы): учебное пособие. - Омск, 1975. - 173 с.

Рябинин А. А. Основы исправительно-трудового (уголовно- исполнительного) права Российской Федерации: вопросы дифференциации и индивидуализации наказания. - М.: Юрист, 1 995. - 208 с.

Рябинин А. А. Проблемы наказания на новом этапе совершенствования уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. - Домодедово, 2000. - 176 с.

Пенитенциарные идеи в научном наследии А. А. Рябинина

Наиболее масштабный из трудов Александра Александровича Рябинина «Проблемы наказания на новом этапе совершенствования уголовного и уголовно-исполнительного законодательства», впервые изданный в Домодедовском институте в 2000 г. и неоднократно переиздававшийся впоследствии, содержит анализ эволюции уголовно-исполнительного законодательства и общих тенденций в борьбе с преступностью начиная с первых лет советской власти.

Давая в самом начале своей монографии теоретико-правовую оценку общих тенденций деятельности государства в деле борьбы с преступностью, А. А. Рябинин отмечал глубокую и многостороннюю связь такого явления, как уголовно-исполнительная политика государства, с соответствующей отраслью права. Их историческую взаимосвязь он видел в единстве общеполитических целей и задач, которые ставит перед собой государство, и его деятельности по борьбе с преступностью. Именно поэтому проблемы уголовно-исполнительного права должны рассматриваться и осмысливаться через исторический опыт развития конкретных политических, социально- экономических и идеологических установок государства[420].

Исходя из этого, А. А. Рябинин начинает свой анализ сложившейся за годы существования СССР уголовно-исполнительной системы с самых

первых установок советской власти, направленных на борьбу с преступностью. Характеризуя первые шаги Советского государства в этой сфере, он отмечает, что задачей пришедших к власти большевиков было стремление как можно быстрее определить свое принципиальное отношение к социальным слоям и группам, в той или иной форме сопротивлявшимся новым политико-идеологическим установкам власти.

В этих условиях, по мнению А. А. Рябинина, и произошло утверждение классового подхода в уголовной и исправительно-трудовой политике государства. Это означало, что в сфере наказания на первое место выходило противостояние контрреволюции, причем ее проявления зачастую рассматривались весьма широко, далеко выходя за рамки непосредственной политической и вооруженной борьбы против советской власти. Подобное утверждение хорошо подтверждается ленинским представлением об основных задачах, которые стояли в качестве приоритетных в деле подавления сопротивления бывших эксплуататорских классов. В 191 8 г. в своей работе «Очередные задачи советской власти» В. И. Ленин совершенно конкретно указывал: «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, буржуазным интеллигентам, война жуликам, тунеядцам и хулиганам. Те и другие, первые и последние - родные братья, дети капитализма, сынки барского и буржуазного общества, общества, в котором кучка грабила народ и издевалась над народом, общества, в котором нужда и нищета выбрасывали тысячи на путь хулиганства, продажности, жульничества, забвения человеческого образа, общества, в котором неизбежно воспитывалось стремление у трудящихся - уйти хоть обманом от эксплуатации, извернуться, избавиться хоть на минуту от постылой работы, урвать хоть кусок хлеба каким угодно путем, какой угодно ценой, чтобы не голодать, чтобы не чувствовать себя и своих близких недоедающими. Богатые и жулики - это две стороны одной медали, это два главных разряда паразитов, вскормленных капитализмом, это главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества беспощадно. Всякая слабость, всякие колебания, всякое сентиментальничание в этом отношении было бы величайшим преступлением перед социализмом»[421].

В то же время, анализируя уголовно-исполнительную практику самых первых лет советской власти, А.

А. Рябинин отмечал в ней стремление не только карать за совершенные преступления, но и реально осуществлять принцип неотвратимости наказания. А. А. Рябинин также отмечал, что в Советской России активно создавались нормативные акты, направленные на

усиление воспитательной стороны наказания. Уже тогда проявилось стремление к широкому применению условного осуждения, введению общественных порицаний и товарищеских судов как меры наказания, замене лишения свободы принудительным трудом с проживанием на дому, а также к утверждению на месте тюрьмы воспитательных учреждений[422].

Все эти положения закреплялись в партийных документах и закладывались в основу первых советских вариантов уголовного и исправительно-трудового законодательства, одним из которых явилась Временная инструкция НКЮ РСФСР от 23 июля 1918 г. «О лишении свободы как мере наказания и порядке отбывания такового». Этот документ носил в себе отпечаток еще добольшевистских представлений об организации уголовно-исполнительной системы, в связи с чем в постановлении ВЦИК от 19 мая 191 9 г. чрезвычайными комиссиям предписывалось организовывать «лагеря принудительных работ», на которые возлагалась обязанность не только изолировать и карать представителей различных враждебных сил, но и производить «перековку» представителей бывших эксплуататорских классов в соответствии с социально- идеологическими установками советской власти. А. А. Рябинин подчеркивает, что изначально Советское государство не проявляло однозначно репрессивных установок в деле борьбы с преступностью. Он отмечает, что одним из актов гуманного отношения к лицам, отбывающим наказание, явилось введение досрочного освобождения, которое должно было применяться по ходатайству родственников и распределительных комиссий. Право на решение вопроса о досрочном освобождении было предоставлено судам и революционным трибуналам и применялось после фактического отбывания осужденными половины срока наказания. В качестве решающего момента, определявшего уголовно исполнительную политику Советского государства в первые годы его существования, А.

А. Рябинин выделяет подписанный В. И. Лениным 21 марта 1921 г. Декрет СНК РСФСР «О лишении свободы и о порядке условно-досрочного освобождения заключенных». «Этот документ сыграл положительную роль в деле становления и развития не только соответствующих институтов уголовного и исправительно-трудового права, но и всего исправительно-трудового дела. Таким образом, советская власть в своих нормативных актах совершенно четко показала, чего она хочет от наказания и в чем, по сути дела, заключаются задачи его исполнения»[423].

А. А. Рябинин, как и большинство советских юристов, исходил из того, что первоначальный замысел Советской власти содержал в себе подлинно

гуманные идеи развития социалистического общества на принципах гуманизма, равенства и справедливости. Подобная точка зрения получила широкое распространение, начиная с 60-х гг., когда вновь были введены в научный оборот работы советских криминологов и пенитенциаристов 1920-х гг.

В то же время Александр Александрович подчеркивал, что относительно гуманный период отношения к осужденным в СССР был сравнительно коротким и уже с 1926 г. складывалась ситуация, при которой в отношении одних категорий заключенных («бытовики» и осужденные за уголовные преступления) действовал закон, в отношении других, как правило, находившихся в лагерях и тюрьмах, непосредственно подчиненных ОГПУ, - ведомственные акты. Дальнейшее усиление репрессивных начал А. А. Рябинин связывал с введением в действие Постановления ЦИКа и СНК СССР «Об изменении ст. ст. 10, 18, 22 и 38 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» от 6 ноября 1929 г.

Уже в нем он видит стремление государства использовать как можно шире и эффективнее бесплатный труд заключенных. В подтверждение этого он приводит положение из этого документа о том, что осужденные на срок до трех лет отбывают наказание в исправительно-трудовых колониях, а осужденные на срок от трех до десяти лет - в исправительно-трудовых лагерях, причем расположенных, прежде всего, в отдаленных районах страны.

Анализируя Исправительно-трудовой кодекс РСФСР 1933 г., А. А. Рябинин делает вывод, что именно в этот момент произошло фундаментальное изменение основных направлений уголовно­исполнительной политики Советского государства, в соответствии с которой гуманитарное, воспитательное содержание осуждения к лишению свободы было практически ликвидировано в угоду решениям хозяйственно- экономических задач.

Следует отметить, что А. А. Рябинин в целом весьма негативно относился к подобной практике организации системы исполнения наказаний. В частности, в его работе «Проблемы наказания на новом этапе совершенствования уголовного и уголовно-исполнительного законодательства» обстоятельно оценивается гулаговский опыт организации системы наказаний и борьбы с преступностью в целом. Все это в творчестве А. А. Рябинина соединяется с негативной оценкой роли И. В. Сталина и советского руководства в целом в деле обеспечения законности в стране. Так, по его мнению, с конца 20-х до середины 50-х гг. в деятельности уголовно- исполнительных учреждений утвердилась практика фактического отказа от соблюдения законов страны. Вместо Исправительно-трудового кодекса РСФСР 1933 г. в ИТЛ ГУЛАГ стали применяться ведомственные приказы и инструкции, практически все из которых имели гриф «секретно» и «совершенно секретно», которые в своем содержании не соответствовали

положениям законодательства, а иногда и полностью подменяли его. В качестве примера подобной практики А. А. Рябинин приводил приказ НКВД СССР от 15 июля 1939 г. «Об отмене зачета рабочих дней и условно- досрочного освобождения», в соответствии с которым утвердился принцип отказа от практики применения этих важных для исправления и перевоспитания осужденных институтов. А 2 августа 1939 г. приказом НКВД СССР была введена в действие Временная инструкция о режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых колониях. Она была дополнена 4 июля 1940 г. Временной инструкцией о режиме содержания заключенных в исправительно-трудовых лагерях[424]. По мнению А. А. Рябинина, все эти ведомственные распоряжения, как и принятое позднее Положение о культурно-воспитательной работе среди заключенных, фактически заменили собой никем не отмененные Исправительно-трудовые кодексы союзных республик и Положение об ИТЛ 1930 г.

Комментируя с точки зрения сегодняшнего дня отношение к подобным действиям государства в отношении осужденных, не следует, на наш взгляд, забывать и то, что даты принятия указанных документов сами по себе весьма красноречивы. Все это совершалось в условиях открытого военного давления на СССР, который неотвратимо приближался к трагедии 1941 г. Реальная обстановка в стране была далекой от спокойствия и стабильности. Не все удавалось в деле хозяйственно-экономического развития страны, а комплекс социальных отношений на практике был весьма далек от популярных пропагандистских клише того времени. В стране реально присутствовало достаточно широкое недовольство теми условиями труда и быта, которые тогда могла гарантировать советская власть. Угроза массовых протестных выступлений в критический момент была вполне реальной. В создавшейся ситуации, не имея никаких возможностей ощутимо улучшить условия жизни граждан, безопасность страны реально могла быть гарантирована лишь жесткими, иногда граничащими с террором мерами. И в их комплексе, конечно, важное место занимал контроль над лицами, склонными к преступному и антиобщественному поведению. Доминирующим принципом организации уголовно-исполнительной политики государства вполне обоснованно стала ее ориентация на преимущественно карательные акции в отношении лиц, нарушающих закон, и стремление к их максимальной изоляции от общества за счет привлечения к труду в отдаленных районах страны.

Принципиальная правильность столь жесткого курса была целиком и полностью подтверждена в первые месяцы войны, когда, несмотря на огромные потери и военные поражения, которые неминуемо привели бы к

капитуляции в любой другой стране, советский строй выстоял и победил, кстати, во многом благодаря труду осужденных.

Особое место в творческой деятельности А. А. Рябинина занимает его участие в процессе становления и развития советского уголовно- исполнительного права. Эта деятельность была тесно связана с общей гуманизацией системы исполнения наказаний, развернувшейся в СССР в конце 50-х гг.

Одной из важнейших задач, решавшихся в этот период, А. А. Рябинин считал восстановление воспитательных задач и функций мест лишения свободы, в которой он отводил особое место формированию отрядной системы содержания осужденных. Обосновывая ее преимущества, он исходил из того, что сложившаяся в предыдущий период система формирования коллективов осужденных была ориентирована исключительно на решение производственных задач. Из них организовывались бригады, формировавшиеся абсолютно произвольно безо всякого учета специфики осужденных, объединявшихся в ней. Безусловно, совместный труд и выполнение общих производственных задач способствовали формированию среди осужденных общих интересов, трудовых контактов и производственных навыков. В то же время бригадная система организации полностью игнорировала задачи воспитания осужденных с целью возвращения их к нормальной общественной жизни. Бригадиром становился, как правило, назначавшийся администрацией осужденный, который фактически отвечал за выполнение планово-производственных показателей и был достаточно авторитетен в своей среде для обеспечения поддержания дисциплины. А. А. Рябинин отмечает, что это открывало возможности для криминальных авторитетов утверждать свое влияние среди осужденных, так как администрация ИТУ была заинтересована лишь в обеспечении выполнения плановых показателей на производстве при фактическом отстранении от решения воспитательных задач.

Характеризуя складывавшуюся в подобных условиях обстановку, Александр Александрович отмечал, что администрация ИТУ по большей части не знала о взаимоотношениях, складывавшихся в бригадах, и из-за своей малочисленности не имела возможности заниматься индивидуальной воспитательной работой, которая обычно подменялась опекой и защитой немногочисленных активистов и репрессиями в отношении нарушителей 424

режима[425].

Кроме того, А. А. Рябинин отмечает в качестве важнейшего порока бригадно-производственного подхода к организации мест лишения свободы и то, что фактический отказ администрации от проведения целенаправленной и профессионально организованной воспитательной работы, сочетавшийся с

повсеместной практикой совместного содержания рецидивистов и осужденных впервые, способствовал распространению разлагающего влияния криминальной субкультуры. Повсеместным явлением стало наличие в ИТУ различных криминальных группировок, их борьба за влияние, расправы с активистами, что фактически сводило на нет реализацию воспитания и перевоспитания осужденных в системе исполнения наказаний.

Подобной практике было противопоставлено созданию отрядной системы. «Первые отряды осужденных были созданы по инициативе работников Китойского ИТЛ в апреле 1957 г., а к ноябрю этого же года они были введены по всей стране», - отмечает А. А. Рябинин[426].

Оценивая значимость введения отрядной системы для организации воспитательной работы среди осужденных, он в своей творческой деятельности приложил немало усилий для выработки конкретных методик ее практической организации. На это прямо указывает содержание изданного в 1975 г. учебного пособия А. А. Рябинина «Исправление и перевоспитание осужденных в отрядах исправительно-трудовых колоний». В нем рассматриваются практические аспекты этой работы в виде рекомендаций сотрудникам ИТК. В самой структуре данной работы обозначены выделяемые автором приоритетные направления этого важного и непростого дела.

А. А. Рябинин знакомит сотрудников с постановкой проблемы о преимуществах и важнейших особенностях воспитательной работы в отрядах. Этому он посвящает первый раздел работы «Возникновение и развитие отрядов», затем переходит к задачам изучения личности осужденного, проблемам организации режима в отряде, останавливается на необходимости обязательного привлечения осужденных к труду, организации их политического просвещения, общеобразовательного и профессионального обучения. Завершает свою работу А. А. Рябинин постановкой вопросов о специфике работы с лицами, освобождающимися из исправительно-трудовых колоний, где ставит вопрос о том, что уже в местах лишения свободы должна вестись целенаправленная подготовка к возвращению осужденного в общество, к его включению в жизнь свободных граждан[427].

Уделяя внимание проблемам воспитательной работы среди осужденных, А. А. Рябинин опирается на богатейший советский опыт, который он оценивает положительно, особенно период 60-70-х гг., когда советская пенитенциарная система получила в качестве своей нормативно-правовой

основы исправительно-трудовые кодексы Союза ССР и союзных республик, а также Положение о предварительном заключении под стражу. Эти документы определили принципы и общие положения исполнения и отбывания всех видов наказания. Тем самым утвердилось отстаивавшееся многими видными юристами СССР положение о необходимости формирования самостоятельные норм исправительно-трудового права.

А. А. Рябинин указывает на значимость последовавшего за принятием этих документов усиления внимания к борьбе с нарушениями режима, повышения общего уровня образовательного и профтехнического обучения, рациональной организации труда и поощрению полезной инициативы осужденных. Столь же важным и ценным в советской системе исполнения наказаний он считал начавшееся в 70-е гг. формирование системы социальной адаптации бывших осужденных с широким использованием общественности и трудовых коллективов.

Кроме выделения значимости переориентации уголовно-исполнительной системы на реализацию воспитательные задач, А. А Рябинин формулирует основные теоретические положения относительно соотношения задач воспитания и наказания. В его понимании особенностью воспитательного процесса в исправительные учреждениях является совпадение целей воспитания и наказания в комплексном воздействии на личность осужденного. Именно подобное совпадение и формирует общую эффективность воспитательного воздействия, осуществляемого в местах лишения свободы.

Формулируя свои представления относительно воспитательные задач исправительные учреждений, А. А. Рябинин особо останавливается на необходимости тщательного изучения морально-психологического климата, складывающегося в отрядах. Он особо подчеркивает, что вынужденное общение, неудовлетворенные жизненные потребности, психологическая несовместимость могут стать причинами конфликтов и разнообразные форм преступного поведения. Кроме того, А. А. Рябинин отмечает, что в исправительные учреждения весьма часто попадают люди, противоправное поведение которых было обусловлено различными, психическими аномалиями, что создает дополнительные трудности для их адаптации к условиям отбывания наказания.

В своем понимании проблем, реально складывающихся в вынужденном сообществе осужденных, А. А. Рябинин проявляет внимание и к таким вопросам, как необходимость учитывать реальность существования социальные статусов в их среде. В их числе он особо выделяет проблему «обиженные». Эти осужденные испытывают тяготы и лишения не только связанные с отбыванием наказания. «Трудно измерить те переживания и

страдания, которые вызваны издевательством со стороны лиц, их окружающих», - подчеркивал Александр Александрович[428].

Принципиально противоположное положение в среде осужденных занимает категория осужденных, исполняющих социальную роль лиц, «приближенных к лидеру». С их мнением считаются, и они оказывают значительное влияние на микроклимат. В свою очередь между этими своеобразными «полюсами» в неформальной иерархии осужденных может, по мнению А. А. Рябинина, существовать большое число групп и объединений, формирование которых основывается на конкретных условиях, возникающих по мере комплектования отряда из разнообразные категорий осужденных. А. А. Рябинин на основании глубокого изучения и понимания особой сложности межличностные и межгрупповые отношений, складывающихся в среде осужденных в период отбывания ими наказания в виде лишения свободы, ставит задачу специального, профессионального и квалифицированного изучения этой темы. Он наглядно показывает, что именно от знаний, полученные в области пенитенциарной социологии и педагогики, зависит результат, получаемый в ходе воспитательного воздействия на осужденного.

Следует отметить, что в подобной постановке проблемы А. А. Рябинин в определенной степени смыкался с позицией, которую не без труда отстаивал И. С. Ной[429].

Наряду с проблемами воспитания и ресоциализации осужденных А. А. Рябинин пристальное внимание уделял и тем новым обстоятельствам, которые пришли в жизнь страны после распада СССР и образования Российской Федерации. Характеризуя ситуацию, сложившуюся в стране в 90­е гг., он отмечает возникновение новые сложные задач по противостоянию преступности. Прежде всего, он отмечает появление новые факторов, влияющих на рост преступности в Российской Федерации в 90-е гг., к которым, прежде всего, относит изменение в стране системы экономических, политических, социальных, правовые и иные направлений, характеризующих далеко неблагополучное состояние государства. Характеризуя основы подобного неблагополучия, А. А. Рябинин отмечает, что в обществе усилилась озлобленность, неверие в справедливость и вместе с тем различного рода пороки и человеческие слабости. Он прозорливо подчеркивал опасность активного проникновения в новые условиях в нормы и поведение людей криминальной субкультуры, жаргона и других негативные последствий возрастающей криминализации общества, которая

активно заражает неустойчивых граждан и, что более всего опасно, прежде всего, молодежь[430].

Одновременно А. А. Рябинин отмечает и то, что Конституция РФ 1993 г. формирует новые условия для реализации пенитенциарной политики государства. Реализация ведущих принципов Основного закона Российской Федерации позволила уголовно-исполнительной системе отразить в себе подчеркнутое внимание к личности человека, преступившего закон и осужденного к лишению свободы. В законодательстве появились нормы, направленные на нравственное возрождение осужденного и его ресоциализацию. Причем в осуществлении этих задач помимо государства получила возможность участвовать и церковь, представленная различными конфессиональными объединениями.

Анализируя опыт и перспективы обновления уголовно-исполнительной системы современной России, А. А. Рябинин подходил к анализу не только как ученый и теоретик, но и как исследователь, глубоко вникающий в практические особенности организации различных видов отбывания наказания в виде лишения свободы. Он отдельно останавливался на специфике исправительные учреждений общего, строго режимов, везде и всегда выделяя в качестве отдельного вопроса специфику контингента и подчеркивая особое значение педагогического компонента наказания. Отдельное внимание он уделял специфике организации наказания несовершеннолетних, отмечая в качестве отдельной, чрезвычайно сложной проблемы преемственность воспитательные и социально-педагогических воздействий в отношении осужденных, переводимые из воспитательные колоний в связи с достижением совершеннолетия. А. А. Рябинин показывал настоятельную необходимость неформального подхода в осуществлении указанного действия, подчеркивая важность учета психологических особенностей и деталей, возникающих в процессе перехода из колонии для несовершеннолетних во взрослую колонию. Он обращал внимание коллег на то, что среди несовершеннолетних распространено представление о том, что перед переводом следует заработать «авторитет», связанный с систематическим и демонстративным нарушением режима, чтобы не попасть под влияние тех, кто якобы безжалостно подавляет бывших «активистов». А. А. Рябинин настоятельно призывал администрацию воспитательные колоний приглашать на встречи с воспитанниками представителей администрации той колонии, куда, возможно, будут переведены осужденные по достижении установленного возраста, что позволит заблаговременно принять профилактические меры и обеспечить преемственность в воспитательном процессе. Он особо подчеркивал необходимость того, чтобы несовершеннолетние из воспитательные колоний усиленного режима

содержались отдельно от переведенных из воспитательные колоний общего режима. Но и тех, и других нужно направлять в отряды с устойчивыми положительными традициями и уделять им постоянное внимание[431].

А. А. Рябинин уделял пристальное внимание деталям организации отбывания наказания в виде лишения свободы практически для всех категорий осужденных, включая женщин, лиц пожилого возраста и осужденных пожизненно. Следует особо отметить исключительную ценность и значимость выводов и наблюдений Александра Александровича, за которыми виден не только ученый высочайшего класса, но и неравнодушный человек, точно представляющий обстоятельства практических реалий как советской, так и современной российской пенитенциарной системы.

Положения, высказанные А. А. Рябининым в непростую эпоху смены парадигм общественного развития российского общества, остаются вполне востребованными и актуальными и в современном мире. Многие его идеи относительно организации процессов исправления и воспитания осужденных еще только предстоит реализовать в том конкретном содержании, в котором наметил их автор.

Все написанное им находится в контексте идей, постоянно находящихся в центре внимания советских и российских ученых-пенитенциаристов. Они в конечном итоге ориентированы на достижение обществом и государством доверия граждан к сфере, связанной с исполнением наказаний, на формирование уверенности в том, что в данном сложном, тонком и деликатном деле восторжествует закон, справедливость и подлинный гуманизм.

2.15.

<< | >>
Источник: История пенитенциарной мысли: учебное пособие / под общей редакцией О. Ю. Ельчаниновой. Самара: Самарский юридический институт ФСИН России,2018. - 350 с.. 2018

Еще по теме 2.14. Рябинин Александр Александрович (1930-2003):

  1. Александр Третий I
  2. АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ Мюнхен, 1988
  3. Глава 10 АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ БЕССМЕРТНЫХ: «Я НА ЭТОТ ПОСТ НЕ ПРОСИЛСЯ»
  4. АЛЕКСАНДР СОТНИКОВ
  5. Пахомов Александр Александрович. Экспорт прямых инвестиций из России: очерки теории и практики / Александр Пахомов - M.:,2012. - 368 с., 2012
  6. 3.Бессмертие становиться реальностью (1999г) интервью с доктором технических наук, старшим научным сотрудником НАСА, профессором Александром Болонкиным
  7. 5. Бессмертие человека это побочный продукт моих исследований (Интервью Б. Кругляк с доктором технических наук, профессором, старшим научным сотрудником NASA Александром Болонкиным)
  8. 10. Ответы д.т.н., профессора Александра Болонкина на вопросы корреспондета украинской газеты «Экспресс» Надежды Боднар (ноябрь 2004).
  9. Д.т.н. Б. Кругляк Александр Болонкин - ученый и правозащитник
  10. Глава 4. Польская тематика в литературе 1880-х–1890-х годов
  11. БОГДАНОВ Александр Александрович
  12. СПИСОК ВИКОРИСТАНИХ ДЖЕРЕЛ ТА ЛІТЕРАТУРИ
  13. Круглый стол НАВСТРЕЧУ 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АЛЕКСАНДРА ЗИНОВЬЕВА: ФАКТОР ПОНИМАНИЯ
  14. ВВЕДЕНИЕ
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -