Быстрое распространение и упрочение Советской вла­сти было обеспечено тем, что во главе трудящихся масс стояла Коммунистическая партия.

Когда Советское государство делало лишь первые ша­ги в организации новых общественных отношений, В. И. Ленин говорил на XI съезде партии, что никакая сила в мире не может взять у нас назад того, что созда­но Советским государством.

«Это — всемирно-историческая победа...власти.

Государственная власть, являясь прямым выражением диктатуры господствующего в обществе класса, составля­ет существо государства как политической организации классового господства \

Диктатура господствующего класса проявляется в де­ятельности государственных органов, а эта деятельность находит свое выражение прежде всего в осуществлении государственной власти.

B эксплуататорских государствах государственная власть представляет собой организованное насилие гос­подствующего в обществе класса и всегда служила и слу­жит орудием эксплуатации, угнетения и подавления экс­плуатируемых трудящихся масс.

Идеологи господствующих эксплуататорских классов, гщательно скрывая классовую сущность эксплуататор­ского государства и государственной власти, стремились изобразить государственную власть как силу, которая

стоит над классами и примиряет классовые столкнове­ния [43].

В. И. Ленин писал, что буржуазное учение о государ­стве служит оправданием общественных привилегий,

оправданием существования эксплуатации, оправданием существования капитализма[44].

.Государственная власть в социалистическом государ­стве представляет власть трудящихся, основанную иа со­юзе рабочих и крестьян при руководящей роли рабочего класса, который осуществляет государственное руковод­ство обществом.

B отличие от эксплуататорских государств государст­венная власть социалистического государства осуществ­ляется в интересах подавляющего большинства населе­ния через подлинно демократические государственные органы.

«Сущность советской власти,— говорил В. И. Ленин,— состоит в том, что постоянной и единственной основой всей государственной власти, всего государственного аппарата является массовая организация именно тех классов, которые были угнетены капитализмом, т.

жизни и от пользования демократическими правами и свободами, привлекаются теперь к постоянному и непре­менному, притом решающему, участию в демократиче­ском управлении государством»[45].

Органы Советского государства, являясь элементом надстройки, наряду с общественными организациями трудящихся, составляющими механизм диктатуры рабо­чего класса,— профсоюзами, комсомолом, кооперацией и цругими, выполняют под руководством Коммунистиче­ской партии единую общую задачу — построение комму­низма в нашей стране.

Осуществление этой задачи органами Советского го­сударства имеет свои особенности в методах, присущих

именно государственным органам и отличающихся от

методов работы других составных частей механизма дик­татуры рабочего класса.

Суть этих особенностей состоит в том, что каждый

и наRрлРТГа.пас.тьщи гтолномочиями~ которые осуществля­ются на основеГ Koнституции CCCP, конституций с.оюз- кых и автономных республик, законов, указов Президиу­мов Верховных Советов, а также постановлений прави­тельств.

B советской юридической литературе вопрос о поня­тии органа государства решается по-разному. Некоторые авторы считают, что любой государственный орган в пре­делах своей компетенции участвует в той или икой фор­ме .e осуществлении государственной власти и что каж­дый государственный орган н той или иной мере наделен

властными полномочиями, действуя от имени государст­ва, а поэтому принимаемые в пределах предоставленных прав меры, в том числе и акты, являются обязательными ДЛя исполнения всеми теми, IK кому они обращены *.

Другие авторы считают зто утверждение неправиль­ным[46]. Они говорят, что такое положение противоречит

Конституции СССР, установившей систему органов, осу­ществляющих государственную власть.

Однако Конституция, как известно, не представляет собою свода законов, а является Основным законом, что исключает возможность подробного перечисления всех органов государства, хотя, например, в ст. 6 говорится об организации государством крупных сельскохозяйствен­ных предприятий (совхозы и т. п.), в других статьях Кон­ституции CCCP в общей форме говорится о назначае­мых или подчиненных отраслевых органах государствен­ного управления (ст. ст. 75, 76 ц др) .

B законодательстве, как будет показано далее, имеют­ся прямые указания на правовой статус государственных предприятий, равно как и социально-культурных учреж­дений. •

Сторонники второй точки зрения считают, что расши­рение понятия органа, осуществляющего государствен­ную власть, приводит к тому, что становится невозмож­ным найти границу в правовом положении между, например, Советом депутатов трудящихся и его исполни­тельным комитетом, с одной стороны, и государственным предприятием или хозяйственной организацией (фаб­рика, завод, склад утильсырья). — с другой.

Этотдовод не является, с нашей точкизрения,обосио-

ванным: никаких затруднений в отыскании границы в правовом положении отдельных органов государства нет.

Возьмем, к примеру, государственное предприятие. Со­вершенно прав А. В. Венедиктов, говоря, что Советское государство, соединяя в своих руках всю полноту госу­дарственной власти со всей полнотой права собственно­сти, организует государственные предприятия, распреде­ляя между ними государственное имущество, устанавли­вая круг их задач (функций) и, соответственно, объем их

1 См. А. В. Венедиктов, Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР, Издательство Академии наук СССР, 1954, стр. 31—32.

црав и обязанностей и прав и обязанностей их руководи­телей. Дланируяи регулируя их деятельность, социали­стическое государство действует прежде всего в качестве носителя государственной власти, определяющего систе­му своих хозяйственных органов, их функции, обязанно­сти и права, порядок их деятельности и управления вве­ренным им государственным имуществом ‘.

B юридической литературе Вэісказана и такая то.чка зрения, согласно которой различаются органы, наделен­ные непосредственно компетенцией властного характера, то есть правом устанавливать обязательные для исполне­ния правила поведения и предписания и принимать меры государственного принуждения, и орі аны,не наделенные

такими государственно-властными полномочиями, а при­званные содействовать органам, выполняющим властные функции[47]. Однако сторонники этой точки зрения утверж­дают, что*любой государственный орган так или иначе, участвует в осуществлении государственной власти, об-1

наруживая тем самым некоторую непоследовательность^

Представляется бесспорным то положение, что любой государственный орган так или иначе участвует в осуще­ствлении государственной власти. И уже совершенно не- понятио то ппотивопечие. когда, присоединяясь к этому положению, отдельные авторы, как, например. H. А. Вол­ков, делают неожиданный вывод о том, что исполнитель­ные и распорядительные органы государственной власти, государственные хозяйственные предприятия и социаль­но-культурные учреждения не обладаютгосударственно-

властными полномочиями [48].

Когда речь идет о разграничении учреждений власт­ных и учреждений, не облеченных властью, в буржуаз­ных государствах, то вполне понятно, что там эта пробле­ма связана с сущностью главной внутренней функции буржуазного государства — держать эксплуатируемое большинство в узде, то есть вопрос сводится к взаимоот­ношениям между управляемыми и управляющими.

B чем же кроется причина встречающихся противоре­чий и ошибок в вопросе о том, все ли государственные органы наделены государственно-властными полномочия­ми. Причина заключается в том, что осуществление государственно-властных полномочий связывается непре­менно с изданием актов, обрашенных к населению либо к государственным и общественным учреждениям, и при--

нятием мер государственного принуждения по обеспече­нию этих актов. •

Прежде всего о государственном принуждении. Каж­дый орган государства наделен в той или иной мере

властными полномочиями. Однако было бы неправиль­ным сводить властные полномочия только лишь к приме­нению мер государственного принуждения.

Такую неточность допускает ряд авторов[49].