Неслучайно для характеристики реально существовавшего соотношения права и закона в правовых системах Древнего мира

Следует также остановиться подробнее на судебном прецеденте как источнике права Древней Руси. Еще М.Ф. Влади-мирский-Буданов полагал, что судебные решения основывались в большей мере на обычном праве, «собирая их, составитель собирал постановления обычного права»102. Л.С. Явич также пишет, что правовые обычаи явились исторически первой формой выражения права и наиболее частым его источником в ранние эпохи классового общества. Прецедентное право подчас трудно отличить от правовых обычаев, так как оно во многих случаях является результатом нормотворческой деятельности судов, осуществляемой путем рассмотрения конкретных дел и вынесения по сходным спорам или деликтам решений на основе прецедента. Исследователь верно замечает, что эти источники права наиболее приемлемы для эпох, характеризующихся сравнительно медленным социальным развитием 103.

Все же судебный прецедент как самостоятельный источник древнерусского права довольно отчетливо регистрируется Русской Правдой. Например, ст. 2 Пространной редакции, установившая денежный выкуп за месть, во второй части гласит: «... а ино все, яко же Ярослав судил, такоже и сынове его уставиша»104.

В Древнерусском государстве судебных органов как специального аппарата, отделенного от других органов власти и управления, не существовало. Судьями были князья, посадники, волостели. О князе как судье и княжеской юрисдикции летописи говорят много 105. Из летописи видно, что княжий двор — это место администрации и суда. Интересно, что само слово «суд» иногда означает не только процесс вершения правосудия, но и то место, где оно осуществляется106. Исходя из этимологии слова, суд — условие, соглашение, имеющее отношение к определению эквивалентности ущерба и компенсации. Судья — тот, кто следит за соблюдением формульного права, имеет право изрекать соответствующее правило 107. Таким образом, суд является сидением, заседанием, на котором защитники порядка определяют наказание для нарушителей закона 108.

Следует отметить, что княжеская юрисдикция не ограничивалась его личным судом. В этом плане представляют интерес ст. 33 Краткой редакции Русской Правды и ст. 78Пространной редакции, запрещающие «умучать» смерда и огнищанина «без княжа слова»109.