§269. Т.н. посредственное представительство при установлении обязательств: procuratores, mandatarii

Таким образом, в некоторых только случаях преторский эдикт допустил установление обязательств через представителей не только активно (приобретение права), но и пассивно (приобретение обязанности).

Как видно из этого описания, и procurator и mandatarius должны были удовлетворять той же материальной потребности в представительстве, как и подвластные institores, magistri navis и т.д. Но кроме того, что они были свободные и посторонние лица, они отличались от последних формально. Если представительство подвластных можно назвать, по современной терминологии, непосредственным, то представительство прокурора и мандатария следует назвать посредственным, ибо доверитель из их действий непосредственно не приобретал ни прав, ни обязанностей. Хотя поверенный заключал договор для своего доверителя, но права и обязанности, вытекавшие из этого договора, принадлежали ему, а не доверителю; римское право того времени не допускало, чтобы обязательство, установленное одним субъектом, считалось принадлежащим другому. Квинт Муций Сцевола выразил это старинное правило таким образом: nес legem dicendo, nес stipulando quisquam alteri cavere potest*(942). Поэтому, чтобы материальная цель доверенности была достигнута, procurator и mandatarius должны были особым актом передать доверителю те права, которые они приобрели для него, и могли требовать, чтобы он, тоже особым актом, принял на себя те обязанности, в которые они вступили ради него: сами собой, непосредственно, ни те ни другие не переходили на него. Поэтому и называют такое представительство посредственным.