ДИАЛЕКТНЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В ГОРОДСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Когда короли станут философами, а философы — коро­лями, когда средний американец станет спокойнее отно­ситься к своему соседу и предоставит каждому заниматься тем делом, к которому он имеет склонность и интерес, вот тогда — поскольку классовые различия потеряют свое зна­чение—едва ли будет необходимость говорить о социальных диалектах.

Как бы в компенсацию за такую ограниченность я инту­итивно понял, что в моих родных местах (Гринвилл, штат Южная Каролина) характер произношения гласных явля­ется ярким показателем общественного положения. Этот опыт подготовил меня к тому, с чем я столкнулся, зани­маясь преподаванием в самых разных местностях: Чарлсто­не (штат Южная Каролина); Лафайетте (штат Луизиана), Кливленде и Чикаго, где легко можно наблюдать сложные ситуации в области социальных диалектов ^[137].

Интуитивные и неофициальные наблюдения этих ситуа­ций были подкреплены почти тремя тысячами часов поле­вых интервью для проекта Лингвистического атласа, а так­же интенсивными изысканиями, предпринятыми молодыми исследователями.

Диалект в понимании американских исследователей есть лишь обычный вариант языка, отличающийся от дру­гих подобных ему вариантов рядом черт — фонетического: [drin] — [dren] drain «осушать», грамматического: I dove — I dived «я нырнул», или лексического характера: doughnut — fried cake «пончик». Диалекты возникают при наличии географических или социальных барьеров в сис­теме общения: чем выше барьер, тем резче проявляются диалектные различия. Мы чаще всего думаем, что диалект — это манера говорить, свойственная людям из других мест­ностей, и склонны считать, что мы сами говорим на «нормаль­ном английском» или французском, русском, бирманском, оджибва и т. д.

Для большинства из нас наиболее очевидными диалекта­ми являются территориальные варианты: восточноновоанг­лийского типа (покойного президента Кеннеди), юго-запад-

ного (президента Джонсона) или чарлстонского типа, ко­торым пользуются все в центральной части Южной Кароли­ны, когда хотят подразнить кого-нибудь, например: [wH hav ale^-st de ^[138]t ate^-3t and go-³ out tanoit on Ээ bo^-3t and roid boi 9a batri and 0ro^-3 brikbats at Эе batlSips] «We’ll have a late date at eight and go out tonight on the boat, and ride by the Battery and throw brickbats at the battleships». [«Мы встретимся попозднее, в восемь часов, и поедем сегодня ве­чером на лодке, и проедем вдоль Батарей, и будем бросать кирпичами в военные корабли».] Другие местные варианты могут быть менее очевидны, чем вышеприведенные, но обыч­но нам легко удается отличить чужака от уроженца нашего родного города.

Однако кроме территориальных диалектов имеются еще и социальные. Социальный диалект, как я его определяю,— это принятый в данном сообществе субвариант речи, кото­рый благодаря действию определенных общественных сил является характерным для определенных этнических, ре­лигиозных и экономических групп или групп индивиду­умов с определенным уровнем и типом образования. Вооб­ще, чем большее предпочтение отдается какому-либо из субвариантов в данном сообществе, тем большее различие обнаруживается между ним и его менее удачливыми сопер­никами. Нет ни одного сообщества, где бы не было социаль­ных диалектов, но в целом можно сказать, что, чем меньше местных классовых барьеров, тем труднее найти подлинно классовые различия, в том числе и в речи. Поскольку не­мыслимо привести в деталях все возможные ситуации в об­ласти социальных диалектов, я ограничусь здесь лишь двумя примерами — Гринвиллом и Чикаго. Оба они пред­ставляют традиционный способ роста городов в резуль­тате притока извне, хотя в каждом из этих случаев масшта­бы и детали процесса различны. Что касается Гринвилла, то здесь я опираюсь на свои стихийные наблюдения в дет­ские и юношеские годы (наблюдения, по-видимому, объек­тивные, поскольку ребенком я не ощущал себя включенным в какое-либо местное сословие, группировку или религи­озную секту); затем последовали полевые исследования для Атласа. Что касается Чикаго, то я опираюсь на сознатель­ные наблюдения, особенно на диссертацию Ли Педерсона ³.