Крутой поворот в движении западной мысли.

Крутой поворот в движении западной мысли, предполагав­ший ориентацию на научный поиск универсального метода по­знания Мироздания и общества людей, на философское пости­жение самосознания, резервов человеческого разума, произо­шел в связи с тем, что назревал глубочайший кризис в научном познании и в теории познания - философской гносеологии.

нальные (в основном математические) знания есть не что иное, как опытные сведения, приведенные в порядок при помощи та­кого познавательного инструмента человека, как разум. По Канту, человеку доподлинно известно только то, что пронизано и доказано его разумом, а законы природы лишь встраиваются в схему рационального знания. Получается так, что в процессе познания не разум приспосабливается к вещам и явлениям при­роды, а наоборот, последние приспосабливаются к разуму.

Можно сказать, что этот гносеологический поворот стал высочайшим культурно-цивилизационным и этико-гуманитар­ным подвигом выдающегося немецкого ученого и философа новой формации Иммануила Канта и многих других деятелей науки и философии, предшествовавших ему и последовавших за ним. Так, начиная с Р. Декарта и Ф. Бэкона в европейской философской мысли происходило формирование качественно нового отношения исследователей к познанию мира, ориенти­рованного прежде всего на постижение самосознания или ос­мысление человеком самой уникальной своей ценности - разу­ма как субъекта культуры. Поэтому в сфере философии про­явился новый смысл, подчиняющийся формуле «рационализм и научное просвещение». На знамени ученых нового типа, фило­софов-просветителей, ищущих по сути универсальный метод познания Мироздания, был начертан призыв к опоре на строгий научный разум.

В XVIII-XIX веках ученых и философов (особенно немец­ких), сильно различающихся по интересам и методам познания мира, объединяло прежде всего то, что все они по достоинству оценивали высочайшую духовную миссию философии, которая становилась критической совестью научно-познавательной дея­тельности, осуществляющей в мире общечеловеческой культу­ры глубокую рационально-критическую саморефлексию. В их

работах критическое мышление впервые стало претендовать на самый широкий проблемный диапазон философского переос­мысления знаний о мире, а также идей о развитии общества, че­ловека и его разума в единстве. Вместе с тем нельзя представ­лять дело таким образом, будто бы все другие области челове­ческого познания, особенно в сферах духовной культуры, зави­сели только от саморефлексии философии и что только через нее они обретали некий содержательный смысл.

Познавательное самосознание - это, безусловно, прерога­тива философии, но не только. Оно зримо проявляется во всей познавательной культуре человечества. Ведь на протяжении всей истории становления культуры случалось, что на переднем крае познания оказывались то религия или наука, то искусство или техника, то литература или политика. Подтверждением это­му служат такие исторические эпохи, как Средневековье (когда первенствовала религия), Возрождение (искусство), Новое вре­мя (наука). Вспомним, к примеру, времена А.С. Пушкина, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, других выдающихся русских пи­сателей, годы радикальных реформ и преобразований или все­общего стремления простых людей к грамоте, политехническо­му образованию и т.д., которые засвидетельствовали особо вы­сокое значение в развитии познания мира и человека в нем ли­тературного (художественного) слова.

В классическую эпоху философии ее лучшими представи­телями был разработан специальный научный «аппарат», «тех­нология» специального размышления, то есть новые способы логической аргументации и методы доказательства, отличные от известных конкретно-научных. Сама по себе разработка спе­циальной «технологии размышления» оказалась в итоге причи­ной появления сакрального мира философии как единственной аподиктической, то есть самое себя обосновывающей, дисцип­лины. В наивысшей степени это проявилось в философских системах И. Канта (1724-1804), И. Фихте (1762-1814), Ф. Шел­линга (1775-1854), Г. Гегеля (1761-1830), Л. Фейербаха (1804- 1872) и других родоначальников зрелой философской мысли, наиболее целостно представлявших утверждение человеческого разума как самосознания. Именно они первыми увидели высо­чайшую познавательную (методологическую) миссию филосо­

фии - быть критическим ориентиром в становлении общечело­веческой культуры.

Значение вклада в науку классиков немецкой философии состоит в том, что именно им выпала та высочайшая духовная миссия, которая и придала современной философии облик зна­чительно более открытый и понятный, чем когда-либо в про­шлом, сформировав специальную систему дисциплин, идей и понятий, систему сложную и многоплановую, где отдельные звенья логично взаимоувязаны в некую единую интеллектуаль­ную цепь философских абстракций. Немецких философов, не­смотря на их принципиальные различия, объединяло то, что все философские проблемы ими решались на базе более широких и более основательных методологических размышлений. По су­ти, все представители немецкой классической философии строили свои учения на базе проблематики весьма высокой сте­пени обобщенности. Так, они рассуждают о мире в целом, о диалектических закономерностях его саморазвития. В тесном взаимодействии с этими проблемами возникло учение о позна­нии природы (неживой и живой). Одновременно философски более основательно осмысливалась и проблема человека.

К сожалению, на нынешнем этапе философия еще не стала критической совестью современной культуры или полем актив­ной саморефлексии. Поэтому немецкая философия XVIII-XIX веков по сей день считается в этом отношении высочайшим и недосягаемым пока духовным идеалом. Немецкие философы умело критиковали принципы метафизики (схоластической), но одновременно они преобразовывали ее, придавая характер об­щемировоззренческой дисциплины. Именно тогда философия превратилась в концептуально целостную духовность, рацио­нально соединив в себе отдельные очень сложные, разветвлен­ные учения, системы посредством единого нравственного идеа­ла гуманизма. Однако необходимо уточнить одно обстоятельст­во: немецким философам была присуща особо высокая рацио­нальность в смысле целостного умопостигаемого подхода, но не в смысле отличного от диалектики метафизического (меха­нического) метода. Более того, они разработали целостную диа­лектическую концепцию развития, приложимую к исследова­нию природы.

У истоков формирования ключевых принципов современ­ной мысли находились методологические открытия оригиналь-

ного ученого и философа того времени И. Канта Именно ему принадлежит оценка новой эпохи в сфере научного познания мира в рамках созданной им трансцендентальной философии. Начиная с 1770 года И. Кант последовательно развивал в своих трудах эпохальный вывод о том, что в познании причинность не черпается из опыта, а привносится в него. Он пришел к осоз­нанию роли и значения человеческого разума, решительно вы­ступив против догматизма, умозрительной метафизики и тради­ционного скептицизма. Философ спорил и с дуалистическим учением о непознаваемых вещах, существующих независимо от познания (объективного источника ощущений). Иоганн Гете (1749-1832) назвал И. Канта самым выдающимся философом, ибо «именно его учение продолжало влиять и впоследствии, и глубже всего проникло в нашу немецкую культуру. Он повлиял и на вас, хотя вы и не читали его. Здесь уместно привести заме­чание, которое мы могли сделать на своем жизненном пути: ни один ученый не мог безнаказанно игнорировать то великое фи­лософское движение, начало которому положил Кант» [1].

Научные знания, по Канту, не являются результатом опы­та, как в этом были уверены эмпирики.

ло революционным потому, что во главу угла истинно научно­го познания мира была поставлена творческая активность субъ­екта, причем не столько по добыванию, сколько по «конструи­рованию» нового знания.

Итак, познание у И. Канта превратилось в особую мысле- деятельность ученого (его разума), протекающую по его собст­венным законам, - прежде всего по законам творческого вооб­ражения, когда мысль первенствует в познании. Такая фило­софская новизна в сфере научного познания сравнима, пожа­луй, только с мировоззренческой революцией Николая Копер­ника, поэтому она справедливо названа «коперниковской рево­люцией» в познании. Ведь если Н. Коперник в свое время объ­яснял видимое движение небес тем, что в действительности движется только сам наблюдатель, то точно так же и И. Кант объяснил «видимый» порядок мира тем, что на самом деле по­рядок присущ только самому наблюдателю.

Ретроспективно оценивая принципы мышления XVIII ве­ка, нельзя не увидеть, что продолжительные последствия как коперниковской, так и кантовской революций оказались во многом неоднозначными, поскольку обе они принесли одновре­менно освобождение и принижение, пробудили человека для новой, более волнующей действительности, но при этом в кор­не изменили и его положение: первая отлучила людей от цен­трального места в Космосе, а вторая - от возможности познать этот самый Космос. В определенном смысле И. Кант даже по­вернул вспять коперниковскую революцию, ибо он вновь вер­нул человека в центр Вселенной в силу той главенствующей роли человеческого разума, которую он играет в установлении

миропорядка. Тем самым мыслитель гуманизировал и научное познание. Человек опять как бы оказался в центре Вселенной, но теперь только его собственной (внутреннего мира).

О философии как о самостоятельной, особой форме позна­ния И. Кант судил весьма осторожно. Он считал, что надо еще проверить, является ли она наукой в привычном смысле этого слова. Способна ли она, например, давать новое знание? Опира­ется ли при этом на всеобщие, обязательные для всех форм по­знания принципы? В результате осмысления этих вечных во­просов философ задает следующий вопрос: а насколько вообще возможно реальное существование математики естествознания, медицины и т.д. в качестве наук? Придерживаясь научного зна­ния, нельзя точно сказать, что мир существует совершенно сам по себе, обладая какими-то умопостигаемыми формами, кото­рые человек способен обнаружить опытным (эмпирическим) путем, если только он освободит свой ум от предвзятых мнений и дополнит его собственными ощущениями. В философском критицизме, а точнее - в кантовской гносеологии, заложен под­линный смысл познания, вызвавший затем так много споров и замечаний предложенный им вариант ответа в виде понятия «вещь в себе», или «вещь, существующая сама по себе», его философское обоснование и объяснение.

Свою теорию познания мыслитель назвал трансценденталь­ной (лат. traπscendens - перешагивающий, выходящий за преде­лы), или надындивидуальной, априорной. Следует отличать по­нятия «трансцендентальное» и «трансцендентное». Последнее означает нечто запредельное по отношению к вещественному, предметному миру (например, Бог). Под трансцендентальным И. Кант разумел априорное знание, но не всякие его формы, а толь­ко такие, благодаря которым получается, что те или иные обоб­щенные образы или представления пассивного умосозерцания, а также понятия, выработанные разумом, могут существовать во­обще. Трансцендентальная философия касается только таких способов познания или познавательных действий разума, кото­рые используют исключительно априорные знания. Таким обра­зом, трансцендентальное можно и нужно считать всего лишь ус­ловием познаваемости объектов. Ведь ни чистый рационализм (лишенный чувственных свидетельств), ни чистый эмпиризм (лишенный априорных построений) порознь не могут представ­лять сколько-нибудь приемлемой гносеологической стратегии.

Задача философии, по Канту, состоит в том, чтобы иссле­довать главные человеческие способности познания, ибо толь­ко так она сможет найти подлинные истоки и сущностную поч­ву определенного знания о мире. В этом и заключаются суть и смысл кантовского переворота в философии. По Канту, транс­цендентальный субъект есть сам познающий человек (челове­чество в целом).

К новому философскому учению И. Канта о познании вос­ходит принципиальное различение им рассудка и разума. Чуть позже оно получит особое толкование у всех философов немец­кого классического идеализма, но прежде всего у Г. Гегеля. Рассудок И. Кант рассматривает как низшую ступень познания, оперирующую категориями, а разум в его понимании связан с идеями и идеалами, то есть выступает как наивысшая ступень в познании мира. Рассудок, по Канту, всегда переходит от одного обусловленного предмета или явления к другому, тоже обу­словленному, не имея при этом возможности закончить данный ряд некоторым последним - безусловным, ибо в мире опыта (эксперимента) нет ничего безусловного. Но исследователь по своей природе всегда хочет, а посему и стремится в процессе своей деятельности постигнуть абсолютное безусловное - об­щее, из которого (как из первопричины) вытекал бы весь ряд явлений и благодаря которому объяснялась бы сразу вся сово­купность их существования.

В конце жизни Канту открылся неизведанный континент философской мысли, по поводу которого давно спорили фило­софы и к которому он сам стремился много лет. Речь идет об этике. В этой области заслуги мыслителя являются не меньши­ми, чем в гносеологии. Исходное понятие этики Канта - авто­номная добрая воля. Она не пассивна, от ее носителя требуются действия, поступки. Моральный поступок выглядит как резуль­тат некоего внутреннего императива (повеления), порой идуще­го вразрез с аморальной практикой окружающих. Поэтому при­чиной законосообразного порядка в человеческой жизни слу­жит антагонизм между людьми: их склонность вступать в об­щество, оказывая одновременно этому обществу сопротивле­ние. В обстановке единодушия, умеренности людские таланты не могут проявиться. Такая раздвоенность устраняется меха­низмом совести - внутренним моральным законом.

4.2.