Проблема смерти в философском осмыслении.

Смерть человека - сложнейший предмет философского ос­мысления. Эта проблема, как известно, является вечной для классической философии. Впервые ее поставил легендарный Сократ, принимая на суде судьбоносное для себя и отчасти для

всей будущей европейской философской мысли решение - уме­реть, но не посрамить своей чести и гражданского достоинства.

Чтобы философски познать смысл человеческой жизни, говорят современные ученые-патологоанатомы, необходимо прежде всего понять смысл смерти. Это актуальнейшая меди­цинская и острейшая философская проблема. «Я умру так же, как и все, - писал Л.Н. Толстой, - но моя жизнь и смерть будут иметь смысл для меня и для всех». Действительно, человече­ская жизнь как явление общественное, по существу, никогда не завершается. Ее завершение означало бы, что человечество достигло пределов своего бытия. «Я понял, - признавался писа­тель, - что если думать и говорить о жизни человека, то надо думать и говорить о жизни всего человечества» [21]. Человек умирает, но его отношение к миру продолжает действовать на людей даже во много раз сильнее, чем при жизни, отмечал Л.Н.

К сожалению, чувствуя в себе начинающие действовать силы естественного распада, некоторые почему-то считают, будто смерть - это не что иное, как последний его этап. Между тем пока живо тело и есть интерес к жизни, пока смерть не вступила в свои права, сохраняется в каждом из нас и смысл бытия. Но всю полноту жизни можно познать, если человек го­тов достойно встретить свою смерть, спокойно посмотреть ей в

лицо, противостоять ей со всем мужеством, с уверенностью в праведности прожитых лет. «Если смерть страшна, то причина этого не в ней, а в нас, - утверждал Л.Н. Толстой. - Чем лучше человек, тем меньше он боится смерти» [22]. А.П. Чехов, врач, писатель-мыслитель, тоже считал, что люди, умирая, боятся не смерти как таковой, а того, что после нее об их жизни можно будет говорить только как о серой и заурядной («жил как все»).

Смерть, к которой фактически приговорен человек закона­ми эволюции, переживается каждым сугубо индивидуально. Неизбежность смерти постоянно напоминает о необходимости спешить жить. Ведь человеку не дано писать черновик жизни: времени хватит лишь на то, чтобы жить со всей полнотой, ак­тивно созидая совершенство, творя добро, порядок, красоту.

Немецкий философ Артур Шопенгауэр, объявив о страда­нии как о типично человеческом качестве, впервые заговорил о жизни и смерти, лишенных всякого смысла. В «Исповеди» Лев Толстой подробно описывает свои сомнения насчет справедли­вости шопенгауэровского предположения о бессмысленности жизни. Собственные мысли по этому поводу он изложил в трех тезисах. Первый тезис: «Я, мой разум признали, что жизнь не­разумна. Если нет высшего разума (а его нет, и ничто доказать его не может), то разум есть творец жизни для меня. Не было бы разума, не было бы для меня и жизни». Второй тезис: «Мое знание, подтвержденное мудростью мудрецов, открыло мне, что все на свете - органическое и неорганическое - все необык­новенно умно устроено, только одно мое положение глупо».

Проблема смерти как части жизни нуждается в глубоком философском осмыслении. Жизнь вообще - весьма необычный феномен природы. Это единственное в своем роде саморазви- вающееся состояние материи. Его пытаются по-своему постиг­нуть и объяснить биологи и поэты, философы и физики. Опре­делений сущности живого вещества очень много и, конечно, весьма разных. Но, пожалуй, единственное, что объединяет всех исследователей данного феномена, - это стремление по­нять смысл жизни, его общечеловеческую и космическую цен­ность. «Жизнь должна иметь смысл, чтобы быть благом и цен­

ностью, - рассуждал Н.А. Бердяев. - Но смысл не может быть почерпнут из самого процесса жизни, из качественного его мак­симума, он должен возвышаться над жизнью» [24]. «Человек познавательно проникает в смысл Вселенной как в большого человека, как в макроантропос. Вселенная входит в человека, поддается его творческому усилию как малой Вселенной, как микрокосму» [25].

Бесконечная продолжительность жизни людей, животных, растений закрыла бы возможность эволюционного развития, появления и отбора новых форм живой материи. Таким обра­зом, смерть является естественным и вполне разумным итогом существования любого живого организма. Поэтому и встречать ее каждому человеку нужно спокойно и достойно. Страх смер­ти не должен полностью заполнять душу и овладевать ею. Смерти не надо бояться, убеждал античный философ Эпикур, ибо пока мы есть, смерти нет, а когда приходит смерть нас уже нет; поэтому ее не существует ни для живых, ни для умерших.

Наука, изучающая проблемы смерти и умирания человека, называется танатологией. Согласно ее принципам, главная зада­ча врача после смерти пациента - обеспечить поддержку его се­мье и близким, несмотря на то, что медики сами нередко чувст­вуют себя подавленными, когда не могут победить смерть, кото­рую всегда рассматривают как своего личного врага.

В человеческом бытии, как в постоянном жизнетворчест- ве, в его саморазвитии, самосовершенствовании уже заложено некое бессмертие. В этой связи хотелось бы привести замеча­тельные строки великого русского поэта:

«Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья -

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог» [26].

Здесь речь идет об апологии свободы, о триумфе самой жизни. Все в осмысленной жизни человека из нее и для нее. Ею опосредуется, через нее преломляется для всех нас мир насущ­ный. Из творческого существования и самовозвышения жизни вытекает ее виртуально-энергийная неизбывность. Таким обра­зом, сущность и смысл ее заключаются в истинной самоценно­сти, в полноте, незыблемости, стремлении полнокровно жить и радоваться жизни, а следовательно, в самоутверждении бес­смертия. Бессмертие человека нельзя рассматривать вне осмыс­ления жизненного предназначения и фактического деяния.

Сегодня одной из самых актуальных проблем во всем ми­ре является отношение к жизни как к наивысшей ценности. Раз­решить ее позволит только формирование биоэтического обще­ственного сознания. И здесь главную роль должна сыграть ме­дицина, преполагающая вечную заботу о здоровье человека. В некотором смысле ее можно назвать метанаукой, сверхзнанием.

Болезнь всегда свидетельствует о неблагополучии в жизни людей, причем не только телесном, но и духовном. Болезням подвержены отдельные индивиды и целые народы, страны и цивилизации. Поэтому можно сказать, что гражданское воспи­тание, народное образование, обучение, составляют некую со­циальную сферу исцеления от общественных недугов.

5.7.