Теоретическая форма познания.

Теоретическая форма познания, или рационализм (от лат. ratio - разум), как наивысший уровень постижения и объясне­ния мира, конечно, опосредуется знаниями, полученными с по­мощью органов чувств, но выражается в основных логических формах: понятиях, суждениях и умозаключениях.

ского метода познания, которым успешно пользовался еще древнегреческий математик Евклид (IV-нач. III в. до н.э.), ав­тор знаменитых «Начал». Именно в этом труде он предложил умозрительный (теоретический) способ доказательства истины. За исходное он брал аксиому, или такое положение, которое не требует первоначального доказательства, а далее, уже согласно логическим приемам, выводил принципиально новое знание. Модификацией аксиоматического метода впоследствии стал метод гипотетико-дедуктивного познания.

С точки зрения философии, гипотетико-дедуктивное по­знание предполагает хорошо развитое воображение, фантазию ученых, которые в науке весьма далеки от произвольных, ли­шенных какого-либо логического обоснования допущений. Од­нако все гипотетико-дедуктивные знания носят предваритель­ный, вероятностный характер и требуют экспериментальной проверки или теоретического обоснования, которые при поло­жительном итоге и делают их научными теориями.

Важнейшим теоретическим методом познания является идеализация как особый вид научного абстрагирования. Идеа­лизация - это необходимый уникальный способ мысленного образования понятий, которые принципиально не могут воз­никнуть в опытно-экспериментальном познании, да и в непо­средственном наблюдении за действительностью. Примерами идеальных понятий (знаний) служат: в математике и геометрии - «точка», «прямая линия», в физике - «абсолютно твердое те­ло», в медицине - «норма», в религии - «Бог», в философии - «мера» и т.д. Подобные понятия (идеальные знания) являются, по существу, сознательно упрощенными в нужном отношении представлениями, но при этом предельно обобщенными. Умст­венное оперирование такими понятиями в процессе познания позволяет вскрывать внутренние механизмы связей и отноше-

ний между существующими объектами и их глубинные начала. Речь идет о тех причинах, связях и отношениях, которые в ре­альной действительности из-за их особой сложности невозмож­но вычленить, изучить и осмыслить. Все это свидетельствует о том, что философский (абсолютно абстрактный) метод позна­ния мира, осмысления всех знаний о нем не находится где-то рядом с научным, а входит в последний как составная часть.

Теоретическое познание, согласно гносеологии диалекти­ческого материализма, относительно независимо от эмпириче­ских данных, хотя оно обычно основывается на них. Последнее обстоятельство, кстати, совершенно не мешает теоретическому познанию вступать в противоречия с результатами опытно-экс­периментальных исследований.

Родоначальник немецкой классической философии И. Кант, характеризуя теоретическое познание, первостепенное значение придавал разуму, то есть мышлению, которое он называл про­дуктивной силой философского воображения. Важно отметить, что учение И. Канта произвело революцию в развитии теории познания. Уже гораздо позже Ф. Энгельс, говоря о независи­мости научной теории от наличных эмпирических данных, пи­сал: «Теоретическое мышление каждой эпохи, а значит и нашей эпохи, это - исторический продукт, принимающий в различные времена очень различные формы и вместе с тем очень различное содержание» [21]. Действительно не только формы, но и содер­жание теоретического мышления исторически обусловлено. За­метим, что это в высшей степени важное положение гносеологии характерно как для субъективного и объективного идеализма, так и для диалектического материализма.

Рациональная (или теоретическая) форма познания наибо­лее полно выражена в понятийном (абстрактном) мышлении. И каковы бы ни были виды этого познания, они обязательно опе­рируют только понятиями и категориями - узловыми формами философского и научного мышления. Это то необходимое ус­ловие, без которого теоретическое познание вообще невозмож­но. Понятия и категории представляют собой те формы всеобщ­ности, которые, естественно, не могут быть почерпнуты из чув­ственных данных.

Проблема поиска диалектической взаимосвязи самих кате­горий (греч. kategoria - высказывание, признак) имеет большое теоретическое и практическое значение в деле научного позна­ния. Без ее разрешения невозможно раскрыть потенциальное богатство человеческого разума, представить во всей полноте теоретическую форму познания. Философские категории, или «родовые понятия» (по Канту), отражают и выражают всеоб­щие характеристики объективного мира в его целостности и развитии. Одновременно они являются ступенями научно-тео­ретического познания. Категории - это те фундаментальные по­нятия науки, которые отражают наиболее существенные, зако­номерные связи и отношения в сфере реальной действительно­сти. Кроме того, они выражают определенную систему взгля­дов на природный мир (мировоззрение) и могут одновременно способствовать решению многих актуальных жизненных (а не только познавательных) проблем.

Истоки учения о философских категориях уходят в дале­кое прошлое. Впервые о них заговорил Платон. Он выделил че­тыре категории: идентичность, отличие, постоянство и измен­чивость. Большая заслуга в разработке первых философских ка­тегорий принадлежит Аристотелю, который назвал уже десять

категорий: сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, обладание, действие, страдание. Для Ари­стотеля осмысление категорий представляло задачу соотнесе­ния содержания высказываний о сущем с самим сушим.

При всей значимости, явным недостатком аристотелевой классификации категорий является то, что она оставляет вне поля философского осмысления ряд важнейших, уже известных в то время и в значительной степени исследованных и охарак­теризованных самим же Аристотелем, философских категорий, в частности таких, как «материя», «форма», «движение», «по­кой», «единичное», «общее» и т.д.

В Новое время И. Кант систематизировал 12 категорий (четыре группы по три категории в каждой). Категория «коли­чество» объединяет такие понятия, как «всеобщность», «мно­жество», «единичность». «Качество» объединяет «утвержде­ние», «отрицание», «ограничение». «Отношение» - это «суб­станция» и «видоизменение», «причина» и «действие», «взаи­модействие». Наконец, категория «модальность» содержит по­нятия «возможность», «действительность», «необходимость». Все они, по Канту, являются «чистыми» категориями самого рассудка, всеобщими формами априорного (лат. a priori - изна­чально) неизменного мышления, упорядочивающими опыт.

Г. Гегель подверг критике субъективистскую тенденцию учения Канта о категориях. Он пытался решить эту проблему через осмысление ступеней процесса самого познания, разрабо­тав свою систему категорий, более сложную, чем все предшест­вующие. В гегелевской системе в качестве исходного начала выступило чистое бытие, представляющее собой пустую, ли­шенную какого-либо содержания абстракцию.

мосвязи и взаимные переходы категорий, мыслитель свел их в таблицу, где бытие - это качество, количество, мера; сущность - основание, явление, действительность; понятие - субъект, аб­солютная идея, объект.

Критически осмыслив и творчески переработав философ­ское учение Гегеля, представители диалектического материа­лизма (прежде всего Ф. Энгельс) унаследовали его систему ка­тегорий. Для приверженцев марксистской философии они явля­ются всеобщими понятиями, применяемыми для осмысления всех без исключения вещей, предметов и явлений действитель­ности и одновременно независимыми от сознания и воли лю­дей. Они вырабатываются в процессе общественно-практиче­ской деятельности и в результате абстрагирования (отвлечения) от чисто специфических сторон объекта познания и рассматри­ваются лишь как самое общее для всех видов подобного явле­ния. Такими философскими категориями Энгельс называет сле­дующие понятия: «материя», «сознание», «пространство», «время», «движение», «количество», «качество».

Наивысшую человеческую способность обнаруживать внутренние связи и отношения, объективно функционирующие в мире вещей, предметов, явлений, и стремление философски целостно осмысливать их сегодня принято называть культурой стратегического мышления. Именно такое мышление сделало человека человеком, придав ему статус уникального живого су­щества. Стратегическая (философская) культура мышления вы­ражает напряженный интеллектуальный процесс, который тре­бует от индивида самой высокой личной ответственности за ре­зультат своего труда. Не зря же философы говорят: интеллек­туала отличает искусство мыслить стратегически. Культура мышления, конечно, предполагает природную сообразитель­ность человека и его способность к обобщению обыденных зна­ний, а также приобретенное умение точно определять истинные ценности, ясно и четко излагать свои мысли, контролировать собствегнные эмоции, концентрировать внимание на главном, то есть филигранное искусство правильно отражать вечно разви­вающийся мир бытия.

Стратегическое мышление - это основной показатель об­щечеловеческой культуры. Оно фактически является связую­щим звеном всех качественных параметров человеческой лич­ности. Именно стратегия мышления делает личность менее ка­

тегоричной в своих суждениях и более мягкой в отношениях с другими людьми. При этом совершенно очевидно, что наличи­ем стратегического мышления не исчерпывается все многооб­разие духовного мира личности. Но без него не может быть вы­сокой культуры поведения и деятельности человека. Наличие стратегического мышления - это особая интеллектуально-твор­ческая привилегия индивида. Как результат прогрессивного об­щественно-исторического развития всего человечества оно представляет один из наиболее важных и сложных компонен­тов человеческой мыследеятельности. Сегодня много говорится о том, что и компьютеры «научились» думать, играть в шахма­ты, решать довольно сложные математические задачи и даже «творить» - сочинять музыку, рисовать картины и т.д. Но пока еще ни один компьютер не способен стратегически мыслить. Другими словами, стратегическое мышление - это сугубо чело­веческое духовно-интеллектуальное творчество, которое долж­но всегда находиться в гармонии с познавательным процессом, включающим в себя представление, воображение, суждение, но прежде всего умозаключение по законам строгой логики. Лич­ность, овладев культурой мышления, стремится развивать ин­дивидуальный стиль мыслительной деятельности во имя дости­жения высшей ступени в образовании и воспитании.

Разумеется, уровень и характер стратегического мышле­ния человека как личности всегда определяет культуру мышле­ния его и как специалиста, причем любой сферы деятельности, но особенно - требующей и умственного напряжения, и мо­ральной ответственности. Так, почти каждый серьезный науч­но-теоретический поворот, совершаемый в мышлении ученых- медиков, происходит лишь при высоком уровне культуры мыш­ления в обществе в целом, в фундаментальной науке в частности и особенно в творческой среде медицинской общественности. Научная деятельность и повседневная врачебная практика вооб­ще невозможны без достижения медицинским работником со­временного уровня научно-понятийного мышления. Иными сло­вами, врач только тогда приобретет высокую профессиональную квалификацию, только тогда станет мастером своего дела, когда овладеет стратегическим мышлением, опираясь на последние достижения науки и философской методологии.

Для того, чтобы стать врачом высокой квалификации, ма­ло обладать глубокими специальными знаниями. Необходимо

владеть основами химии, физики, математики, других дисцип­лин фундаментальной науки, а также уметь оперировать совре­менными философскими понятиями и парадигмами. Эти навы­ки являются источником стратегического мышления современ­ного медика, то есть исходным материалом для самостоятель­ного грамотного обоснования научно-теоретических задач здравоохранения. Мировая и отечественная медицина, по-преж­нему оставаясь эмпирической, все сильнее тяготеет к теорети- зации. Одна из линий прогресса в качественном изменении вра­чебного мышления заключается в стремлении медиков прибли­зиться в своей деятельности к методам точных наук естество­знания путем не только жесткой объективной регистрации на­блюдаемых явлений, но и использования количественных изме­рений. Результаты последних в медицине служат уникальным источником наполнения сознания врача объективным содержа­нием новых медицинских категорий и понятий.

Все отчетливее просматривается и тенденция к использо­ванию информационного материала, полученного из достаточ­но надежных источников (метрическое, физическое, экспертное измерение, шкалирование, тестирование и т.д.). Это позволяет врачу свободнее и стратегичнее мыслить при обнаружении и раскрытии закономерностей функционирования живого орга­низма в норме и при патологии. При давно сложившемся пред­ставлении о роли клинического мышления его логическая структура и поныне остается в значительной мере неоформлен­ной. В научном определении клинического мышления имеется ряд специфических проблем. Они возникли в связи с особой ро­лью предмета самого клинического мышления, неоднозначной трактовкой основных категорий и понятий в медико-клиниче­ской (диагностической) теории и практике. Клиническое мышле­ние так естественно вошло в медицинские науки и врачебную практику, что медики не задумываются над его сущностью, фи­лософско-методологическими проблемами. Об этом говорит факт почти полного отсутствия специальных работ по соответст­вующей тематике. Вряд ли можно найти в медицинской литера­туре и систематическое изложение теоретических и философско- методологических проблем сугубо клинического мышления.

Целью стратегического мышления, прежде всего клиниче­ского, становится получение информации, репрезентативных данных различных измерений, которые позволяют принципи­

ально по-новому подходить к медико-клинической (диагности­ческой) теории. Обеспечение деятельности врача данными раз­ного рода измерений является предпосылкой и началом перехо­да от эмпирического уровня мышления к теоретическому и стратегическому. Точные измерения в медицине, эффективное использование прикладной математики, математической обра­ботки статистических данных - это путь развития стратегиче­ского мышления во врачебном деле.

В области клинического мышления на протяжении всей известной истории врачевания заметную роль играли и играют по сей день субъективные моменты, то есть личный опыт вра­ча, его интуиция. В этом, безусловно, нет ничего плохого. Но использование достоверных результатов исследований в мыс­лительной практике медика значительно расширяет зону стра­тегического клинического мышления.

3.7.