<<
>>

103 А. Ф. В. П. Шеллингу Москва. 15 апреля 1842 

Милостивый государь.

С тех пор, как Вы почтили меня своим письмом, в области философии совершилось пе мало событий, ио меня живее всего затронуло появление Ваше па новом месте действия, на которое Вас недавно призвал выдающийся монарх.
Как только я узнал о Вашем прибытии в Берлин, я хотел направить к Вам пожелание об успешном утверждении Ваших учений в этих пределах; по мне помешали различные заботы; в настоящее время приходится только поздравить Вас с победой, в которой я по существу не сомневался. Вы, конечно, не сочтете меня, милостивый государь, столь самонадеянным, чтобы ожидать, что мое поздравление могло бы Вас особенно затронуть, но я все же не мог воздержаться от желания осведомить Вас о глубоких симпатиях, с которыми наша литературная среда приветствовала вступление Ваше в эту новую полосу Вашего философского поприща. И Вы не останетесь к этому равнодушны, это сочувствие пробудит, я уверен, таковое же и с Вашей стороны, как только Вы узнаете, на чем оно основано. Нельзя отрицать, что спекулятивная философия внесла свои опустошения и в наши отдаленные края и что часть нашей молодежи овладела этой наперед изготовленной мудростью, уверенные формулы которой якобы делают излишним углубленное изучение предметов и так нравятся юношеской заносчивости, но я могу Вас уверить, что все паши основательные умы оставались ей совершенно чуждыми. Надо Вам сказать, что мы находимся в состоянии своего рода умственного кризиса, который, вероятно, определит судьбы нашей цивилизации, нас разъедает доморощенная реакция, естественное последствие чужеземных влияний, среди которых мы до сего дня жили. Всякое событие в движении человеческого разума имеет для нас поэтому величайшее значение. И вот та философия, которая безраздельно царила в Берлине до Вашего прибытия туда, проникая к нам и сочетаясь в некоторых из наших молодых умов с новоявленными идеями, грозила полным искажением нашего национального чувства; баснословная эластичность этой мудрости, допускающая всевозможные приспособления, взрастила у нас множество своеобразных представлений о пашем прошлом; ее фаталистическая логика, почти устраняющая свободу воли и отыскивающая везде непреклонную необходимость, обращаясь к нашему былому, готова была свести всю нашу историю к горделивому апофеозу пас самих; наконец, она грозила лишить нас самого ценного наследия наших благочестивых предков, тех скромных доблестей, которые укоренила в их сердцах суровая религия; заключите из этого, как все искренно любящие свою родину радостно приветствовали Вашу философию, когда она водворилась у самого очага той, влияние которой могло стать для пас столь па- губпым. Бывают моменты в исторпи пародов, когда всякая новая теория приобретает необычайную силу вследствие особого движения умов, составляющего особенность этих периодов; и как раз приходится признать, что рвение, с которым волнуются у нас на поверхности общества в поисках какой-то утерянной народности, прямо невероятно. Роются во всех закоулках нашей истории, во всех уголках земного шара; и в то самое время, как эта упрямая народность ускользает от всех тщетных исканий, создают новую и пытаются навязать ее стране, которая со своей стороны совершепно равнодушна к этому лихорадочному порыву нашей безбородой литературы. Но горячки бывают заразительны, милостивый государь; и если бы учение, толкующее о динамическом движении человеческого духа и сводящее к пулю значение разума отдельной личности, продолжало процветать в Вашей ученой столице, нам бы пришлось быть свидетелями завоевания всей нашей литературы этой опустошительной системой. По части философии мы стоим еще па отправной точке; приходится ставить вопрос, отдадимся ли мы такому порядку философических идей, который вызывает высшую степень всякого рода личных притязаний, или же, верные тому пути, которому мы до сих пор следовали, мы и далее будем держаться того мудрого смирения, которое всегда было глубочайшей основой нашего иарод- пого характера и, в последнем счете, причиной нашего быстрого развития?
Итак, продолжайте, милостивый государь, торжествовать над этой самоуверенной философией, которая пыталась подорвать Вашу; как Вы видите, судьбы духовного развития великого народа отчасти зависят от того успеха, какой ньтпе будет достигнут Вашим учением. Пусть настанет день, когда мы увидим у себя все плоды па- стоящей философии и будем обязаны ими Вам.
Примите, прошу Вас, милостивый государь, уверение в моем чувстве восхищения
Петр Чаадаев.

 
<< | >>
Источник: П.Я.ЧААДАЕВ. Полное собрание сочинений и избранные письма Том 2 Издательство Наука Москва 1991. 1991

Еще по теме 103 А. Ф. В. П. Шеллингу Москва. 15 апреля 1842 :

  1. Основные направления и течения русской литературно общественной мысли второй четверти XIX в.
  2. Поэтический мир Тютчева
  3. ПРИМЕЧАНИЯ Вопрос о свободе воли  
  4. Письмо восьмое
  5. 103 А. Ф. В. П. Шеллингу Москва. 15 апреля 1842 
  6. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН[112]