Текущая политика и «аксиомы религиозного опыта»

Наиболее полным выражением политико-публицистической деятельности Ильина стал выпуск им с 1948 по 1954 г. 215 бюллетеней организации «Русский Обще-Воинский Союз» (РОВС) «Наши задачи», объединенных в два тома и изданных в 1956 г. в Париже. Теоретическое осмысление своих социально-политических воззрений философ намеривался осуществить в большом труде о монархии и республике, задуманном им еще в 20-е гг. И хотя многие положения этого труда были изложены им в статьях, речах, докладах и лекциях, успел он написать только часть задуманной книги.

Другое направление работы Ильина было посвящено разработке собственно религиозной философии, хотя, конечно, проблемы философского осмысления православия затрагивались и в его публицистических статьях, лекциях, брошюрах. В 1925 г. в Париже вышла его книга «Религиозный смысл философии». В том же году в Берлине была издана книга «О сопротивлении злу силою», о которой у нас уже была речь. В 1927 г. (а формально на два года ранее) в Белграде вышла в свет книга «Путь духовного обновления», написанная в первой половине 20-х гг.

В конце 20-х гг. Ильин начал работать над тремя книгами на немецком языке, вышедшими в период с 1928 по 1945 г. Эти книги были связаны единым стилем, сочетающим философию и художественно - лирическое начало, чтобы читатель мог «чувствовать сердцем и созерцать из сердца» (т. 2, с. 220). Этот стиль был призван выразить философско-религиозно-художественный взгляд на мир и человека, который «становится художественным созданием Божиим, личным светильником Его Света, индивидуальным иероглифом Духа Божия» (т. 2, с. 245-246). Одну из книг этого «триптиха» - «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» автор написал в русском варианте, но она вышла в свет только в 1958 г., уже после смерти автора. Книга «Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий» впервые была опубликована в переводе на русский язык в его Собрании сочинений (см. т. 2, с. 89-226).

Итоговым трудом религиозной философии Ильина является двухтомное исследование «Аксиомы религиозного опыта», над которым он работал более 20 лет и которое было издано в Париже в 1952 г. - за год до кончины философа. В своей книге Ильин стремится исследовать субъективный религиозный опыт, то, что он называет религиозным актом. Вместе с тем автор подчеркивает, что он писал «не психологию верований, а философию религиозного опыта»[499].

Ильин поэтому не ограничивается описанием психологического состояния верующего человека, но видит свою задачу в том, чтобы найти сверхсубъективное в субъективном, ибо, по его словам, «на самом деле субъективное может быть помимо своей субъективности и сверх нее - еще и объективным» («Аксиомы», 45). Субъективность религиозного опыта становится, по Ильину, объективностью религиозного акта, во-первых, потому, что предметом религиозного опыта становится «объективно-сущее Божество» (там же, 108), Бог как «объективно-сущее Совершенство» (там же, 116).

Во-вторых, объективность религиозному опыту придают присущие ему аксиомы. Эти аксиомы дают возможность подлинную религиозность отличить от явлений «слепо-инстинктивной, больной или извращенной религиозности» (там же, 25).

Ильин определяет ряд аксиом религиозного опыта. «Первый аксиоматический закон религиозного опыта» - «субъективность» земного человека и, соответственно этому, субъективность его суще- ствования, его телесных, душевных и духовных состояний». Но «дух есть самое главное в человеке». Поэтому нельзя быть подлинно религиозным «вне духа и духовности». По образному определению Ильина, «религия есть свободное цветение личного духа. Это есть невынужденное, добровольное обращение к Богу» («Аксиомы», 50, 51,90).

Первостепенное значение в религиозном опыте Ильин придает такому духовному явлению, как «религиозная очевидность» - «лучший и необманывающий источник веры»: «Человек со слепым сердцем не узнает Совершенного и не увидит Бога; не увидев, не уверует; не уверовав, не предастся и не приобретет религиозного опыта». «Религиозная очевидность» для Ильина - проявление универсального философского понятия «очевидность» как умения «узнавать объективно лучшее, объективно совершенное». Без так понимаемой «очевидности» «вообще невозможна духовная жизнь человека» во всех сферах духа, будь то художество-искусство или право, не говоря уже о религии (там же, 57).

«Религиозную очевидность» Ильин именует часто «сердечным созерцанием» - важнейшим, «драгоценным и могучим» актом в составе религиозного опыта (см. там же, 105). Стремясь уловить феномен «сердечного созерцания», Ильин сопоставляет его с «наблюдением», «воображением», «фантазией», «непосредственным восприятием». В «сердечном созерцании», в отличие от этих психологических состояний, важна человеческая способность любовного проникновения в предмет, «вчувствования» в него, передача его «любимому духовному содержанию» своей духовной энергии. По убеждению Ильина, «сердечное созерцание», культивируемое в религиозном опыте, способно присоединяться к мысли философов и ученых, к нравственной воле людей, овладевать художественным творчеством и правосознанием, включаться в различные сферы жизни от воспитания, семьи и врачевания до суда, воинского дела, политики и хозяйства (там же, 106, 107).

Не разделяя позиции крайнего рационализма, как и крайнего иррационализма, Ильин выступает за «тождество веры и разума»: «Вера должна стать разумной верой, а разум должен стать верующим разумом» (там же, 293), ибо «разум, разрушающий веру, - не разум, а плоский рассудок; вера, восстающая против разума, - не вера, а пугливое и блудливое суеверие». В соответствии с этим «философия религии создается именно верующим разумом, и притом на основании разумной веры» (там же, 119).

«Аксиомы религиозного опыта» написаны на обширном материале истории религиозного сознания. Но автор ставит «вопрос о «критерии религиозной истины» или о признаках сущего правоверия» (там же, 113). Признавая всю сложность этого вопроса, он решает его в пользу православия, поскольку, по его мнению, аксиомы религиоз- ной веры осуществляются «именно в Православной вере» (там же, 445). Этот вывод является естественным для Ильина, поскольку само выявление аксиом религиозной веры осуществлялось им на основе феноменологического исследования прежде всего его собственного религиозно-православного опыта.

В последней главе своей книги «Трагические проблемы религиозного опыта» Ильин возвращается к проблеме о сопротивлении злу силою. В принципе он повторяет решение этой проблемы, данной им в книге 1925 г. Но в начале 50-х гг., учитывая трагический опыт прошедшего тридцатилетия и, возможно, полемику вокруг его книги, он подчеркивает трагизм проблемы сопротивления злу, так как «религиозному человеку приходится выбирать между сентиментальным предательством, ведущим к лицемерной «праведности», и условным отказом от свободной доброты, от совестно-религиозной чистоты, от целостного и неограниченного сочувствия ко всякому живому существу и (практически!) от строгого суда над некоторыми своими внешними деяниями» (там же, 440). В конце своей жизни философ подчеркивает вынужденность крайних насильственных мер, которые являются хотя и необходимыми, но все же «неправедными». Он писал: «Там, где действует слово, не нужен меч. Там, где можно остановить человека обличением или угрозой, не надо заключать его в тюрьму. Там, где его обратит верно устроенная и воспитывающая тюрьма, - не нужна казнь. Ибо дух человека преобразуется любовью, свободой, убеждением, примером и воспитанием, а не силой. Сила не строит дух, а только пресекает нападающую противодухов- ность» («Аксиомы», 442).