Учение о Софии и Богочеловечестве

Слово «софия» - по-гречески означает мудрость, и оно обозначало важное понятие в античной философии, которая ведь сама по своему понятию есть «любовь - фило - к мудрости, т.

Кто же такая Премудрость-София? Какое она занимает место в священной иерархии? Каково ее отношение к Богу и другим лицам Божественной Троицы - Христу и Святому Духу? Каково ее отношение к человеческому роду? Все эти вопросы рассматривались еще в дохристианской и раннехристианской античной философии - в неоплатонизме и гностицизме, а затем и в ряде философско-мистичес- ких и богословских учений Нового времени. Особое отношение к Софии было на Руси. Наследуя традиции византийского почитания Софии, православие на Руси посвятило Софии три главных храма, построенные еще в XI в., - Софийские соборы в Киеве, в Новгороде

и Полоцке.

Все это было хорошо известно Соловьеву и чрезвычайно его за- I нимало. Однако он разработал свое учение о Софии, оказавшее большое воздействие на последующую русскую религиозно-философскую мысль и поэзию символистов. В его отношении к Софии был еще и личностно-мистический аспект. Выше уже шла речь о видении Софии философу в ноябре 1875 г. в Египте. Под впечатлением этого видения он написал в Каире такие строки:

Вся в лазури сегодня явилась Предо мною царица моя, - Сердце сладким восторгом забилось, И в лучах восходящего дня Тихим светом душа засветилась, А вдали, догорая, дымилось Злое пламя земного огня.

Уже в Библии Премудрость Божия выступает как женское начало. И для Вл. Соловьева София - воплощение Вечной Женственности, «один лишь образ женской красоты», но в то же время и «как первое сиянье / Всемирного и творческого дня»[131].

Соловьевская София - «осуществленная идея», «тело Божие, материя Божества, проникнутая началом божественного единства». София в таком понимании входит в Христа, осуществляющего это «божественное единство» как «цельный божественный организм - универсальный и индивидуальный вместе» (1989, II, 108). И так же, как Христос, объединяющий в себе Божественное и человеческое, София, по Соловьеву, образует «организм всечеловеческий, как вечное тело Божие и вечная душа мира» (1989, II, 119).

В «Чтениях о Богочеловечестве» философ усматривает в человеке два начала: «стихии материального бытия, связывающие его с миром природным», а также «идеальное сознание всеединства, связывающее его с Богом». Притом человек есть «свободное «я», могущее так или иначе определять себя по отношению к двум сторонам своего существа, могущее склониться к той или другой стороне, утвердить себя в той или другой сфере» (1989, II, 140). Человечество может быть и зве- рочеловечеством и богочеловечеством.

145). По словам Соловьева, «София есть идеальное, совершенное человечество, вечно заключающееся в цельном божественном существе, или Христе» (1989, II, 113-114).

София, таким образом, олицетворяет Богочеловечество - человечество в целом, как «организм всечеловеческий». В «Идеи человечества у Августа Конта» (1898) русский философ высоко оценивает мысль французского философа-позитивиста о Человечестве как «Великом Существе», «живом действительном существе», а не просто как «отвлеченном понятии» или «эмпирическом агрегате» (II, 577). Соловьев полагает, что идея Человечества как «Великого Существа» родственна его пониманию Софии, трактуемой как «само истинное, чистое и полное человечество, высшая и всеобъемлющая форма и живая душа природы и вселенной, вечно соединенная и во временном процессе соединяющаяся с Божеством и соединяющая с Ним все, что есть» (там же).

Ключевая для всей философии Соловьева мысль о едином Человечестве как Софии, т. е. как высшей мудрости Вселенной, актуальна и в наши дни. Ведь от того, насколько человечество осознает свое единство и целостность, зависит само его существование перед лицом грозящих ему военных и экологических катастроф. Обратим внимание и на то, что русский философ саму идею Человечества в качестве «Великого Существа» рассматривает как «зерно великой истины» (II, 562), несмотря на то что эта идея определяется как предмет «позитивной веры» в чуждой Соловьеву нехристианской «религии человечества», изобретенной «безбожником и нехристем» Кон- том. Для Соловьева «зерно великой истины» важнее, чем та идеологическая оболочка, в которой оно заключено. И в этом также состоит значение философии всеединства замечательного русского мыслителя, способной объединить вокруг идеи всеединого Человечества людей различных философских убеждений и верований.

Являясь важнейшим выражением соловьевского принципа всеединства, Человечество как Богочеловечество, как «Великое Существо не есть пустая форма, а всеобъемлющая богочеловеческая полнота духовно-телесной, божественно-творной жизни, открывшейся нам в христианстве» (II, 578). Соловьевский принцип всеединства, таким образом, проявляется и в утверждении единства духовного и телесного, утверждении, пронизывающем всю философию Соловьева. В стихотворении 1875 г. он писал:

И под личиной вещества бесстрастной Везде огонь божественный горит[132].

А. Ф. Лосев усматривает специфику «софийного идеализма» Соловьева в том, что его «общее учение о всеединстве как основной субстанции бытия» максимально возможно сближает духовное и материальное, и в этом смысле - идеализм и материализм1. Русский философ с явной симпатией относится к тому материализму, который он называет «материализмом религиозным», или «священным материализмом», не отделяющим «материю от ее духовного и божественного начала» (1989,1, 219, 220).